
От исчерпанного воспоминания – к таинственному пробуждению
«В действиях судьбы есть иногда нечто гениальное…»
Ностальгическими нотками пронизана вся мелодия романа, связывающая в одно целое тоску по навсегда утраченному: покинутой (но когда-то любимой) женщине и потерянной родине. Образ Машеньки явно соединён автором с образом России. Вынужденная эмиграция – испытание не из лёгких. И людям, на чью долю оно выпало, можно только посочувствовать. Каждый из них выживал, как мог, барахтаясь в засасывающем болоте «великого ожиданья», призрачных надежд и навязчивых воспоминаний.
В книге подробно описаны четыре дня из жизни русского эмигранта Льва Глебовича Ганина, проведенные в размышлениях о своей первой юношеской влюблённости, которая, как правило, бывает недолговечной и давно, казалось бы, забыта.
Живя в Берлине и мучаясь «тоской по новой чужбине», герой неожиданно обнаруживает в столе соседа своё прошлое: фотографию прежней возлюбленной Машеньки. И он с наслаждением глубоко погружается в себя, переживая воспоминания, как действительность. Вспыхнувшая вновь сентиментальная любовь Ганина оказалась смещённой во времени, превратившись в «живую мечту о минувшем». Перечитав сохранившиеся письма девушки, их получатель почему-то уверен, что она любит его и теперь, несмотря на прошедшие годы и наличие мужа. Но эта идеализированная форма любви стала лишь средством, облегчающим эмоциональный голод и одиночество Льва Глебовича.
За несколько дней Ганину удалось повторно пережить прежние чувства и снова их утратить, как это и было в далёкой юности. Жизненная ситуация, требующая завершения в сознании героя, достигла своего финала. И в незаконченных когда-то отношениях была поставлена жирная точка. Гештальт закрыт. На мой взгляд, такой исход – самый лучший и правильный.
Человеку сложно жить в настоящем (здесь и сейчас), если он несёт в себе незавершённые истории из прошлого, нарушающие целостность личности и заставляющие возвращаться назад или углубляться в мир фантазий. Для избавления от этого тяжёлого груза можно попытаться вновь мысленно проиграть прежние события, чтобы окончательно закончить их в своей душе. Такая работа над собой – важный шаг вперёд на пути к самому себе и к нормальной жизни. И Ганин этот верный шаг сделал, приведя в соответствие и равновесие свои два взаимно отражающих мира, на границе которых стоит любой человек. И в уходе прошлого не только из внешней, но и из внутренней жизни героя зазвучала «прекрасная таинственность».
«Это было тайным поворотом, пробуждением его»


Комментарии 17
Ваш комментарий
, чтобы оставить комментарий.
Спасибо за рецензию. Я тоже очень рада тому, как закончился роман.
Спасибо за отклик! Я благодарна клубу ЧКВ за выбор Набокова в августе. А так как при голосовании основная конкуренция была между "Машенькой" и "Защитой Лужина", то я решила прочесть оба романа. )
Тоже думаю, что это лучший вариант для героя... иначе память могла мешать ему видеть настоящее и возможное будущее.
И Ганин этот верный шаг сделал, приведя в соответствие и равновесие свои два взаимно отражающих мира, на границе которых стоит любой человек.Красиво сформулировали) В таких случаях на ум приходит изменчивая природа нашего "я" (хотя не все с этим согласны). Один и тот же человек в прошлом часто сильно отличается от себя в настоящем. Если исходить из этой предпосылки, сожаления о прошлом не имеют смысла и т.д. Спасибо за интересный анализ!
Я верю, что в одну и ту же реку не войти дважды. И что самое неизменное в окружающей нас реальности (к сожалению или к счастью) – это её непостоянство.
Спасибо за отклик, Ника! )
Спасибо, Людмила.
Такая работа над собой – важный шаг вперёд на пути к самому себе и к нормальной жизни. И Ганин этот верный шаг сделалА вот все его соседи, так и не сделали (да и не сделают никогда) этот шаг. И сгниют в своём вонючем пансионе, каждый со своей "Машенькой" в памяти, слушая звуки проезжающих поездов... С нетерпением жду рецензии на Лужина
Спасибо, Женя! Да, хоть Алферов с Машенькой и появляются в «Защите Лужина», но неизвестно, где они живут. Вполне возможно, что в том же пансионе. И Алферов всюду рассказывает, как у него на руках умер старый поэт. А Лужина в разговоре с мужем назвала Алферова несчастненьким, а жену его – душенькой.
Хорошо подметили, Людмила) Прустовский спиритуализм воспоминаний у Набокова превращается почти в мытарства души после смерти ( а славный образ писателя в романе, да? Это образ Бунина, с его кафкианскими лабиринтами бюрократических издёвок и желанием получить паспорт.. кажется, сразу на небо). 4 измерение в романе очень сильно. Вообще роман удивительный и потусторонний, глубокий очень ( жаль что многие к нему относятся как пробе пера Мастера). Когда писала тут на лл статью на Машеньку, то открыл для себя в этом романе удивительные бездны. Думаю, Набоков сам понимал что он написал, какой недооценённый шедевр, потому к концу жизни вновь полюбил этот роман. А хорошо что вы обратили внимание на 4 дня Ганина. Если присмотреться, то это будет полных 3 дня: мытарства души после смерти и её вознесение, становление, потому и образы ангелов на крыше в конце романа.
Спасибо за рецензию, Людмила)
Спасибо за отклик, Саша! )
Мне, видимо, пока оказался доступен самый верхний слой понимания романа, так как читала я его первый раз. Чтобы увидеть более глубокие его смыслы, надо, наверное, перечитывать эту книгу. Сразу после «Машеньки» прочла и «Защиту Лужина», где наконец-то появилась и сама Машенька. ) На днях выложу рецензию и на Лужина.