Четыре сезона

... для подростка весь мир - огромная  лаборатория.

Страной  правили  сумасшедшие,  пусть  так,  но  ведь   с сумасшедшими не поспоришь... особенно когда главному  из  них  везет,  как самому  Дьяволу.

Тодд  постоянно  прибегал  к  дедуктивному методу. Он мечтал, когда вырастет, стать частным детективом.

Не могу сказать, что мы беседовали с моим соседом. Вы не можете разговаривать с Элом Блейчем. Это он разговаривает с вами. Треплется все время, и заткнуть его невозможно. А если вы попытаетесь вставить хоть слово, он грозит своим волосатым кулаком, вращает глазами. У меня мороз пробегал по коже, когда он так делал.

Я беру недорого. И доволен.

Черные, белые, желтые и краснокожие — в тюрьме все это несущественно, вот уж где наступает всеобщее равенство! В тюрьме каждый заключенный — негр, и приходится привыкнуть к этой идее, если не хотите нарваться на таких людей, как Хедли и Стэммос, которые убьют вас не задумываясь. И горе вам, если вы не осознаете эту простую истину.

... чувствовать себя хозяином мироздания.

А еще есть сестры. Для тюремного общества это то же, что насильники для общества за этими стенами. Обычно сестры — заключенные, отбывающие длительный срок за тяжкие преступления: насилие, убийство, грабеж и так далее.

Семь лет ушло на то, чтобы от шапочного знакомства мы перешли к более близким, дружеским отношениям.

— Они расколются, — проговорил наконец Крис.
— Безусловно, только не сегодня и не завтра. Думаю, пройдет достаточно много времени, прежде чем у них развяжутся языки. Быть может, годы.

Лучше бы было увидеть все тело сразу, а не одну эту восковую ладонь… Она и сейчас встает у меня перед глазами всякий раз, когда я слышу или же читаю о каком-нибудь ужасном происшествии или преступлении.

Что погано, мы и без него знали: четыре решки, иначе говоря «луна», предвещали что-то крайне неприятное. Какое-то несчастье.

Если бы вы провели в этой чертовой дыре столько лет, сколько я, вы бы поняли, как можно устать от этих шумных ребят с лужеными глотками, вечным стремлением качать свои права и широким ассортиментом бранных слов, среди которых попадаются хорошо если десяток цензурных.

– Я хочу, чтобы Вы достали мне геологический молоток. -(Энди)
– Что это еще за штуковина, и зачем она Вам? -(Рэд).
– Разве мотивация желания заказчика является частью Вашего бизнеса?

Некоторых птиц в неволе не удержишь. Их перья слишком яркие. И когда они улетают, часть тебя понимает: нельзя держать их взаперти. Но то место, где ты живёшь, становится мрачнее после того, как они улетели.

Надежда — хорошая вещь, наверное лучшая из вещей, а хорошие вещи не умирают.

День новый — дерьмо старое.

Вот что делает с человеком жизнь, проведенная в тюрьме. Она превращает каждого вышестоящего в хозяина, а тебя делает псом. Но там, за решеткой, когда все вокруг тебя находятся в том же положении, это не имеет большого значения. А здесь становится заметным.

Вот моя правда. Принимать ее или нет - ваше дело.

Мне кажется, большинство здешних людей - третий сорт, и самое большое их "чертовское невезение" заключается в том, что их мама вовремя не сделала аборт.