Конан Бессмертный

Она заплакала, но это были слезы радости. Она легла, вытянувшись, на лужайку и сжала руками мягкую траву, как будто она хотела прижать обретенное убежище к груди и держать его там вечно. Она нарвала лепестков цветов и вплела их венком в свои золотые волосы. Их запах гармонировал со всем остальным в этой долине — сказочным, тонким, очаровательным. Так она наконец вышла на прогалину в центре долины и увидела там большой камень, как будто высеченный человеческими руками и украшенный папоротником и гирляндами цветов. Она остановилась, разглядывая его, и тут возле нее началось движение и жизнь.

— Дай мне взглянуть на нее, — приказал Тутмес. Шубба вышел из комнаты и через секунду вернулся, держа за запястье девушку. Она была стройной и ее белое тело поражало по контрасту с коричневыми и черными телами, к которым привык Тутмес. Ее волосы спадали кудрявым волнистым золотым потоком на ее белые плечи. На ней была только оборванная сорочка. Эту сорочку Шубба убрал, оставив сжавшуюся девушку в полной наготе. Не обращаясь ни к кому, Тутмес кивнул головой. — Это хорошая покупка. Если бы я не был занят играми за трон, у меня было бы искушение оставить ее себе.

— Как Вы можете стоять здесь как тупое животное? — вскрикнула она страшным шепотом. — Или Вы такой же зверь как и все эти? Ах, Митра, когда-то я думала, что у мужчин есть честь. Теперь я знаю, что каждому из них есть своя цена. Вы — что Вы знаете о чести — или о сострадании, или о приличиях? Вы такой же варвар как и другие, только с белой кожей; у Вас такая же черная душа как и у них. Вам наплевать, что человека вашей расы жестоко растерзали эти собаки и что я — их рабыня! Ладно. Она отпрянула от него. — Я заплачу Вам, — с жаром произнесла она, срывая тунику с грудей цвета слоновой кости. — Разве я не мила? Разве я не вызываю больше желания, чем эти местные девки? Разве я не достойная награда за кровопролитие? Является ли девственница с прекрасной кожей ценой, достаточной за убийство? Убейте этого черного пса Баджудха! Покажите мне как его проклятая голова валяется в залитой кровью пыли! Убейте его! Убейте его! — В агонии своего пыла она ударила сжатыми кулаками один об другой. — И тогда берите меня и делайте со мной что захотите. Я буду Вашей рабыней! Секунду он молчал и стоял как великан, рожденный для резни и разрушения, перебирая пальцами рукоятку меча.