Потревоженные тени

На днях на книжном развале за сущие копейки приобрел несколько пачек старых Советских исторических журналов. Естественно уже в автобусе по дороге домой начал штудировать исторические заметки и наткнулся на любопытный документ в статье Канна П.Я. "О числе жертв 14 декабря 1825 года" (журнал "История СССР" №6, 1970 г.) Я не буду растекаться мыслями по древу и пересказывать всем известную историю декабристов. Нет. Я лишь приведу выписку из "Заметок чиновника Департамента полиции С.Н. Корсакова": "При возмущении 14 декабря 1825 года убито народа: Генералов — 1 Штаб-офицеров — 1 Обер-офицеров разных полков — 17 Нижних чинов Лейб Гвардии Московского — 93 Гренадерского — 69 Екипажа гвардии — 103 Конного — 17 во фраках и шинелях — 39 Женска пола — 9 Малолетних — 19 Черни — 903..." Найдутся скептики, которые воскликнут: - Ну ты нашел на что ссылаться, товарищ, это ж Советский журнал, чего они только не напишут. Недоверчивых мы отправляем в "Государственный музей истории Санкт-Петербурга", где подлинник "Заметки" мы сможем наблюдать, так сказать, воочию. Да, да, друзья, сегодня я хотел поговорить о жителях Российской империи, которых в официальных документах царские чиновники называли Чернью. Откроем словарь Даля, изданный в 19 веке, и посмотрим, что же это за граждане такие под словом Чернь? Итак, Чернь - это простолюдины, 90% населения Российской империи 19 века! Быть может, читатель, это будет откровением, но большинство из нас, современников, окажись мы по воле судьбы в те суровые времена, называли бы Чернью. Обидно? Честно говоря, немного обидно. Даже неприятно. Как будто ты и не человек вовсе, или человек третьего сорта. Попахивает социальным расизмом. Так вот, у меня в руках книга Сергея Николаевича Терпигорева, родившегося в 1841 году в дворянской семье и с детства видевшего как господа обращаются с Чернью. Заметим, друзья, что впервые книги Терпигорева были изданы при его жизни и неоднократно переиздавались в СССР. Но! Но за 30 лет существования Российской Федерации книги Сергея Терпигорева не были изданы ни разу! Это понятно. Современные капиталисты так и действуют методом умолчания, рассказывая нам о 2% репрессированных в СССР и одновременно утаивая как жилось 90% простых жителей Российской империи, звавшихся Чернью. Скорей же обратимся к книге Терпигорева. Точнее к ее "непередаваемым" персонажам. Итак, время действия - середина 19 века, глубинка империи. У двух помещиц, Клавдии Васильевны и Анны Ивановны есть свой "бизнес-план". И надо честно сказать, они удачно его осуществляют. Что же они делают? Роли распределены. У Клавдии Васильевны имеется стартовый капитал и на эти деньги она скупает по дешевке крепостных крестьян Российской империи с целью дальнейшей перепродажи по более выгодным для нее ценам. А Анна Ивановна выступает в роли поверенного или, как сейчас бы сказали - в роли скаута. Она путешествует по окраинам уезда, осматривает товар (то есть чернь), узнает цены, торгуется и покупает людей. Да, да, сам пишу и офигеваю (любовь к русскому языку не позволяет выразиться более ругательнее).

"И в следующие дни, каждый день и за обедом, и вечером за чаем, я слышал все те же самые разговоры тетеньки с Анной Ивановной о ценах на людей, о том, кто дешевле продает, у кого, по таким-то и таким-то соображениям, выгоднее купить и прочее...

- Если за стариков и за больных будут ломить ту же цену - и не нужно тогда совсем... Бери одних детей. Эти мне еще сподручнее и лучше. Подождать каких - нибудь 5-6 лет и такие же работники будут, а цена совсем другая..."

Автор книги описывает увиденное им самим в детстве. Две помещицы говорят о людях как о вещах, какие испортятся, а какие нет. Когда эти вещи лучше купить, и когда их лучше продать. Просто вдумайтесь, две взрослые тетеньки рассуждают о купле - продаже русских детей! И когда мне с экранов ТВ современные любителя монархии говорят о духовных скрепах, которые соединяли и сплачивали народ, я не могу этого понять. Какие духовные скрепы? Где они? Я не могу понять, когда ненавистника всей этой "жизни" в царской России, Ленина обвиняют в том, что он и большевики разделил народ на классы. Да все уже было поделено аристократами за долго до его рождения! А вот замечательный рассказ Терпигорева под названием "Емельяновские узницы". Я думаю он непременно должен понравиться барышням, которые любят балы и умиляются рассказами о царских дочках. Почитаешь рецензии некоторых особ, прям все мнят себя аристократами, даже не подозревая что за жизнь их ждала бы в царской России.

"Управляющий, показывая путь, пошел сбоку, несколько держась позади отца, а мы с Василием Николаевичем еще шага на три, на четыре позади их. Мы вышли из куртин на внутреннюю, шедшую, очевидно, посреди сада, широкую липовую аллею и сейчас же увидали на ней четырех женщин или девушек в каком-то странном уборе, в каких-то хомутах, с цепями на шее, чистивших скребками дорожку. — Это что такое? — делая удивленное лицо и всматриваясь в них, воскликнул отец. — Ослушницы-с. Противницы. Господской воле не покоряются, — со вздохом и скороговоркой ответил управляющий. Что дальше говорил ему отец, что тот отвечал отцу, я уж не слушал. Я уставился на этих несчастных и оторваться не мог от них. Женщины эти или девушки были прикованы на цепи к громадным чурбанам, дубовым обрубкам, и волочили их за собою, ухватившись обеими руками у хомута за цепь, на которой они как бы сидели верхом, так как она проходила у них между ног... — Все-таки это жестоко, — услыхал я, говорил отец. — Уж такова господская воля... — И давно это они у вас в таком виде? — Да с месяц уж, пожалуй, будет. Две сдались, покорились... — Ведь Назару Павловичу-то уж, пожалуй, стыдно, ведь он старик... — Об этом уж мы не смеем рассуждать... Их приказание должны исполнять... — с подобострастием отвечал управляющий..." — Ну, а на ночь вы их куда же деваете? — спросил отец. — Это кого? Ослушниц? — переспросил управляющий. — Ну да. — Да теперь, потому что как лето, тепло-с, в сарай на ночь запираем. — Расковываете их на ночь? — Нет-с, не приказано. — Это дворовые девушки всё? — Точно так-с. Кузнеца Филиппа одна, другая садовника, а еще две, сестры, Ивана-доезжачего дочери. — Жестоко, жестоко, — повторил отец.

Как мило, старик - помещик не доволен, что некоторые крепостные девушки не хотят спать с хозяином. И хозяин ради мести и забавы приковывает к их шеям цепи с чурбанами. Таскайте девушки, две уже покорились, а скоро и вы согласитесь, ибо я хозяин, а вы чернь и право голоса не имеете! Может это и есть те скрепы, право первой ночи и помещичьи гаремы, о которых писал еще Пушкин? Ну а на сегодня все. Читайте Терпигорева, так пишет о "морали и нравственности" в Российской империи, которую загубили большевики в 1917 году, прям не оторваться! Что же касается меня, пока будут силы и возможности, я и дальше буду освещать все темные стороны жизни простого народа в Российской империи. Ведь я же как и вы, потомок этой Черни.

P. S. Ах да, мне кажется, что об этом нужно упомянуть. Читатели Tin-tinka , pshik , DZUSYA отсылали мне тревожные письма, с вопросом - Куда я пропал? Да как и у каждого из нас, у меня были жизненные неурядицы, выбивающие из колеи. Не всем я мог ответить, из-за отсутствия доступа к интернету, так что, прошу прощения кому не ответил... И Благодарю вас за то, что не забыли. Вы настоящие друзья!

Книга представляет собой сборник рассказов о быте помещиков XIX века незадолго до отмены крепостного права. Повествование ведется от лица ребенка, который является сыном помещика, в чьих владениях было принято по-человечески относиться к крестьянам и дворовым людям.

Дальше...

Когда читаешь книгу, то с одной стороны вспоминаешь себя ребенком, который так же слышал всякие взрослые разговоры и только начинал по ним понимать, как устроена жизнь. С другой стороны вместе с этим ребеком постепенно осознаешь, какие нравы царили как среди ближайших соседей мальчика, так и в помещичьем сословии в целом. Некоторые эпизоды читаются как настоящий триллер. При этом автор специально указывает, что эти эпизоды -- не причуды отдельных редких помещиков, а обычная тогдашняя жизнь. Помещик был в своем праве, когда продавал или покупал крестьян, когда разделял детей и родителей, когда в наказание приказывал засечь крестьянина до смерти, когда все состояние тратил на театр и искусства, а у собственных крестьян избы давно не ремонтировались. Отдельно можно выделить эпизоды про отношение дворян-мужчин к женщинам. Понравившуюся девушку, дочь мелкого чиновника, можно увезти в имение, а когда она надоест выставить на улицу. Девушку, дочь бедного дворянина и будущую наследницу богатой родственницы, тоже можно увезти, чтобы заключить брак и поправить свое материальное состояние. Тем кто, хочет получить представление о содержании сборника по одному рассказу, можно порекомендовать "Дядину любовь" (или в ранней редакции "Актриса" ).

Во второй половине XIX века вопрос крепостного права стоял как нельзя остро. Кто-то утверждал, что необразованные крестьяне не смогут прожить, если ими никто не будет управлять, кто-то, напротив, ратовал за то, что такое узаконенное рабство- позор для мощной, образованной страны и надо поскорее с ним заканчивать. Страна разделилась на два лагеря и у каждого были свои аргументы.

Сергей Терпигоев видел этот период своими глазами. Ему довелось общаться и с консерваторами, и с либералами, и с крепостными, вокруг которых все завертелось и которых не очень то спрашивали, что им нужно. Свои наблюдения он изложил в книге, благодаря которой мы и сегодня можем ознакомиться с бытом и нравами эпохи и узнать, что творилось в головах современников автора.

Не первый раз замечаю, что когда дело доходит до рецензии на книгу, которая мне не понравилась, то проблем с рецензией на нее не возникает. Словесный поток не остановить: тут и автору достанется, и героям, и слогу, и сюжету в целом. А вот с понравившимися произведениями частенько происходит мыслительный ступор: ну да, понравилась, хорошая книга, молодец, автор- что тут еще скажешь?

С "Потревоженными тенями"- та же самая ситуация. Творение Сергея Николаевича вышло очень хорошим: не смотря на внушительный объем ( зато надолго хватит!) и то, что нет никакой общей сюжетной линии ( вся книга- это сборник повестей, объединенных героями и географически временными рамками), читательский интерес не ослабевает ни на минуту. Перед глазами разворачиваются реалии почти двухсотлетней давности, выходят на свет предводители дворянства, помещики, дикие и не очень, крепостные, чья печальная судьба проносится из главы в главу. Об этих и других людях рассказывается так просто, так непредвзято, что многостраничный объем тает сам собой. а ты сидишь потом, и на просьбу рассказать как тебе книга бубнишь : "да что, хорошая книга. интересная, что тут говорить, сам прочитай"

Прочитайте сами. Посмотрите на жизнь одной из самых мощных держав глазами очевидца. Еще раз убедитесь, что Российская Империя XIX века это не только "балы, красавицы, лакеи, юнкера", но и "этот стон у нас песней зовется". Да и просто приятно проведите время с хорошей книгой.