Четыре сезона

Было не слишком поздно, по крайней мере, еще не полночь, но, когда вам шестой десяток, поздно наступает все раньше и раньше.

Всё сводится к одному: Занимайся жизнью… или занимайся смертью.

В ту минуту я, наверное, был действительно счастлив: мне удалось избежать смертельной опасности, жизнь казалась такой замечательной штукой, и я был в мире с самим собой. А кроме того, у меня великолепные друзья. Что же еще нужно для счастья?

...не так уж много из всего,что может хотеть человек. Купаться,загорать и спать в комнате с открытыми окнами... не так уж это много. Естественное человеческое желание.

слова — это зло, а любовь — совсем не то, что воспевают все эти безмозглые поэты вроде Маккьюэна. у любви есть зубы, и она кусается. любовь наносит раны, которые не заживают никогда, и никакими словами невозможно заставить их затянуться. в этом противоречии и есть истина: когда заживают раны от любви, сама любовь уже мертва. самые добрые слова способны убить любовь. поверьте мне, что это так — уж я-то знаю. слова — моя профессия, моя жизнь. (Стивен Кинг "Тело")

Я видел несколько тюремных офицеров, которые выглядели вполне умиротворенными и счастливыми, и понимал, как они к этому пришли. Для этого достаточно видеть разницу между их жизнями, возможно, полными страданий, борьбы и нищеты, и состоянием людей, за которыми они присматривают. Так вот, те офицеры, о которых я говорю, смогли увидеть разницу и сделать соответствующий вывод. Остальные не смогли и не захотели.

Есть что-то жуткое и в то же время завораживающее в том, как тьма сгущается в лесу, где нет ни фонарей, ни света из окон, ни неоновых реклам, ни потока машин – ничего, что бы хоть чуть-чуть рассеяло сумрак. Родители не зовут детей домой, ужинать и спать, нет никаких привычных городских звуков… Горожанин, застигнутый наступлением ночи в лесной чаще, воспринимает сие природное явление скорее как природный катаклизм.

Он всегда сражался и в результате проводил немало времени в одиночном карцере. Но не думаю, что одиночка представляла собой серьезную неприятность для Энди - человека, привыкшего всегда быть наедине с собой, даже когда он находился в обществе.

Когда у человека отнимают свободу и приучают его жить в клетке, он теряет способность мыслить как прежде. Он как тот самый кролик, испуганно вжимающийся в асфальт, по которому несутся машины.

Меня не перестает поражать способность людей находить самое больное место у тех,кого хотят обидеть или оскорбить

Память на редкость коварная штука.

Эд Френч <... > находился в маленьком и живописном городке Сан-Ремо, где проходила конференция школьных наставников-психологов. Вообще-то толку от неё не было никакого, потому что все участники соглашались только в одном: сколько психологов, столько и мнений, и прийти к единому невозмржно в принципе.

Сколь много может добиться человек, если у него есть время и желание.

Возвратясь домой сегодня, я наверняка буду вспоминать об этом сочетании снега, такси и Нью-Йорка с еще большим чувством дискомфорта. Впрочем, никто не знает заранее, что будет потом.

— Так понимаю, ты тот, кто знает, как достать кое-какие вещи.
— Я известен тем, что нахожу всякие вещи время от времени.

Энди полз к свободе через пахнущие дерьмом нечистоты 500 ярдов. Я даже не могу себе этого представить или, может, просто не хочу. 500 ярдов — длина пяти футбольных полей. Это был бросок в половину мили.

Только круглые дураки и маленькие дети, оставшиеся без присмотра, вечно все теряют, не способны сохранить то, что даем им бог

Теперь, вспоминая прожитое, я вижу, что лучших друзей, чем тогда, когда мне было всего двенадцать, я больше уже в своей жизни не встречал. Интересно, только ли со мной так получилось?