Восстание масс

"Восстание масс" - это калейдоскоп самых разных мыслей, определений и умозаключений на тему массового человека и всего, что его окружает. Главный герой - рядовой среднестатистический европеец, который утратил признаки личности и стал частью безликой серой массы. Но как ни парадоксально, он и ему подобные постепенно проникли во все сферы жизни, в том числе и те, которые ранее были предназначены лишь для узких аристократических кругов. По ходу книги вашему вниманию будут представлены размышления на тему того: как так произошло, хорошо это или плохо, и самое главное, что будет дальше.
При том, что многие доводы автора могут показаться слишком громкими и порой довольно наивными, стоит признать, что многие из них оказались вполне себе пророческими. Посему в актуальности произведения сомневаться не приходится. Также стоит отметить, что оно подойдёт тем, кто хотел бы ознакомиться с философскими трудами, но опасается, что язык этого жанра будет слишком сложен для него. Ортега-и-Гассет пишет вполне доступным языком, так что особых трудностей, связанных с пониманием доносимого автором смысла у читателей возникнуть не должно.

  Вообще говоря, под обложкой книги скрывается не только "Восстание масс", но еще "Дегуманизация искусства" и бонусом "Бесхребетная Испания".
  Восстание масс: Хосе Ортега-и-Гассет - это автор не совсем философского толка, а скорее исторического и социологического. "Восстание масс" - название, наверное, все же условного характера, потому как самому понятию масс и их восстанию отводится не более, чем 30 страниц. Большей частью это даже не целостный труд - "труд", кстати, на грани фола - а какое-то фрагментарное нестрогое эссе, которому присуща своего рода художественность. Ортега-и-Гассет крайне категоричен в выводах и ужасно непоследователен, но зато у него есть какой-то особый задор - ну взять хотя бы это его постоянное перепрыгивание от массового человека к науке, от науки к рассуждению о причинах появления массового человека, от причин к политике, от политики к тому, во что может вылиться собственно такое явление, как усреднение человека и его зарождающаяся мнимая самодостаточность, и, наконец, приходит к идее Соединенных Штатов Европы. Что-то из того, что пророчил Хосе, нашло впоследствии свое место в реальности, но многое так и осталось простым предостережением. После прочтения не осталось почти никакого осадка. Эймен.
  Дегуманизация искусства: второе творение пера Ортеги-и-Гассета из этого сборника. Неоправданно растянутая довольно простая мысль с какими-то, местами невнятными и излишними, отклонениями от темы. Если попытаться предельно кратко изложить суть, выйдет, что дегуманизация искусства - это вытеснение из искусства реального и "человеческого" с подменой этого чистой идеей, как пример - творчество кубистов. Ортега-и-Гассет по-видимому полагал, что искусство стремится к тому, чтобы стать чистым.
И, кажется, немного мимо.

мне, как студенту-социологу, книга "восстание масс" оказала значительное влияние, потому что с такой точкой зрения общество я не рассматривала. хоссе без наивности четко охарактеризовал лицо современного человека и его мышление. в некоторых моментах, признаться, я саму себя увидела.
если посмотреть сериал "черное зеркало" вместе с прочтением этой книгой, то вы сразу проснетесь и увидите отвратительные черты нашего ума.
конечно, ни о какой утопии я не задумываюсь, но хочется положительного развития в обществе, и такие работы дают пищу для размышления, ведь куда нам идти? кто мы есть и что из себя представляем?

В ожиданиях бурления философской мысли вокруг посредственности, коей является "масса" по Хосе, — мы всё же натыкаемся на размышления о социальной проблеме того времени; на призыв к переосмыслению своих жизненных устоев испанцев.

Подход к размышлению весьма противоречивый: иногда он захватывает, уносит своими могучими волнами в поле бурных столкновений крайностей, — или наоборот, повергает своей хаотичностью: будто бродит по лабиринту в поиске истины, но не может найти подходящий инструмент или субстанцию для построения мысли.

Стиль написания мне очень понравился. Это один из ключевых факторов из-за которого хотелось продолжать чтение, чтобы найти очередное красноречивое высказывание. Также, хороши у него метафоры, особенно те, что позволяют ознакомиться с новыми словами. Несколько примеров: "авансцена общества", "захлебнулось в пароксизме отчаяния", "опьяненные своим жизнеощущением", "бациллярная картина мира" и т.п.

Насчет построения произведения есть несколько вопросов, ибо вплетение во вторую часть большого куска описания "агонизированной" гибели античного мира ради того, чтобы в последующем приводить в сравнение построение города-государства — современному, выглядит не самым лучшим ходом. Хотя, если посудить, то мне даже понравился экскурс по античности и её понимание в начале XX века; даже на будущее отложил предложенные автором его труды на эту тему.

Теперь перейдем к главному, ведь я заголовок не просто так назвал, а так просто. Хочется сказать, что произведение объёмное — но не по глубине, а по широте. И из всего этого спектра мысли, я выделю мнение об "общественном мнении", м-да... Общественного мнения много не бывает. Итак, по автору:

В принципе, эта мысль ясна и противоречий не вызывает; правит тот, у кого в руках узды разума людей. А как их контролировать — дело вторичное. Дальше рождается новая веточка мысли:

Неплохое дополнение, и при всём этом, — сама идея рассмотрения общественного мнения, как движущего элемента политической жизни общества, вероятно позволяет рассмотреть истинную власть массы на исторический процесс. Но, к сожалению, автор больше не развивает этот вопрос, а переходит к религии и её роли на развитие влияния власти на общественное мнение.

В этом всё же есть старое-доброе взятое из античной философии: "хочешь описать устройство государства — опиши человека живущего в нём". И ключевая мысль автора по данному вопросу:

Именно из этой мысли хочется вывести ту самую крупицу истины, что должна была подтолкнуть к переосмыслению при прочтении произведения у современников Хосе. Если жизнь — это вызов всему сущему, чтобы выстоять в борьбе с ним. А идея — стратегический план отпора. То все читающие должны осознать свою свободу или зависимость от чужого мнения, но, при этом, — они все равно пусты, масса не выделенных ничем. И если следить за сквозной нитью повествования на эту тему, то ясно, что масса отрекается от религиозных устоев — она безнравственна, а потому устои начинают трещать. Жизнь становится не обязательством долга, а не обремененным жизнепровождением.

Это, конечно, лишь самая малая часть, — одна из сотни мыслей, которым дал зачаток автор; я посчитал, что именно эта самая раскрытая и от неё оттолкнулся. Ну, а остальное вы можете узнать по ссылке без регистрации и смс, или просто купите книгу.

Имперостроителям прошлого, настоящего и будущего,
с понимание, посвящается

Какой столоначальник или, по-нынешнему, государственный и муниципальный служащий какого-нибудь 47 класса, не мечтает стать. Президентом. Каким-нибудь. Чего-нибудь.

В так называемые «нулевые» годы рейтинг топовых профессиональных предпочтений среди российской молодежи по сравнению с 90-ми, изменился. Теперь самыми популярными профессиями среди юношей и девушек стала профессия, тяжелейшее, можно сказать, призвание – тянуть государеву лямку. Хоть бы в каком-нибудь мухосранске. Хотя бы на годик какой! И я теряюсь в догадках: что ж так-то? Вместо бригадиров и рядовых членов бригад, вместо валютных проституток и всех видов моделей и других служительниц – эдакая невидаль: госслужащие. Загадка.

Когда найдем отгадку-разгадку? Пошто так влечет на службу? И это при таких рисках! Что творится! Какая высоко рискованная профессия. И тем не менее – какой массовый героизм! Какой порыв! Какой пассаж! Ортега вместе с Гассетом свихнул бы мозги над неразрешимой задачей. Столь оригинальной, ни разу не встречавшейся нигде и никогда. Во!

Не ассенизатор, но чистильщик.

На самом деле не царское это дело – ковыряться в говне мельчайших, пошлых, как сказали бы в русские литераторы XIX столетия, страстишек. Царь – он же великий испанский Мыслитель – не копается в причинах потных ладоней пришедших на статусную ренту. Он – о Вечном: Империи, Силе, Идее, Национальном Единстве, Убеждении, Этике, Воле. Поэтому чтение Ортеги подобно живительному душу – чистилище Ума и Духа. А посему и попробуем поговорить о Вечном. В меру способностей.

Человек для субботы или Государство для человека?

Разумеется, всё, что стесняет, ограничивает человеческую свободу, подобно Карфагену, или американскому консульству в Триполи, должно иметь одну-единственную точку прибытия.

Таким монстром, «железной пятой», «Левиафаном» является, конечно же, монстр Государства. Но поскольку свободолюбие безумно талантливых миллионных масс (с чем Гассет и примкнувший к нему Ортега категорически не согласен) «не задушишь, не убьёшь», то и протест «поколения песпи» - перманентен и чисто конкретен. А чё? Штаны с низко опущенной талией и хаер на фоне гусиной шейки – чем не манифест футуристов новой волны, ой, пардон, нью вэйва, против охеревших от беспредельного откатинга и уставших чего-то желать арендаторов от власти и слуг от народа. Ну вот, типа как-то так.

А, пошла новая тема, типа технологов там. «Молодым везде у нас» - такую тему замутили взрослые дяди-арендодатели. Не, а чё? Скоко там Наполеону, Энштейну там, Бетховену было когда они – того-этого, темы мутили. Всё, 40-ковники, 50-тинники, 60-десятники, кроме отдельных, самых значимых, - всё туда. На х. Только вот что-то не дает пройти ощущению, которое жители Шри-Ланки на своем шри-ланкийском языке называют «дежа-вю». Где-то всё это было! «Молодым везде у нас…» Не хунвейбины ли в памяти всплывают? Не, те активными были, не офисным планктоном – точно! Ну ладно, наши, под руководством серьезных людей – они сделают! Империю, разумеется. А чё бы я тут Ортегу вспоминал???

Только вот затея и кончится тем, чем должна кончаться любая затея – пшиком разочарования и «углублением расширения». Империя строится не на завещанной старшими статусной ренте, она строится на Идее. Ради которой ты готов отдать жизнь. И отдаешь её. Как отдавали, между прочим, те молодые русские солдатики-срочники и офицеры постарше в той трагической чеченской компании. Как отдавали жизни те мужики, что были по другую сторону. Той же самой компании. Были они чуть старше, бородатей. И умирали за то, за что считали достойным платить самую высокую цену. Господь разберется со всеми. Люди – поймут и простят. И упокоят прах.

Ортега – об этом. О ярости, бесконечной крови, жестокости и самопожертвовании. Во имя. Во имя чего? Римские легионы своими победами предотвратили больше битв, чем провели их. Во имя чего они эти битвы вели? Во-во! Во имя этого самого. Империи. Есть предложение принять предложение пацифистов и прочих всепрощенцев-осуждальщиков: в знак протеста против имперской сущности Рима признать всё наследство Рима человеконенавистническим! С полным и бесповоротным осуждение и вековечным забвением.

АХТУНГ: на время осмотра-прочтения-прослушивания-изучения-восхищения наследия человеконенавистнического имперского прошлого представителями пацифистского и прочего прогрессивного человечества вводится мораторий на вековечное забвение!

Ни одно великое свершение не делалось, не делается и не будет делаться в белых штанах униформы «эмо». Так же как в рубашках с воротником «ласточкин хвост», замеченных поголовно на всех тянущих ярмо статусной ренты и глядящих-подражающих из высшей корп-культуры на референта вкуса и законодателя. Не, я не о Госдуме. Поголовное рубахо-носительство «а-ля» – симулякр внешнего признака единения, прибора «свой-чужой». Когда вот так определяется «свой», цена этому единению – ценник на рубашке. А Гассет – совсем о другом.

Кастилия умела и желала повелевать. Во имя чего? Чем она пожертвовала? Какую цену заплатила? Пожертвовала – местечковой замкнутостью и узкими интересами местного олигархата. Непригодного для перехода из класса пресмыкающихся или там насекомых к самостоятельно ходящим по суше и морю, опирающихся на хребет национальной идеи и гордости, и берущих всё – женщин, золото, землю и море по праву сильного. Или никто и никогда не любил сильного? Нет? Никогда? Как интересно! Значит, хищник – это так отвратительно?! Не хочется быть жертвой? Или не хватает тяму стать хищником? Или хочется, чтобы без хищников и жертв? Ну, чтобы всем – хорошо, все люди – братья и прочие общечеловеческие ценности!

Только вот ни фига не получается ни «всем – хорошо», ни общечеловеческими ценностями. А получается тогда более-менее прилично, когда Воины берут меч, а меч берет всё, до чего может дотянуться. Всё такие же желанные женщины, золото и территории.

Единство…. «А мы попробуем любовью»

Цитата: «…слово «Рим» сулило участие в великом жизненном подвиге, где каждый мог найти себе место. Римская цивилизация выступала синонимом порядка, правовой дисциплины, великолепной организации, богатейшего набора идей, дающих смысл жизни». Конец цитаты. Цитате-то – конец, нашей саморефлексии – начало. Впрочем, за очевидностью, есть смысл кончать и с этим. Точка.

Сможешь убедить хоть горца, хоть тундряка, - да кого угодно! – в наличие смысла общего сосуществования – пойдет за тобой. Может, и не до конца, но очень далеко, настолько, насколько у тебя самого хватил сил и морального убеждения в направлении и смысле движухи. По другому – вековечные фобии о сепаратизме: дальневосточном, уральском, кавказском, прибалтийском. Москве деваться некуда, поэтому и в сепаратизме замечена не была. Кроме разве что 1991 года, захотевшей сепарироваться от. Что получилось – не надо и Гассета читать.

Государство, Империя, строится лучшими. В апологии элитарности кто только из записных советских идеологов не обвинял О-и-Г! Не, ну а шо советский политический обозреватель или, на худой конец, философ мог сказать об ОиГ после такого: «…создание английской колониальной системы явилось результатом сознательных усилий избранного меньшинства». Несущих, как они искренне считали, подобно всем «светоч цивилизации несущим» в собственном исключительном праве на собственную же исключительность. А. Македонский тоже веровал в то же самое. А чем американцы хужее? А. Македонскому или англичанам – можно, а Бараку Обаме – нельзя? Чё за фигня???

Такая вот, если кратко, бесхребетная испания получается. Кому интересно: там такое про армию понаписано, что снова, как в своё время, хочется взять автомат и пройти с ним «по городу, по незнакомой улице». Потому как нравятся девчонкам ребята с автоматами. Как раньше нравились ребята с винтовками, шашками, копьями и просто пращами. Подозреваю, правда, что у товарища Голиафа относительно пращи могло быть иное мнение. Могло. Но об этом мы, по известным причинам, уже никогда не узнаем.

Эпоха "варваров"
Данная книга может найти своих сторонников, а так же ярых противников. Я же окажусь где-то посередине. Автор смело критикует пассивные и необразованные массы людей, которые в 18 веке "вышли на авансцену". Мне кажется, что эта формулировка не совсем подходит, т.к этот выход немного иллюзорный. Я хочу сказать, что даже если с развитием общества массы получили некие права, которые дали им возможность участвовать в политической жизни своего гос-ва, то их роль никоим образом не изменилась. Привилегированная элита с таким же успехом манипулирует ими за кулисами (что-то вроде теории заговора). Совсем не понравилось про науку, т.к специализация заложена в самом фундаменте цивилизации и в том, что учёные специализируется лишь на одной конкретной области нету ничего плохого - повару необязательно ловить рыбу, чтобы уметь её готовить. Понравилось в книге упоминания про большевизм и фашизм, ссылки на историю Древнего Рима. Приятно было читать про воздействия технического прогресса на массы.