Четыре сезона

«…Такие люди отдают себе отчет в том, что стоит надеяться на лучшее, это еще никому не вредило… Но готовиться стоит к худшему…»

«Главное – не рассказ, а рассказчик».

«Если достаточное количество людей хочет, чтобы ты что-то вспомнил, то вспомнишь, это очень вероятно».

«<…>И еще одна вещь, которая сильно давит на сознание – это слава».

«Живи и жить давай другим».

«Нужно уметь выделять крупицу истины из тонн лжи, пустых сплетен и тех частых случаев, когда желаемое выдают за действительное».

«Он, бедняга, который явно не стоял в очереди, когда Господь раздавал мозги».

Бытующие тогда нравственные нормы и лицемерие ставили незамужнюю беременную женщину в крайне затруднительное положение. В те годы замужняя беременная женщина чувствовала себя счастливой и гордой тем, что собиралась выполнить предназначение, данной ей Богом. Незамужняя же выглядела проституткой в глазах окружающих, да и сама была склонна считать себя таковою.

Рождение само по себе, джентльмены, - лишь одна из множества ужасных вещей. Сейчас модно, чтобы отцы присутствовали при рождении собственных детей, и эта мода способствовала тому, что у многих мужчин появилось чувство вины, которого, я полагаю, они не всегда заслуживали (некоторые женщины потом с умением и жестокостью им воспользовались). Это считается нормальным и даже полезным.

Хороша парочка, подумал он, ничего не скажешь... то ли подкармливаем друг друга, то ли пьём друг  у  друга  кровь.

Одна неудача, мой мальчик,  следует за другой по пятам, как в жаркий день кобели за сучкой.

В каждой тюрьме есть несколько человек, имеющих наибольший авторитет среди заключенных.

— Временами вещи, кажется, сами идут ко мне в руки. Это сложно объяснить. Возможно, все дело в том, что я ирландец.

- Где-то в глубине души ты мне не нравишься. И ничто меня не заставит тебя полюбить. Ты насильно вошел в мою жизнь. Ты - незваный гость в моем доме. Ты заставил меня открыть склепы, которые лучше было не трогать, потому что я обнаружил, что некоторые мертвецы похоронены заживо и кое в ком из них до сих пор теплится жизнь.

Крис был абсолютно прав: самые горькие слезы – это слезы отчаяния, бессильной ярости.

Его охватывает дрожь. «Любовь – святое чувство», – говорят поэты, но секс – это какое-то сумасшествие, которое охватывает тебя всего, лишает разума, заставляет полностью отключиться от окружающего мира. Наверное, нечто подобное испытывает канатоходец под куполом цирка, вдруг приходит ему в голову.

У нас была цель, и мы знали, как ее достичь. Это поистине великое чувство.

Наверное в жизни каждого из нас есть что-то такое, что для нас имеет первостепенное значение, о чем необходимо поведать миру; вот только пытаясь сделать это, мы сталкиваемся с неожиданным препятствием: то, что нам кажеться важнее всего на свете, немедленно теряетсвой высокий смысли, облеченное в форму слов, становиться каким-то мелким, будничным

"Я надеюсь что Энди сейчас там. Надеюсь я найду его. Я надеюсь что Тихий океан такой же синий как мне снилось. Я надеюсь."

...мы должны благословлять женщин, джентльмены, которые часто понимают нас только потому, что не пытаются понять...

Через обшитые красным деревом холл и двойные двери, распахнутые на три четверти, на рельсах, я поспешил вниз, в библиотеку с читальней и баром. Это была темная комната, где светились лишь случайные островки - читальные лампы. На дубовом паркете лежал отблеск более густого света, и я слышал потрескивание березы в огромном камине. Тепло разливалось по всей комнате.

СЕКРЕТ В РАССКАЗЕ, А НЕ В РАССКАЗЧИКЕ.

Все же в этом ублюдском мире, во всем этом навозе встречаться иногда поразительно красивые вещи, радующие человеческий глаз, и тела многих в том, что они об этом забыли.