На рубеже двух столетий

Первая книга мемуарной трилогии Андрея Белого (1880 - 1934) "На рубеже двух столетий" посвящена воспоминаниям о семье, об отрочестве писателя, о поливановской гимназии. Большое место занимает в книге описание профессуры Московского университета начала 20 века. В книге представлены иллюстрации.

Жанры

Книга из цикла

Мемуарная трилогия

Андрей Белый

4,1

(28)

Начало века. Берлинская редакция (1923)

Андрей Белый

4,2

(28)

Между двух революций

Андрей Белый

4,1

(19)

Рейтинг LiveLib

4,1

28 оценок

5
46%
4
29%
3
18%
2
7%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 32Хотят прочитать 86

Рецензии

bukinistika7 августа 2015 г.
Первый том осилила кое-как, второй и третий будут ждать, когда у меня появится время и желание на такое тягомотное чтение... В это надо погружаться полностью, целиком, и напрочь исчезнуть для внешнего мира. Почему? Потому что трудно построены все предложения - неестественные для русского языка обороты и очень часто не на те места ставятся члены предложения. ОЧЕНЬ много точек с запятыми ( в смысле - не просто точек и просто запятых, а именно вот этого пунктуационного знака - точка с запятой). Уже одно это "внешнее" - плохое построение фраз и огромный переизбыток ненужных знаков препинания - сильно затрудняет чтение, да и просто раздражает (хочется сказать: "Послушай, Белый, побаловался - и хватит. Пиши нормально!"). Но не радует (меня лично) и "внутреннее" - сплошные переживания Бореньки. Окружающих практически не видно. Так, проходят в тумане некие фигуры... Вообще, читала только ради этих вкраплений туманных фигур - интересуюсь тем временем. Но хотелось бы почитать этот трехтомник в виде перевода на нормальный русский язык - ясный и понятный.
Читать далее
7
582
nightflower2 марта 2015 г.
"На рубеже двух столетий" Андрея Белого - еще один образец прекрасных и удивительных мемуаров о жизни Серебряного века. Точнее в этой книге, которая является первым томом трилогии, мы оказываемся на самом пороге эпохи: в Поливановской гимназии, где учится кроме Белого и будущий вождь символистов, эксцентрик Валерий Брюсов, в гостиной семьи Бугаевых - среди профессоров-математиков - интеллигентов и больших чудаков, и, конечно, у их соседей - Соловьевых, где перед нами встают фигуры таких превозвестников декаданса, как, напиример, Владимир Соловьев.
В этих воспоминаниях автор - уже не молодой эксцентричный автор романов "Симфония" и "Петербург", это взрослый, мудрый, многое переживший человек. Мемуары писались ближе к 30-м годам, когда жизнь и страна совсем переменились, и Андрей Белый, как будто сам ощущает себя "ископаемым" чудом из другой эпохи. В тексте намного меньше эксцентрики, чем в ранних текстах поэта, хотя стиль все равно очень узнаваемый. Книга читается легко: все ждешь снова чудовищного нагромождения знаков препинания, звуковых игр и экспериментов, как в "Петербурге", но их нет)
По содержанию "На рубеже двух столетий" охватывает детство и юность поэта, вплоть до учебы на естественном факультете университета, основное место событий: Москва. Поражает объем книги и скурпулезность в описании всяческих мелочей и деталей. Кроме того, открывается, что Андрей Белый помнит себя с очень малого возраста и повествование удлинняется на описание смутных воспоминаний этих лет. А образы профессоров и родителей поэта такие яркие и чуднЫе, что невольно закрадывается мысль, что Белый сочинил половину книги и, более того, сам же в эти сочинения поверил.
Кроме основного текста, к книге прилагаются очень пространные примечания и фотодокументы. Будьте готовы к сосредоточенному и вдумчивому чтению.
Читать далее
5
355

Все рецензии

Цитаты

innashpitzberg13 октября 2018 г.
Мы — дети того и другого века; мы — поколение рубежа; я в начале столетия — сформировавшийся юноша, уже студент с идеями, весьма знающий, куда чалить, — знающий, может быть, слишком твердо, ненужно твердо; именно в теме твердости испытывал я в начале столетия удары судеб.
4
504
janafil1 февраля 2019 г.
Хор голосов сопровождал меня по пятам: в зале, на переменах, в классе, даже на улице (при выходе из гимназии): мне показывали языки, кукиши, меня щипали, затискивали в угол, чтобы выкрикивать нецензурные гадости, от которых тошнило меня; переход из третьего класса в четвертый был переходом от презрительного невнимания ко мне к систематическому издевательству; и в этом издевательстве к просто шалости примешивались и социальные корни: в нашем классе скоро выметилось основное ядро, дающее тон всему классу; я наблюдал не раз это интереснейшее явление: класс — индивидуум; к четвертому классу определяется индивидуальность, зависящая от головки класса; если эта головка отдается высшим интересам, получается прекрасный класс, где говорят о Данте и о Шекспире и где «похабники», «свистуны», «прожигатели жизни» прячутся по углам; победят хлыщи, — весь класс лезет из кожи принарядиться: появляются духи, брелоки, циркулируют рассказы о светских подвигах вне гимназии; победят негодяи, весь класс — негодяй.
Читать далее
1
131
nightflower26 февраля 2015 г.
Кто в детстве не играл в свои особые игры, в будущем никогда не выйдет в «Эйнштейны»; в лучшем случае из него вытянется трезвая бездарность с атрофированной инициативою.
1
69