Машенька

Великолепие Набокова как стилиста и обаяние как рассказчика делают, казалось бы, невозможное - заставляют нас поверить в те несуразицы, несоразмерности жизни, которые сливаются в полотно бытия удивительной красоты...

Первый роман Набокова, да еще автобиографического характера (в том признается сам автор на страницах предисловия к одному из позднейших изданий книги), начинается в несколько ремарковском духе (годы те же, настроение - то же): отчаяние, бессмысленность всего происходящего (даже несмотря на то, что весна), пошлость любви (главный герой, русский эмигрант в Берлине, Ганин Лев Глебович не может признаться влюбленной в него женщине, Людмиле, что разлюбил ее - да любил ли вообще? То была глупая интрижка на заднем сидении таксомотора, внезапно переросшая во что-то большее, но, видимо, не для двоих участников романтической прогулки...)

К середине романа тональность резко меняется на мажорную возвышенность, впервые в повествовании автором вводятся светлые нотки, а не бесконечная чернота, смешанная с серостью, убогостью скудного беспросветного выживания на чужбине...Впервые появляется призрачная надежда на счастье, прошлое дает знак и раскрывает свои услужливые объятия, а мы вместе с героем погружаемся в мечтательные картины упоительной любви Ганина и Машеньки...

И как же поразителен все-таки контраст: серый тоскливый одинокий Берлин и многоцветная радостная, опутанная любовью, взаимной притом, матушка Россия...

Правда, автор, как и герой, приходит к выводу, что былому не место в настоящем ("Да-да, "не возвращайтесь к былым возлюбленным"), минувшее манит своей прелестью, за давностью лет стирается все плохое и наносное, прошлое кажется идеалом, только вот идеала на свете не существует, мечты порою так и должны оставаться мечтами...Начинается в духе Ремарка, а заканчивается совершенно по-бунински, с тоскою по родине и любимой женщине, а внезапно оказывается, что вещи это неразрывные и отдельно существовать не могут...

«В действиях судьбы есть иногда нечто гениальное…»

Ностальгическими нотками пронизана вся мелодия романа, связывающая в одно целое тоску по навсегда утраченному: покинутой (но когда-то любимой) женщине и потерянной родине. Образ Машеньки явно соединён автором с образом России. Вынужденная эмиграция – испытание не из лёгких. И людям, на чью долю оно выпало, можно только посочувствовать. Каждый из них выживал, как мог, барахтаясь в засасывающем болоте «великого ожиданья», призрачных надежд и навязчивых воспоминаний.

В книге подробно описаны четыре дня из жизни русского эмигранта Льва Глебовича Ганина, проведенные в размышлениях о своей первой юношеской влюблённости, которая, как правило, бывает недолговечной и давно, казалось бы, забыта.

Живя в Берлине и мучаясь «тоской по новой чужбине», герой неожиданно обнаруживает в столе соседа своё прошлое: фотографию прежней возлюбленной Машеньки. И он с наслаждением глубоко погружается в себя, переживая воспоминания, как действительность. Вспыхнувшая вновь сентиментальная любовь Ганина оказалась смещённой во времени, превратившись в «живую мечту о минувшем». Перечитав сохранившиеся письма девушки, их получатель почему-то уверен, что она любит его и теперь, несмотря на прошедшие годы и наличие мужа. Но эта идеализированная форма любви стала лишь средством, облегчающим эмоциональный голод и одиночество Льва Глебовича.

За несколько дней Ганину удалось повторно пережить прежние чувства и снова их утратить, как это и было в далёкой юности. Жизненная ситуация, требующая завершения в сознании героя, достигла своего финала. И в незаконченных когда-то отношениях была поставлена жирная точка. Гештальт закрыт. На мой взгляд, такой исход – самый лучший и правильный.

Человеку сложно жить в настоящем (здесь и сейчас), если он несёт в себе незавершённые истории из прошлого, нарушающие целостность личности и заставляющие возвращаться назад или углубляться в мир фантазий. Для избавления от этого тяжёлого груза можно попытаться вновь мысленно проиграть прежние события, чтобы окончательно закончить их в своей душе. Такая работа над собой – важный шаг вперёд на пути к самому себе и к нормальной жизни. И Ганин этот верный шаг сделал, приведя в соответствие и равновесие свои два взаимно отражающих мира, на границе которых стоит любой человек. И в уходе прошлого не только из внешней, но и из внутренней жизни героя зазвучала «прекрасная таинственность».

«Это было тайным поворотом, пробуждением его»

Красивый слог, красивый стиль изложения. Лишь только за это добавила дополнительный балл при оценке. Сама же история - вялая, бездушная. Где - то в Берлине в начале XX века на отдаленной улочке стоял пансион. Русский пансион с русской хозяйкой и русскими обитателями, которые по разным причинам оказались вдали от своей страны. Меж собой общались мало, друг другу были практически неинтересны. Мне тоже они не показались интересными. Ни один из обитателей пансиона не вызвал эмоций. Ну, может только старый поэт, мечтавший уехать в Париж. Все остальные - серенькие, незаметные, скучные. И Ганин с его воспоминаниями о первой любви, чью фотографию он случайно увидел у соседа по этажу, весь какой - то пресный. Казалось, что способен на безумие во имя любви. Оказалось, что показалось. В очередной раз прочитав Набокова, понимаю, что это совсем не мой автор. Да, красивый слог, но не мое. Знаете, будто надеваю красивое платье, а фасон совершенно не подходит. То ли фигурой не вышла, то ли лекала платья не те.