Собрание сочинений в четырех томах. Том 1.

Краткий пересказ того, на что нынче равняются всякие коэльо, кабре и иже с ними.

Жил-был мальчик. И он владел сакральным знанием, что есть два мира: чистый, светлый - семья; грязный, мерзкий - все остальное. И вот как-то этот грязный мир в лице некоего хулигана захомутал его, и мальчик начал страдать. То есть жизнь дала трещину.

Но тут пришел положительный персонаж по имени демиан и спас его из лап нечистого. Налил мальчику в уши лапши и ушел. И снова жизнь дала трещину. Мальчик так расстроился, что поступил в гимназию на пансионе и как давай ходить по кабакам, но не по женщинам. Тут он был тверд.

И тут демиан снова появился с лапшой, отвесил пару кило и... ушел. Жизнь опять дала трещину, но мальчик взялся за кисти и пошел малевать глубокомысленные картины то ли мужчин, то ли женщин, то ли себя любимого и молиться на них. По женщинам так и не сходил.

И вот настало время поступать в вуз. Конечно же, жизнь дала очередную трещину, но вскоре появился таки демиан и познакомил его с копией себя, то есть с муттер. Ох, как жизнь дала трещину, то есть мальчик понял, что не зря не ходил по женщинам. Это ж идеал, идеал. И так-то они - особенное племя, а не какие-то там банальные обыватели, у которых жизнь ни разу не в трещинах. То есть лапши стало вдоволь.

В общем, жизнь все так же давала трещину, но мальчик был счастлив, не ходя по женщинам и платонически молясь на муттер. И когда... он таки созрел сходить до муттер... Подлая расейская империя начала воевать в германией, короче, так наш мальчик и не сходил до женского полу. А все нашенский царский имперализм виноватый. Подлец, а не строй.

И он так расстроился, что даже не убегал от артобстрелов, особенное племя - оно сделано не из мещанского материала. Но пуля - дура, а снаряд так вообще идиот. В общем, засыпало нашего мальчика песком мещанского бытия и сильно изранило всей такой пошлой обыденностью.

И опосля этого жизнь так потрескалась, что дальше некуда. Тем более, что демиан и его муттер слиняли от него, то есть оставили в космическом одиночестве. А в нем, в этом космосе не жарко, знаете ли, дует постоянно, в трещинах сквозит... И с лапшой напряженка. Наверное.

И я вот все думаю. Надо было все-таки мальчику сходить до женщин. Надо...

Притча о человеке, жившем как хотел, не оглядываясь на авторитеты, не утруждая себя трудами и обязательствами, предаваясь игре и удовольствиям... Притча о человеке пресытившемся и ставшим в средние годы философом, мудрецом и производящим на окружающих впечатление святости.
Я святостью не прониклась, мудрости не заметила: все истины, к которым пришёл герой, - прописные.
Наверное, отражены запоздалые искания самого автора, как и в "Степном волке".
Скучно, господин Гессе, опять скучно. Путь героя и находки его банальны, а "святость" бесплодна.
Времени жаль.

– Нагнись ко мне! – прошептал он на ухо Говинде. – Нагнись ко мне! Так, еще ближе! Совсем близко! Поцелуй меня в лоб, Говинда.

Но когда Говинда, изумленный и все же влекомый великой любовью и предчувствием, исполнил желание друга, в ту минуту, когда, низко склонившись, коснулся губами его чела, произошло нечто удивительное. В то время, как его мысль была все еще занята странными словами Сиддхартхи, в то время, как он тщетно и против воли пытался представить себе время несуществующим, а Сансару и Нирвану – как нечто единое, в то время, как в нем боролись некоторое презрение к словам друга с необъятной любовью и благоговением к его личности, с ним произошло следующее.

Лицо его друга, Сиддхартхи, куда-то стушевалось. Вместо него он увидел перед собой другие лица, множество лиц, длинный ряд, катящийся поток из сотен, тысяч лиц. Все они проходили и исчезали, и в то же время все, казалось, существовали одновременно, все непрерывно менялись и возобновлялись и тем не менее были Сиддхартхой. Он видел перед собой голову умирающей рыбы – карпа с бесконечно-страдальчески открытым ртом, с угасающим взглядом – он видел лицо новорожденного pебенка, красное и сморщенное, искривленное плачем – он видел лицо убийцы, видел, как последний вонзает нож в тело человека – и тут же видел этого преступника связанным и упавшим на колени, и рядом палача, отрубающего ему голову одним взмахом меча. Он видел тела мужчин и женщин, обнаженные, в позах и судорогах неистовой страсти – видел распростертые трупы, тихие, холодные, пустые – видел головы разных зверей: кабанов, крокодилов, слонов, быков, птиц – видел богов: Кришну, Агни. Все эти лица и фигуры он видел в тысячах сочетаний, то любящими и помогающими друг другу, то ненавидящими и уничтожающими друг друга, то вновь возрождающимися. Каждое было воплощенным стремлением к смерти, было страстным, мучительным признанием бренности, и ни одно, однако, не умирало; каждое только менялось, рождалось вновь, получало новое лицо, и все это без всякого промежутка во времени между тем и другим видом. Все эти образы и лица то находились в покое, то текли, рождали друг друга, плыли куда-то и сливались вместе, а над всем этим потоком постоянно лежало что-то тонкое, бесплотное и все-таки имеющее субстанцию, словно тонкое стекло или яйцо, словно прозрачная кожа, или скорлупа, или маска из воды, и эта маска улыбалась, и этой маской было улыбающееся лицо Сиддхартхи, которого он, Говинда, в эту самую минуту касался своими губами. И эта улыбка маски, эта улыбка единства над стремительным потоком образований, эта улыбка единовременности над тысячами рождений и смертей, эта улыбка Сиддхартхи была точь-в-точь такая же, как та тихая, тонкая, непроницаемая, не то благосклонная, не то насмешливая, мудрая, имеющая тысячу оттенков, улыбка Гаутамы Будды, которую он, Говинда, сотни раз созерцал с благоговением. Так, – сознавал Говинда, – могут улыбаться только Совершенные.

Птица выбирается из яйца. Яйцо - это мир. Кто хочет родиться, должен разрушить мир.

Я люблю Гессе за взгляд в глубину личности, за попытки разгадать, переосмыслить, понять себя. Это уже вторая его книга для меня. Первая была "Сиддхартха", поэтому я не могу их не сравнивать. Для меня "Демиан" прозвучал как пролог к "Сиддхартха", и я не удивилась, обнаружив, что второй был написан через три года после первого.

В Демиане мы наблюдаем метания и становления молодого человека, которые многим будут очень близки и понятны. Ищущая и страдающая молодая душа пытается выбраться из кокона и найти себя, понять кто она и для чего она здесь. Это само по себе интересно, но Гессе еще свойственен мистицизм, который очень создает свою особенную атмосферу. Единственное, что мне не понравилось - это приписывание себя к "избранным" в конце повести, вынашивание собственной уникальности и неповторимости, превосходства над другими обывателями и мещанами. С моей точки зрения, ничего "уникального" в главном герое нет - он прошел общие для всех ступени развития и метания, стадии формирования личности, разве что более глубоко их переосмысливал и переживал, чем это делают другие. Сиддхартха же кажется мне более зрелым и глубоким произведениям, несмотря на то, что оба мне понравились.

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намек на тропу. Ни один человек никогда не был самим собой целиком и полностью; каждый, тем не менее, стремится к этому, один глухо, другой отчетливей, каждый как может...

Бесполезно пытаться найти в сети что-нибудь стоящее по запросам «Печать Каина» или «Абраксас». Есть несколько статей, но они совершенно не удовлетворили мое любопытство. Гессе в каждой своей книге подбрасывает читателям те или иные загадки, тем самым вынуждая их познавать, искать что-то новое. Как, собственно, поступают и его герои, в мысли и ощущения которых Герман Гессе, несомненно, вложил частичку себя, ибо невозможно так описывать внутренний мир, не прочувствовав подобные эмоции на себе.
Эмиль Синклер, от лица которого написан этот роман, повествует о годах своей юности, взросления, познания и поиске себя. Путь, который он избрал в итоге, определила его встреча с Демианом еще в подростковом возрасте. Меня всегда поражает в героях типа Демиана их не по годам проявившаяся мудрость и багаж знаний, которому позавидовал бы не один седовласый старец. Интересно, что в этом романе Демиан не единственный разносторонне развитый человек, с которым посчастливилось познакомиться Синклеру. Возможно, их притягивала к молодому человеку его жажда познания? Все может быть, раз уж многие из них обладали и пользовались способностью к гипнозу.
Вообще, рассказ о более юных годах Синклера понравился мне больше, нежели его юношеские метания, мечты, сны и желания. Было любопытно как он выйдет из положения с Кромером, но автор тихо мирно решил эту проблему руками Демиана. Ближе к финалу меня опять заинтересовало реальное отношение Синклера к госпоже Еве, но и тут меня ждало разочарование. Неясные намеки, что с одной, что с другой стороны, непонятная для меня тяга юноши к взрослой женщине, то ли как к матери, то ли как к возлюбленной, то ли как к музе.
Особенного впечатления этот роман на меня не произвел. Может, потому что проблемы, связанные с поисками себя, обретению независимости для меня уже не особенно актуальны. А может, потому что Гессе слишком зациклился на внутренних ощущениях Синклера, а так же в своей любимой манере не досказал, не пояснил, не довел до логического конца сюжетные линии, оставив читателя практически с тем же багажом знаний, которым тот обладал.

ОМ! Молодой человек, родившийся в очень обеспеченной семье, что крайне редкое явление того времени, заскучал и, покинув родителей, отправился бродить вместе с бомжами по стране. Вместе с ним отправился его верный почитатель – другой молодой человек. Бродить с бомжами вскоре надоело, поэтому начались поиски новых развлечений. Поглумившись над встреченным в шатаниях Буддой, самолюбование достигло наивысшей точки, духовность приелась, поэтому молодой человек отделался от слуги и отправился искать развлечений. Торговля, вино и проститутки захватили его на долгие годы, оно и понятно. Потом он снова заскучал и начал искать уединения. Сделав проститутке ребенка, он устраивается жить на берегу реки вместе с местным стариком-молчуном. После смерти матери ребенка вынужден принять на себя заботу о мальчике. Отец он, естественно, никакой и сын от него сбегает. Он еще раз всех полюбил (читай «на всех наплевал») и, встретив вновь своего слугу, открылся ему - вот он я, Новый Христос, Будда, Харирама! А никто и не заметил. Мудрость нельзя передать. Ее нельзя высказать и нельзя научить ей. Если человек мудр – он об этом скажет. Верьте ему на слово. Давайте все дружно произнесем «Я мудр!». Смотрите, сколько нас стало, таких Мудрецов. ОМ!

ОМ! Ничего нет революционного в простом понимании того, что каждый становится лохом на собственной шкуре. Личностная самоиндефикация для современного человека не такое уж завоевание ума. Это всего лишь освобождение личности от могучего стадного инстинкта. Ведь очевидно, что каждое восприятие, каждая религия определяется в первую очередь толпой преобладающих типов людей, которые своей массой влияют на других. Остается только найти свое. Родился ты в христианской среде – вот и бегаешь, замаливаешь грехи. В буддийской – ищешь покоя и умиротворения в общем пофигизме. Попал на livelib.ru – начинаешь читать всякие голодные игры или делириумы. Вырос среди каннибалов – чавкаешь вместе со всеми или тебя съедят самого. Спасение, нирваны, одобрения Аллаха можно достичь в любой среде, если ты должным образом развит и не позволяешь среде ломать твою натуру. Среда должна помогать развиваться, а другие люди – достичь равновесия. В поиске своего я (читай «стирании своего я») и заключается процесс. ОМ!

Обозвав своего героя Сиддхартхой, Гессе попытался поглумиться над Буддой. И здесь же недалекого ума Говинда, его верный Санчо Панса, представляющий всю индуистскую паству. Буддизм и индуизм отправляются в поисках спасения бродить по миру – с таким же успехом можно рассказать как Христос 560 лет чистил у Будды нужники, прежде чем научился должному смирению и переродился. Найти «трещину» в буддизме посредством отсутствия в нем пути к спасению – с таким же успехом можно бабушку обвинить в отсутствии у нее мужского полового органа. Откровенное заигрывание с христианским контингентом читателей, многие понятия типа термина «грех» даются в таком виде, что наводит на мысль о желании придать произведению вид чтения для широких масс.

ОМ! Непременное чудо присутствует на протяжении всего повествования, ГГ периодически вытаскивает волшебную палочку с неизменным «Аллохамора» и старый саман замолкает, подчиняется ему. И проститутка влюбляется в него, хотя признается сама, что это скорее всего потому, что тот симпатичный мужчина. ГГ бродит по свету, ухмыляется, гоняет гусей, занимается самолюбованием. Он типа ищет глубинный смысл, но на самом деле он у него есть от рождения, так как он ни разу в глубине души не сомневался в своем божественном предназначении. Тайное знание своей сути – никогда никому не говори, что ты Бог, наслаждайся этим знанием в одиночку. Откуда это знание? От эгоизма, глупости и инфантильности. Добровольно взятое на себя сумасшествие.

Со временем к ГГ приходит «искусство думать, ждать и поститься». О чем он там думает – можно только догадываться или опять же – верить на слово. Ждать – качество созерцания, добрая вещь, необходимая девушкам, ждущим парней из армии или ментам, сидящим в засаде у мясокомбината. Аскетизм же в данном случае –это та же наркомания или пьянство. Человек доводит себя до некоего непотребного состояния и наслаждается видениями. Одурманивание мозга – это не уход от собственного «я» как таковой, это переход к другому «я», немного отличающемуся, но и это состояние может стать привычным. ОМ!

Метание между крайностями, присущее Будде на пути прозрения, здесь приобретает характер игры и приводит к мыслям о бессмысленности существования. Очень нелогично - чтобы понять, что «мирские соблазны к добру не ведут» (опять же слово «добро» режет уши) – нужно все пощупать своими руками. Но вот в то, что «мысль о самоубийстве глупа» – в это ГГ верит путем очередного волшебства. А зря. Вскрыл бы себе вены – сразу все бы стало ясно. ГГ ни разу на своем пути не встретил маньяка-одиночки, желающего плоти, рекрутера, ищущего свежего солдатского мяса, врача, желающего продать кого-нибудь на органы. ГГ – он такой, он особой дорогой ходит.ОМ!

Символично, что ГГ – это «главный герой», но в данном контексте это может быть и «Герман Гессе».
В общем и целом – произведение не очень умная ересь, очередная гессевская сказка.
Пришествие нового Христа, Будды, чего там еще - не удалось. ОМ!

Это самая легкая по стилю написания книга, которую я прочитала у Гессе и самая понятная даже для неподготовленного читателя. По форме эта небольшая повесть напоминает новеллу или притчу, которая освещает жизненный путь брахмана Сиддхартхи, но это только на первый взгляд. На самом деле, при желании читатель может найти в этом произведении несколько слоев повествования и рассматривать его, например, как описание духовного путешествия к истине, или – просто как философское учение, или – как краткое пособие по символизму. В конце-концов, можно просто вместе с Сиддхартхой наслаждаться красотой и совершенством окружающего мира.
Я в свое время прочитала довольно много литературы по духовному развитию. Авторы этих трактатов, все, как один, писали о том, что познать себя, истину, смысл бытия возможно только при преодолении собственного эго, подавлении личных желаний и чувств. Только лишь тогда, как они пишут, возможно пробуждение человека, просветление, осознание им его истинного «я», то есть достижения абсолюта – атмана.
Но, как ни странно, дальше этих рассуждений никто не продвинулся. По крайней мере я так и не нашла какой-то информации на этот счет. Так что, очевидно, атмана так никто и не достиг:) Зато Гессе в «Сиддхартхе» взял на себя смелость поведать искателям истины правду о том, что эго невозможно преодолеть или уничтожить, ведь эго – это именно то, что позволяет человеку ощущать себя как отдельную личность.
Кроме того, Гессе настаивает на том, что нет особого смысла штудировать учения в ожидании собственного просветления или познания истины, поскольку у каждого свой путь на пути духовного совершенства, а любая мудрость, изложенная на бумаге, перестает быть таковой. Эту книгу я точно перечитаю еще раз – хочу сосредоточить свое внимание не на пути постижения истины, а на символах, которые встречаются в этой повести – почитать повнимательнее о смоковнице, звездах, змее, камне и т.д., а так же об их философских смыслах.

Демиан как соционический портрет, Демиан как туманное произведение, Демиан как странная философия.

Вся моя не сознательная жизнь — это Демиан.

Этот роман, прежде всего, наделен философией, свободомыслием и личными переживаниями главного героя. Ничего в нем мрачного нет. Мистика немного присутствует, но она связана только со снами Синклера. Также можно его назвать и автобиографичным, так как автор описывает себя: свои пороки, любовь и дружбу с необычным юношей по имени Демиан.

Мне эта книга показалась интересной, но в ней опять встает тема Бога, Библии. Читать ее было легко.
Пороки, которые описывал автор в своем произведении, были для Синклера "темным миром". В тексте не было прямо такого жесткого описания, о котором я сначала подумала. Автор про все это писал поверхностно, не вдаваясь в подробности. И про любовь тоже было написано поверхностно, особенно к Беатриче. Любовь же к Еве скорее напоминало "дружескую", не страстную. А сама Ева относилась к Синклеру, как к сыну.

Идею о единстве Бога и Дьявола в одном создании я не встречала ни в книгах, ни в фильмах, ни в мнениях окружения - пришла к ней однажды сама, как обычно и бывает: годами копишь опыт, а потом за секунду обретаешь совершенно новую точку зрения, основанную на нем.

Конечно, можно сказать, что все эти мысли - из разряда подростковых суждений, когда человек еще не устаканился внутренне, не нашел в себе опоры и мечется между крайностями. Такое мнение имеет право существовать, поскольку сам главный герой Эмиль Синклер никак не может определиться поддаться ли ему искушению тьмы или забиться в уголок света, из которого он вышел.

Для помощи в этом возникает на его жизненном пути Макс Демиан, которого можно расценивать и как внешний ресурс, и как внутреннюю часть личности самого главного героя, просвещающий потерявшегося и себя еще не нашедшего Эмиля относительно возможности исполнять свои желания, понимания мира (цитаты), необходимости не бояться, т.е. не давать кому-либо над собой власть, обладания правом выбора при в принципе отсутствующем выборе.

Дружба с Демианом - это печать Каина. Она была очень необычной, интересной, а самое главное, запоминающей. Демиан оставил очень глубокий след в жизни Синклера... Синклер его будет помнить всегда...

В формальной логике существует закон об обратном соотношении объема и содержания понятия, т.е. чем более общее определение мы дадим, тем меньше информации из него получим. Частные модели, путь и не охватывающие рассматриваемый объект целиком, оказываются гораздо продуктивнее обобщенной точки зрения.
Озвученный выше принцип универсален и не ограничивается только областью логики. Применив его к рецензиям, можно сделать вывод, что, говоря о том или ином произведении в целом, мы часто опускаем какие-то важные моменты, видимые только под определенным углом зрения.
Все это сказано к тому, что многомерность и необычность небольшого романа Германа Гессе «Сиддхартха» сразу предопределили выбор в пользу срезов реальности.

Срез первый – источники.
Родители Гессе были миссионерами, и дом был наполнен воспоминаниями об индийском периоде их жизни. Эти детские впечатления проходят через все творчество писателя и даже побудили его в 1911 году совершить поездку в Индию.
Второй источник, точнее, побудительный мотив – работы Карла Густава Юнга, сеансы которого Гессе посещал с мая по июнь 1921 года. Именно они подвигли завершить начатый в 1919 году роман.
В своей работе «Psychological Commentary on «The Tibetan Book of the Great Liberation» Юнг пишет:
«Религиозная точка зрения всегда выражает и формулирует существенную психологическую установку и ее специфические предубеждения, даже когда дело идет о людях, которые забыли или никогда и не слышали о своей религии. Несмотря ни на что, Запад остается целиком и полностью христианским в том, что касается его психологии. Милосердие берет начало где-то в другом месте; во всяком случае, прощение приходит извне. Любая другая точка зрения — сущая ересь. … Боязнью, раскаянием, обещаниями, повиновением, самоуничижением, добрыми поступками и хвалой он (западный человек) пытается умилостивить великую силу, которой оказывается не он сам, a totaliter aliter, Полностью Иной, совершенно безупречный и «внешний».
Восток же, напротив, проявляет сочувственную терпимость к тем «низшим» духовным стадиям, когда человек в своем полном неведении кармы еще беспокоится о грехе и муках собственного воображения, веря в абсолютных богов, которые оказываются всего лишь пеленой иллюзии, сотканной его собственным непросветленным умом. Таким образом, душа приобретает абсолютную важность: она — это все наполняющее собой Дыхание, сущность Будды; она есть Дух Будды, Единое. Все существующее происходит из нее и все отдельные формы растворяются в ней обратно. Это и есть основное психологическое предубеждение, которое пропитывает все существо восточного человека, просачивается во все его мысли, чувства и действия, независимо от того, какую веру он исповедует».
Эта большая цитата полностью раскрывает «идеологическую» подоплеку «Сиддхартхы».

Третий источник – это, собственно, история Гаутамы Будды. Но Гессе придерживается классической версии только в первой части своего повествования. Вторая делает неожиданный поворот - одновременно в наш мир являются множество Будд. И хотя реальный Гаутама также присутствует на страницах романа и главный герой даже слушает его проповедь, освобождения достигает именно Сиддхартха.
Родившемуся в семье брахмана, юноше была уготована учесть служения богам. Однако, достигнув совершеннолетия, он неожиданно принимает решение уйти к лесным аскетам-саманам. Он научился управлять своим телом, вселяться во множество я – летящую цаплю, лежащий камень и даже в гниющий труп шакала, но не видел цели своего нового служения. После встречи с Буддой Сиддхартха принимает решение вселиться в самого себя и познать природу собственного «я».

Срез второй – отношение к бизнесу.

Дальше...

Вначале несколько цитат из романа, касающиеся периода возвращения Сиддхартхы в мир людей и поступления на службу к купцу.
«Много нового узнавал Сиддхартха, - он много слушал и говорил мало. И, помня совет Камалы, никогда не держал себя с купцом, как подчиненный, и вынуждал его обращаться с ним, как с равным, даже более чем с равным. Камасвами занимался своими делами с усердием, часто даже со страстным увлечением. Сиддхартха же смотрел на дела, как на игру, старался как можно лучше изучить ее правила, но к самой игре оставался совершенно равнодушен.»
«Этот брахман, - сказал он (купец) однажды одному из своих друзей, - не настоящий купец и никогда таковым, не будет, он не в состоянии увлечься делами. Но он принадлежит к числу тех людей, которые владеют тайной успеха - оттого ли, что родился под счастливой звездой, оттого ли, что он обладает какими-то чарами. А может быть, этой тайне он научился у саман. Для него дела - точно игра. Они не овладевают им целиком, не подчиняют его себе. Он никогда не боится неудачи, не огорчается потерей».
Друг посоветовал купцу: «Дай ему в делах, которые он ведет для тебя, долю. Пусть получает третью часть барыша, но пусть в такой же степени участвует и в убытках, если таковые будут. Тогда он иначе будет относиться к делам».
Камасвами последовал этому совету. Но Сиддхартха оставался беззаботным по-прежнему. Если получался барыш, он равнодушно принимал его; если же терпел убыток, то смеялся и говорил: «Вот как! Это дело, значит, не выгорело».
В конечном итоге однажды утром он ушел из своего дома, чтобы больше никогда не вернуться назад.

А теперь перенесемся в 60-е годы прошлого столетия.
Основу идеологии хиппи и битников составлял как раз буддизм и его более поздние разновидности. Но рождение детей, необходимость заботиться не только о себе заставило их идти в бизнес. И они были вынуждены как-то совместить свои воззрения с новыми реалиями. Результатом этого симбиоза стал переход от индустриальной экономики (когда во главу угла ставилось материальное производство) к постиндустриальной (главными стали услуги и удовлетворение потребностей людей).
Именно хиппи удалось в какой-то мере совместить несовместимое – два противоположных образа мышления. Конечно, это было половинчатое решение, но заслуживает уважения, что такая попытка хотя бы была предпринята.
Например, в бизнесе это вылилось в появлении у компании на определенном этапе развития миссии. Цели, которая лежит вне фирмы и является социально значимой. Иными словами, стремление просто заработать кучу денег стало, как бы, неприличным.
Но миссии, социальные цели – это элементы отрешенности от бизнеса, которые вполне вписываются в буддистский канон.

«Сиддхартха» имеет еще множество срезов, и каждый найдет в этом романе свою пищу для размышлений.
Даже индийцы увидели в нем нечто свое, переведя на двенадцать местных языков и наречий. В этих девяноста страницах текста находят художественно удавшуюся попытку как бы свести воедино индуизм, буддизм, христианство, даосизм и конфуцианство.

Как найти себя, раскрыть истинную суть и потенциал?

Не эти ли вопросы задаёт себе  человек. Но не каждый отважиться честно ответить самому себе и найти своё собственное "Я".
Роман "Демиан" именно о поиске себя, но лишь тот читатель, что ищет, сможет понять правильно его смысл и не потеряться в мистических образах, созданных Гессе. Но без них был бы невозможен отсыл к безличному, к альтр-эго главного героя романа. Можно называть Демиана как угодно, но возможно подсознание - наиболее понятный символ. Первоначальная встреча, расставание, а затем постоянное желание встретиться с Демианом сопровождает главного героя через всё произведение, чтобы в конце наконец обрести себя целиком. На пути Синклера встают проблемы, непонимание, появление наставников,которые отдают мальчику частичку себя.

В сюжете присутствует нотка мистического, эта ирреальность сплетается с психологизмом,философией, приправляется религиозным компонентом и предстаёт перед читателем этаким мощным философским "коктейлем Молотова".
Концовка произведения, на мой взгляд, несколько сумбурна, автор не даёт ни рационального, ни мистического объяснения магнетизма Макса Демиана. Хотелось бы чего-то более определенного и подробного.

Мысли и рассуждения юного Синклера переданы так, точно это мысли самого читателя. Каждому из нас, независимо от пола и возраста, думаю, приходили определенные образы, высказанные в данном романе.