Секта эгоистов

— А зачем мне писать Богу? — спросил я.
— Тебе будет не так одиноко.
— Не так одиноко с кем-то, кого не существует?
— Сделай, чтобы он существовал.
Она склонилась над моим изголовьем:
— Стоит тебе поверить в него, и он с каждым разом будет становиться чуть более реальным. Прояви упорство, и он действительно будет существовать для тебя. И тогда это принесет тебе благо.

«Меня зовут Оскар. Мне десять лет, я умудрился поджечь нашего кота, собаку и весь дом (кажется, даже поджарил золотых рыбок), и я пишу тебе в первый раз, потому что прежде мне было совершенно некогда из-за школы». Я мог с таким же успехом написать так: «Меня прозвали Яичная Башка, на вид мне лет семь, я живу в больнице, потому что у меня рак, я никогда не обращался к тебе ни с единым словом, потому что вообще не верю, что ты существуешь».

Улыбка - это роскошь богатых... У меня на это нет средств.

О нет, не надо на автостраду, Момо, не надо. Автострады словно говорят тебе: проезжайте, здесь смотреть не на что. Это для придурков, которые хотят поскорее добраться из одной точки в другую. А у нас здесь не геометрия, а путешествие. Укажи-ка мне симпатичные проселки, откуда видно все, что тут только есть.

Ни разу за всю мою жизнь еврея — сначала благочестивого, а затем равнодушного — мне не удалось обрести вновь того Бога, присутствие которого я ощутил в детстве, в той маленькой сельской церкви, среди волшебных витражей, ангелов, несущих гирлянды, и гудения органа, того благосклонного Бога, который парил над букетами лилий, дрожащими язычками свечей и запахом вощеного дерева, созерцая укрываемых от беды детей и помогавших их прятать сельчан.

— Тсс… Не волнуйся. Я не умираю, Момо, я присоединяюсь к необъятному.

Разве ты имеешь право делать все что угодно, поскольку уйдешь прежде? Право забывать о других?

Это все бесовские проделки среднего возраста. От сорока пяти до пятидесяти все мужчины таковы. Они пытаются себя успокоить, проверяют, могут ли еще нравиться женщинам, а не только той, которую любят.

Люди по большей части лишены любопытства. Они вцепляются в свою оболочку, будто вошь в лысину.

С ума сойти, сколько у нас общего: одни и те же мысли, одни и те же вопросы.

Бабушка Роза не ответила. Это был ее способ говорить «да».

Тебе скоро стукнет пятнадцать лет. Тебе не кажется, что пора уже осмелиться и проявить свои чувства?

— Хочешь, можешь поцеловать меня.
— Зачем? Тебе жвачки недостаточно?

Доктор Дюссельдорф — мама находит его весьма привлекательным, а я нахожу, что у него с бровями перебор, — так вот, у него теперь такое огорченное лицо, прямо Дед Мороз, у которого не хватило на всех подарков.

– Христиане – это те, кто вспоминает, а евреи – те, кто еще надеется.
– Получается, что христианин – это еврей, который перестал ждать?

Борьба, как она говорит, требует, чтобы в мозгу тоже были мускулы.