Творчество. Человек-зверь. Статьи

История о внутреннeм мирe маньяка-убийцы. Сплетения сюжета чем-то напоминают Джеймс Кейн - Почтальон всегда звонит дважды и Тереза Ракен Эмиль Золя - Тереза Ракен , где парочка решает разделаться с неугодным мужем (или бывшим любовником), планирует это убийство и осуществляет.
Но здесь автор пошел дальше - судьба сводит главную героиню, трепетную как цветок, тонкую натуру, с маньяком-убийцей.
Флора даже не подозревает, какая борьба мысли происходит в голове человека, которому она доверилась. При этом он сам тоже не может до конца разобраться, готов ли утолить свою жажду убийства. Ведь к этой женщине у него появились очень нежные чувства.

Эмиль Золя, как настоящий мастер психологического портрета, с великолепным изяществом водит читателя вокруг да около, играет героями как зверь с невинной жертвой, погружает нас в мысли и рассуждения психологически больного человека, практически оправдывая его или вызывая жалость к убийце.

В то же время мы видим и другую сторону - мысли самой Флоры, ее переживания и мучения от мысли, что она стала соучастницей перевого убийства, по которому ведется расследование. Она даже не понимает, что оказалась загнанной в ловушку, что маньяк с ней играет как c мышью в мышеловке.

Кроме этого, в сюжете показано расследование, которое идет в неправильном направлении, и как невинный человек волею судьбы оказывается главным подозреваемым в ужасном преступлении, которого он не совершал.

Читается эта книга с большим интересом, с постоянным напряжением.
Но в то же время, она не настолько ужасна, как казалось ранее, из прочитанных рецензий.
Мне в итоге очень понравилось. Считаю эту книгу одной из лучших у Золя.

__Довольно сложно объяснить мою страсть к поездам, она просто есть – и всё. Сидеть с кружкой чая и интересной книгой, в то время как за окном проносятся живописные просторы, а размеренный стук колёс убаюкивает, – о, как же это прекрасно! Потому меня эта история и захватила буквально с первой же страницы, ибо она посвящена ей – волнующей и стремительной железной дороге. Впрочем, как это обычно и бывает у Золя, романтизм в его творении отыскать довольно сложно (хотя можно, если сильно постараться), зато нуарности хоть отбавляй. На его железной дороге нет ни красоты, ни уюта, ни спокойствия, здесь обитают мрак, страх и пороки, и там рыщут они – звери, мечтающие утолить свой ненасытный голод.

И у каждого он свой: у одного это ревность, у другой алчность, третий желал пролить кровь. На этот раз особое внимание было уделено не столько характерам героев, сколько их внешности: на первый взгляд приличные и приятные, они то и дело выказывали терзающий их голод то затуманивающимся взглядом, то невольной гримасой, а уж что происходило у них тем временем внутри... Окружающие их люди были ничуть не лучше: одни чуть ли не до смерти избивали женщин (и никто ничего с этим не делал, а зачем; тоже своего рода звери), другие травили жён ради наживы (ох уж эта тысяча франков), кто-то и вовсе был готов уничтожить целую толпу, лишь бы отомстить за отвергнутую любовь (описание крушения – моё почтение, читать было страшно). Похоть, тщеславие и злость разрывали этих с виду порядочных людей, и пусть правосудие в угоду власти и не наказало виновных, они всё равно ответили за содеянное, ведь от внутреннего разрушения никуда не деться, как ни успокаивай себя, что всё осталось в прошлом.

Но почему люди вообще идут на столь страшные преступления? Мне понравилось раскрытие мотивов персонажей, но зацикленность на инстинкте не могла не выводить из себя, и раздражал меня не автор (стоит принимать в расчёт теории того времени), злило меня то, что и по сей день любое насилие оправдывают инстинктом, не понимая, что вообще стоит за этим словом. Психологические проблемы и усугубляющие их пагубные привычки, чувства и эмоции, воспитание и среда – что только не способно повлиять на человека, но никак не первородный – серьёзно? – грех; это понимание настолько пугающе, что люди предпочитают верить в силу каких-то там инстинктов, ведь это куда проще, нежели рассматривать множественные факторы. Разворачивающийся на этом зверино-безумном фоне цирк со следствием, защитой режима и вниманием общественности лишь подчеркнул отчаянность всего происходящего, ибо прошло полтора века, но ничего, ничего не изменилось. Видимо, и не изменится.

__А поезд всё продолжает свой яростный бег... Было что-то невыносимо печальное в том, что, показывая звериную сущность людей, Эмиль Золя очеловечил паровоз; «Ей казалось, что все колёса поезда врезались ей в сердце», – именно это чувствуешь после гибели этого прекрасного мощного создания. Вот он, прогресс: то, что должно приносить благо, вполне может и уничтожить, ибо таких зверей невозможно полностью подчинить, как и людей. В финальных кадрах, в этом несущемся на погибель паровозе, забитом отправленными на убой солдатами, показано просто всё. Звери, вокруг одни звери.

Золя настолько хотел добавить в семью Ругон-Маккары убийцу, что создал Жервезе и Огюсту Лантье еще одного сына, Жака, о котором не упоминалось в «Западне». И роман о Жаке получился столь ярким, что стал одним из самых известных и широко-читаемых романов цикла.

Жак Лантье — молодой и красивый парень, который работает машинистом поезда. Свой поезд он ласково называет Лизон и относится к нему, как к живой женщине — хвалит за красоту и силу, буквально чувствует все недомогания Лизон. А вот настоящих женщин Жак избегает, и у него есть на то серьезная причина — его фантазии об убийстве. Он одержим этими фантазиями, но пока может их контролировать, осознавая всю их порочность и неправильность.

Но однажды он становится свидетелем убийства — две смутные тени в проезжающем мимо поезде убивают человека и выкидывают его на рельсы. Жак заворожен легкостью убийства, тем, что совершил его не он.

Иронично, что книга буквально пропитана убийцами, зверей много, но звериную натуру признает только Жак.

Так, например, есть семейная пара — начальник станции Рубо и его молодая жена Северина — они убивают, движимые ненавистью.

Есть муж тетки Жака, Мизар, который травит свою жену из-за денег.

Есть дочь тетки, Флора, способная убить из-за любви.

Есть механик, работающий с Жаком, Пекэ, — он готов убить из-за ревности, хотя сам изменяет жене.

Каждый из них уже разрушен, уже порочен, и только Жак готов бороться со своими порывами, потому что он хочет убить не ища причин, а из-за жажды крови. И эта жажда отличает его от остальных убийц, чьи мотивы просты.

И на этом фоне Лизон, прекрасный локомотив, кажется будто бы более человечной, хотя Золя не оставляет счастливым даже поезд. Лизон ждет ее собственная трагедия, которая сильно отразиться на Жаке.

Я читала эту часть, затаив дыхание. Она ощущается социальным триллером, глубокой драмой, в которой политические игры могут перевесить расследование преступлений. В «Человеке-звере» есть уже знакомое препарирование человеческих душ и их низменных порывов, есть герои, не скрывающие своих мотивов, и есть вечный стук поездов, которые будут возить пассажиров, какие бы трагедии не произошли.

Одна из любимых частей цикла (еще и потому, что Золя вдохновлялся настоящими преступлениями, о которых писали газеты тех лет). Раньше мне казалось, что я получу что-то вроде истории маньяка, но я получила нечто куда большее, и дело не в количестве смертей в этой книге. А не потерять окончательную веру в человечество помогает Кабюш — добродушный громила-затворник, по воле судьбы вечно оказывающийся не там.

Очередной роман из цикла о представителях Ругон Маккаров- в этот раз рассказ идет о Клоде Лантье, сына прачки Жервезы Маккар. Клод художник, который верит в то, что его идеи найдут воплощение в творчестве и как то взбудоражат общество и постоянно находится в поиске. Его не понимают представители и последователи классической школы- если честно я всю книгу тоже его не понимала и была на одной волне именно с классицизмом, и не только в книге , но и в жизни. Новые формы, идеи мне просто чужды. И потому многое в книге конечно я воспринимала в штыки, наверно не так правильно все оценила, как надо.
Роман о творчестве, об одержимости и конечно о представителях той профессии. Три друга со школьной скамьи- художник, скульптор и писатель. Автор вывел в образе писателя конечно себя, и он самый понятный и самый признанный. И конечно становится понятен тот разрыв, что случился у писателя с Сезаном. Потому , что образ получился все таки очень с нестабильной психикой .Для меня он просто эгоист и то, как жена повелась на это было страшно, страшно из-за ребенка.
Я вижу, что роман написан отлично, но мне всегда неприятна эта тема про богему- все эти вечеринки, проститутки алкоголь пирушки не вызывают никого хорошего чувства к ним, а только отвращение. Так и тут- всего это много.
Понравилось описание Салона понравилось то, как описан отбор картин художников- до этого я нигде этого не читала и это было интересно и познавательно. Ну и конечно вспомнился "Завтрак на траве"., правда написанный Мане, вот уж точно отображена несуразность. Но я не художник , судить не буду- просто не мое такое искусство.
Книге неплохая, но как я выше написала просто трудно оценить то, что тебе заведомо не нравится - постоянно есть претензии.

Много раз слышала фамилию но никогда не знала, кто такой этот ваш Золя, что пишет, нравится ли людям, какие в целом ощущения. Эта книга стала знакомством с автором и открыла его мне с очень годной стороны.
Автор подробен и методичен в повествовании, развитии персонажей и деталях, немного напомнил Диккенса по атмосфере и кровожадности. Понравилось, буду читать еще.

Теперь к книге.
Всю книгу я гадала, в честь какого персонажа она названа? Так и не догадалась, так и не поняла до сих пор. Наверное, автор специально оставил эту загадку, которая очень сильно влияет на процесс чтения. Сначала, безусловно, человек-зверь - это муж Северины, который жестоко избивает жену, за то, что ее маленькой девочкой насиловал ее покровитель. Потом критическое мышление включается, и зверем уже можно считать Северининого покровителя, который занимался массовым растлением несовершеннолетним. Дальше, автор как-будто насмехается над читателем, просто вводит нового персонажа и прямо прямым текстом говорит - он человек зверь, он убивает просто так. Ну окей. Вроде бы определились.
Но потом опять буквально через пару страниц главный подозреваемый на роль зверя меняется, и теперь мы уже подозреваем нашу ненаглядную Северину в звероподобности, потому что она стремится убить собственного мужа, чтобы сбежать с любовником.
И это далеко не конец душевных метаний читателя. Заметьте, в этой книге самые сильные душевные метания именно у читателя, а не у героев. Кажется, этим и привлекает к себе эта книга.

На этот роман я обратила внимание после рецензии, где рассказывается о Сезанне. Мне интересна тема творческие метаний и было любопытно узнать, что же так расстроило художника, что он прекратил общение со своим лучшим другом Золя. К концу книги Сезанн меня искренне восхитил самообладанием, потому что я бы на его месте такого друга прибила мольбертом на месте.

Образ Клода Лантье прекрасно и подробно описан, все его порывы и безумства видны со всех сторон и вызывают интерес; но, чёрт подери, какой же он неприятный человек и как хочется держаться от него подальше. Если Сезанн узнал в судьбе Клода отголоски своей собственной биографии, свои чаяния и мечты, то понятно, что его отвратило от Золя. Как можно общаться с человеком, если он такое вот про тебя думает. Причем, если Клод - как бы Сезанн (я так понимаю, что это всё-таки собирательный образ), то в Пьере Сандозе писатель не иначе как себя нарисовал. В романе это самый прекраснодушный человек - скромно, но честно ;) И вся книга похожа на последний дружеский ужин у четы Сандоз - гости все такие мелкие мещане, переругались, предали мечты юности и идеалы дружбы, которыми по-прежнему чисто горит чудесный Пьер, не сгибаясь под ударами судьбы. Оплот силы среди безумия творческих неудач и разочарований. Свои первые литературные труды и бунтарские мотивы Сандоз описывает в таких выражениях, которые я могла бы отнести к "Творчеству". Особенно что касается эротического тона некоторых эпизодов. Была удивлена ими. С трудом вспоминается, что мы Золя в школе читали как запретную литературу, в библиотеке его детям не давали, но кажется, сильного впечатления он на нас не производил. Слишком тонко. Сейчас понимаю, что дети просто не могли въехать в тот уровень чувственного эротизма, который показывает Золя. Тут нужен и телесный опыт и вербальная подготовка. И, наверное, не слишком бодрое чувство юмора, чтобы не захлебнуться бёдрами, животами и сосками ;)

Но если Сандоз (Золя?) выглядит в романе симпатичным и приличным человеком, несмотря на буйную молодость и бунтующий эротизм, то Клод Лантье да и Луи Дюбюш выведены не сказать чтоб с любовью. Дюбюш вообще появляется редко, служа, скорее, архитектурным фоном. Во-первых, он сразу же связан с академическим искусством, архитектура не терпит кустарности и отсутствия элементарных знаний - а значит сразу запятнан прошлым, классикой, консервативностью и старостью, футакимбыть. Его дальнейшая судьба только усугубляет пропасть, в которую он падает. Женился на деньгах и тёплом местечке. Получил вырождение. Тема вырождения очень грубо вставлена в роман - и я вообще не нашла ей оправдания. К тому же сложно понять, что Золя называет причинами вырождения. То ли принадлежность к буржуазии, то ли страсть к пьянству (вы извините, но как творческие люди закладывают, так никакому барону не снилось), то ли нечто национальное, расовое.

Это ведь Клод говорит о женитьбе Дюдюша, как бы друга своего закадычного. Может, это нормальные дружеские отношения во Франции?.. Зря Сезанн остро отреагировал? Все эти надломы, хамство, неудачи, ссоры, критика и валяние в грязи - это лёгкое подтрунивание.

— Фажероль? Ты собираешься пригласить Фажероля вместе со всеми? Они его не любят… Особенно Клод. Я заметила у него холодок…

Но Сандоз перебил жену, не желая слушать ее, протестуя:

— Холодок? Что ты! Как это женщины не могут понять, что мужчины любят подтрунивать друг над другом! И это ничуть не мешает прочной дружбе!

Ой, женщины вообще ничего не понимают. Тумбочки и кокотки, что с них взять. Такого скотского отношения к женщинам, как у художников в этом романе, давно не встречала. Со всеми своими творческими революциями высунуть нос из мещанских правил приличия не получилось даже у прекраснодушного Сандоза. На свои дружеские вечера он не смел пригласить Кристину, пока она не вступила с Клодом в законный брак. И он не смел отказаться принимать Матильду, "старую разжиревшую потаскуху", потому что она жена Жори. И эти люди будут рассказывать про бунт и свободу творчества?.. Пффф

История Клода и Кристины вообще ужасна. Хотя написана она превосходно, убедительно и, видимо, иначе быть не могло. Но оставляет страшное послевкусие. И что самое неприятное - мне так и не удалось поверить в талант Клода Лантье. Все страдания были на пустом месте - болезненное самомнение и острая неуверенность в себе Клода на ровном месте сгубили три жизни. Естественно, больше всех жалко мальчика. Единственное талантливое произведение, которое создали Клод и Кристина, но они так и не рассмотрели его, не увидели красоту жизни в нём.

Столько пустых размышлений о борьбе с природой, о новых идеях, о желании остаться в веках, запомниться хоть чем-то, произвести на свет чудо, идеал, сломать каноны и быть новатором, оживить неживое и бла-бла-бла - вы совсем слепые? Вот же лежит и пищит всё, что вы хотели - чудо, жизнь, продолжение и память. Воспитайте в нём того, кто будет ценить вас и ваш офигительный взгляд на мир. Откуда должны появляться новые ценители прекрасного, если вы сами размножаете только склоки и ненависть?

Жалко и Кристину, но чуть меньше. Всё-таки её выбор был сознательным - она хотела Клода, выбрала его между ребёнком и любовником. Так тоже можно, почему нет - взвалила груз на плечи и тащила его без нытья и жалоб. Верила, что сможет отбить его у Творчества. Творчество оказалось сильнее, Клод выбрал искусственную жизнь. А вот его почему-то совсем не жалко. Стержня у человека нет, чувства, сердца - какое-то голое стремление к искусственному идеалу. Лантье - неприятный, нехороший человек, а мог ли он вообще творить?

Творчество и злодейство? Зло - очень сильное слово, красивое даже, романтичное. Лантье с сотоварищами от романтизма бежали, как от огня, не дай бог, проскользнёт в работу, позор!!! Поэтому я бы не стала использовать это слово, обсуждая Клода. Талантливость и творчество (гениальность) не совместимы, скорее, с гном. А именно это слово иногда приходило на ум, когда Клод в очередной раз ухал в бездны своей ненависти ко всему, что не вспышка света на его холсте. И так много его идей было связано не столько с творческим процессом, сколько с тем, а поймут ли, а возьмут ли, а останусь ли в веках, а бунтую ли или повторяю? Бесконечные переделки картин, уничтожение ранее нарисованного - это не творчество, это болезнь. И она его в итоге догнала, тут вариантов исхода не было. Делает ли его это гениальным? С чего бы... Он не заметил сына и воротил нос от детей Дюбюша и его потрясающей родительской заботы о больных крошках. Он совершенно по-свински относился к Кристине. Для меня вот эта мерзость в характере Лантье перечёркивает все попытки показать его творчески одарённым, горящим гениальными идеями. Слепой художник, слепой сердцем - о чём тут можно говорить?..

Размышления о творческом процессе, об отношении художника к публике, к природе, к братьям по кисти, перу, глине, к самому себе - всё это интересно было читать; некоторые вещи, наверное, до сих актуальны. Хотя целиком понять, в чем страх и трепет художников конца 19 века перед зрителем и веками, нам сложновато. Я тоже считаю, как и мещанин 19 века, что поместить на одной лужайке мужчину в черной тройке и голую женщину - нелепо. Но мне трудно представить, что какой-нибудь современный Эдуард Мане сильно расстроится, если я его не пойму и посмеюсь над ним.

Кстати, первая картина Клода, из-за которой началось его скатывание в безумие, больше похожа не на Сезанна, а на Мане (почему именно его картина присутствует на обложке). Не знаю, либо Лантье - сильно собирательный образ и Сезанн зря обиделся, либо Мане был выведен Золя под личиной Фужероля. В таком случае, удивительно, что писателя не побили всей честной компанией.

*
Интересно, кто писал "Сюжет" в карточке книги. Дюбюш - архитектор. А над "Сборщицей винограда" день и ночь трудился Магудо ;)

После знакомства с двумя произведениями Золя, пока воспринимаю его как автора производственных романов.
В «Дамском счастье» отлично показана жизнедеятельность галантерейного магазина, «Человек-зверь» же показывает мир поездов и машинистов. Поезда тут представлены, как живые существа с характерами. А эпизоды со снежными заносами и другими экстремальными ситуациями описаны необычайно круто. И концовка очень классная! Также, в романе немного отражена работа правоохранительной системы и показаны ситуации, когда власть ради сохранения репутации закрывает глаза на преступления.
Аннотация очень спойлерит половину книги. Но даже так, вторая часть очень удивляет большим количеством событий. А вообще, сюжет начинается с того, как жена с мужем скрывают совершенное преступление.
Была наслышана, что «Человек-зверь» это триллер, но мне он показался скорее драмой, смешанной со сплетнями, интригами и низменными желаниями. Тут полно любовных и семейных разборок и почти все персонажи ведут себя так: «Я хочу, а остальное меня не колышет». Из-за этого я не сочувствовала никому – наворотили герои предостаточно. Виноват будет каждый)) Но с психологической стороны персонажи описаны интересно, показана их моральная деградация на протяжении романа. Автор многократно сравнивает многих героев с дикими зверьми. Любопытный момент: введение в сюжет статной, дикой девушки с характером воительницы.
В «Человеке-звере» Золя попытался объяснить природу маньяка: жаль, что все свелось к инстинкту первобытного человека.
Роман качается: то тихо плещется, то бушует волнами. В некоторые промежутки я откровенно скучала (сцены видов из окна и сплетен соседок по дому я быстро пробегала), но затем сюжет снова разгонялся. Повествование охватывает довольно большой промежуток времени, и герои даже успеют впасть в дремоту.
В результате: очень спокойные впечатления от романа. Но он все равно весьма хорош – абсолютно не устарел. Просто второстепенные персонажи и сцены с поездами у меня вызывали больше эмоций, чем любовная возня двух главных героев)) Поэтому оценка 4/5.

Если первая половина книги мне очень понравилась, то вторая часть очень мрачная, давящая, высасывающая все живое из человека. Наверное, прочти я этот роман первым у автора, то следующий взяла в руки ой, как не скоро.

Я узнала об этой книге когда читала Анри Перрюшо - Жизнь Мане .
В ней рассказывалось, что начинающий журналист и писатель Золя сдружился с импрессионистами. Публика и критики также не принимала его романы как и их картины. Он печатал статьи в которых хвалил работы импрессионистов. Мане пишет портрет Золя.

Разрыв между Золя и Мане происходит после выхода в свет романа "Творчество" в 1886 году. Писатель был очень доволен своим романом, но художники-импрессионисты встретили появление этой книги с откровенным раздражением. Главный герой романа, Клод Лантье, это собирательный образ импрессионистов, Золя придал ему сходство с Эдуардом Мане, Клодом Моне, Эдгаром Дега, Полем Сезанном. Сходство с Мане проявляется в самом начале книги, «Пленэр» Клода это почти полная копия знаменитой, и в своё время весьма скандальной, картины "Завтрак на траве".

Зная эту историю, интересно было наблюдать за поведением и мыслями начинающего талантливого писателя - Пьера Сандоза, в образе которого автор изобразил себя.

__Эта прекрасная мечта завладела Клодом чуть ли не с раннего детства – мечта воспроизводить на полотне саму жизнь, какой бы красивой или уродливой она ни была. Вместе со своими верными товарищами он променял пасторальный Плассан на блистательный Париж, и казалось, что этих отчаянных ребят не страшило вообще ничего, так молоды, самоуверенны и амбициозны они были: «Теперь, когда мы вместе, мы уже не отступим. В этом и есть жизнь – бороться вместе, когда нас воодушевляют общие идеи, и да испепелит гром небесный всех идиотов!». Даже столкнувшись с первыми трудностями, они не переставали грезить о том, что рано или поздно Клод возглавит движение, которое наконец-то низвергнет чванливую Академию с её приевшимся романтизмом, после чего для искусства начнётся новая глава, наполненная светом и жизнью. О, молодость! Сколько мечт и надежд...

Чтобы понять такого персонажа как Клод, нужно иметь представление о том, каково это – быть творческим человеком, и под творческим я имею в виду действительно зацикленного на своём деле человека, который дышит лишь ради него: «Ничего не существует вне живописи, и пусть гибнет мир». Мне всё происходящее было чуждо, но в его перепадах настроения, проблемах с самооценкой и зависимости от чужого мнения угадывались черты многих творческих людей, потому наблюдать за нервным истощением и неминуемым падением этого действительно талантливого юноши было очень печально. Почему же он так и не смог создать свой шедевр? Были ли виноваты в этом все те негодяи, что, присваивая себе его идеи, смеялись и всячески над ним измывались? Может быть, это дело рук ненавистной Академии, которая презирала всё новое? Или дело всё-таки в нём самом, ведь так называемое проклятие Ругон-Маккаров, сокрушающее особо чувствительных, имело место быть? Кто знает. Возможно, сложились вообще все факторы, разрушив в итоге не только его веру в свой талант, но и его самого: «Плевать мне на то, что я создал, если я не сумел создать самого себя». Одно ясно точно: им с Кристиной не нужно было заводить семью, ибо страсть страстью, но ни к чему хорошему союз таких людей привести в принципе не мог. Как трагична была последняя ночь, в ней было всё неправильно... Исход был понятен сразу. Творец сгинул, как и его мечта.

Эта книга изобилует самыми разными творцами – художниками, музыкантами, скульптурами, архитекторами, писателями, и в их чертах угадывались многие именитые люди того времени, самый настоящий собирательный образ, который поначалу вызывал интерес, ведь это так увлекательно – улавливать знакомые черты творческих личностей в персонажах! Но потом чувство восторга поутихло, и всё из-за Сандоза. Добрый, увлечённый и заботливый, он единственный вызывал симпатию без малейшей примеси негодования, но тут кроется одна ма-а-аленькая такая проблема: прототипом героя был Эмиль Золя. Это был очень странный контраст: все остальные герои в тех или иных моментах показывали себя с плохой стороны, демонстрируя зависть и злобу, и лишь один Сандоз сиял в этом мраке ненависти и ревности, воодушевлённо рассуждая о труде всей своей жизни – цикле из двадцати томов (откровения maestro, дайте ещё!). Обычно я спокойно отношусь к тому, что авторы берут для своих историй что-то из реальной жизни, надо ведь откуда-то черпать вдохновение, но, дочитав сие творение, я поняла, почему после выхода «Творчества» писатель растерял многих своих товарищей, он ведь не просто заимствовал какие-то черты друзей, он их чуть ли не цитировал, и выставлялось всё это в таком дурном свете, что вызывало неприязнь, пусть и понимаешь, что он хотел как лучше. Да, опасненько водить дружбу с такими людьми (горячий привет Карлу Уве Кнаусгору, он в теме).

__Тем не менее эта книга меня заворожила. Да, я видела все её худшие стороны, да, автор явно заигрался, но это не мешало мне наслаждаться всей этой атмосферой прекрасного, как относящегося к искусству (мастерские, сам процесс, тонкости ремесла), так и всего прочего (красоты деревеньки, архитектурное великолепие столицы, живописные прогулки); пусть это типично для всех его романов, но как же это меня каждый раз очаровывает! Ну и да, чего таить, понравилось мне и то, как Эмиль Золя говорил с читателем через своего персонажа, то были очень интересные и хорошие мысли о работе и критике, прошлом и настоящем, жизни в целом. В плане искусства и импрессионизма в частности эта книга слабовата, но что касается всего остального – моё почтение. О, это всего лишь жизнь во всей своей красоте и уродливости...

Этот роман начинается, как романтическая история, но заканчивается как драма о поиске и непризнанности. И главным героем здесь становится само искусство — заставляющее страдать, сомневаться, восхищаться, умирать и воскрешать. Извечная борьба гения и его творения захватывает почти всех, кто ходит по страницам романа, и к этому добавляются настоящие интриги мира художников.

В «Творчестве» Золя представляет нам Клода Лантье — сына Жервезы Купо, которого в детстве отдали на воспитание старику-художнику, увидевшему в нем талант. Клод горит искусством, и его окружают друзья, громко восхваляющие его талант живописца. Он бунтарь, он хочет совершить революцию, показать что-то новое, добиться признания.

И на первых же страницах он сталкивается с девушкой — юная, напуганная особа прячется от дождя рядом с его домом и рассказывает ему безумную историю о опоздавшем поезде и грубом извозчике. Клод не настроен ей верить, но ему ее жаль, и эта жалость смешивается в нем с боязнью женского общества. Он пускает девушку к себе переночевать, уступает ей свою кровать, помогает просушить промокшее платье. Он зол и раздосадован, но утром, заглянув за ширму, видит то самое лицо, которое необходимо ему на новой картине.

Так он знакомится с Кристиной — той, кто разделит с ним все взлеты и падения, той, кто всегда будет рядом, той, кто пожертвует ради него всем.

И все же Клод не готов надолго отдавать свое сердце чему-то еще, кроме искусства — он буквально одержим картиной, и именно она станет для него центром мира, а не жена или ребенок.

Как же ярко и точно Золя поймал и передал эту бьющуюся жилку одержимости, как сочно описал все интриги в мире художников (где связи куда важнее таланта). Впрочем, неудивительно, он всегда погружался в мир своего романа, всегда был внимателен к деталям, а мир искусства ему был знаком — Золя дружил с художниками, хорошо знал этот мир, и даже активно участвовал в спорах об импрессионизме (картина Клода, появляющаяся в начале романа, схожа с картиной Эдуарда Мане «Завтрак на траве»).

Глазами Кристины можно отслеживать, как общество изменяло отношение к новому направлению живописи, - поначалу картины Клода ее пугали, отталкивали, казались ей уродливой мазней, но она училась их принимать и понимать. Правда, при этом стала и больше их ненавидеть, но ненавидеть не за уродство, а за то, что отнимали у нее любовь. Вполне справедливо она ревновала Клода к живописи, женщина с холста для него стала важнее женщины рядом.

Кстати, в друге детства Клода, Сандозе, можно узнать самого Золя. Сандоз добивается успеха, пока жизнь Клода весьма трагична, но именно Сандоз поддерживает его до самого конца, наблюдая, как его друга пожирает ненасытный огонь творчества.

И помимо обычной для Золя жажды исследовать людские души, есть здесь и еще одно наблюдение — наблюдением за миром искусства, в котором творцы кладут на алтарь все: семью, любовь, свою жизнь.

Очень яркий и даже пугающий роман. Мне было жаль всех, и Клода, и Кристину, но жальче всех было ребенка, который родился лишним и ненужным. И при этом это очень типичный роман для автора — он внимательно следит за всеми аспектами жизни, документируя то, как почти признанный гений сгорает в своей гениальности, опускается, теряет черты человека.

И надо заметить, что в какой-то момент Золя меня запутал и обманул, я несколько раз металась от «Клод явно хорош, как художник» до «он же явно рисует какую-то мазню, ему стоит поумерить амбиции». И для меня это как раз показатель того, как хорошо автор отобразил всю внутреннюю борьбу героя.

Не самый мой любимый роман из цикла, но точно мастерски написанный. К тому же ощущающийся даже более личным для самого Золя, возможно из-за того, что он сам в нем присутствует.