Повелитель мух

Я боюсь. Я нас самих боюсь. Я хочу домой. Господи, как я хочу домой.

Ральф теперь уже не стеснялся думать при всех, он теперь разрабатывал решения, как будто играл в шахматы. Только не силен он был в шахматах, вот что плохо.

Там, на другой стороне, за кисеей миражей, за надежным щитом лагуны, еще можно мечтать
о спасении; но здесь, лицом к лицу с тупым безразличием вод, от всего на мили и мили вдали, ты отрезан, пропал, обречен, ты...

Нам нужны правила, и мы должны им подчиняться. Мы не дикари какие-нибудь. Мы англичане. А англичане всегда и везде лучше всех. Значит, нам надо вести себя как следует.

«Внутри каждого человека сидит зверь, и чем меньше человек, тем сильнее зверь»

Ralph tried indignantly to remember. There was something good about a fire. Something overwhelmingly good.

He forgot his wounds, his hunger and thirst, and became fear; hopeless fear on flying feet, rushing through the forest toward the open beach.

Memory of the dance that none of them had attended shook all four boys convulsively.

"I'm not going to play any longer. Not with you."

"You want a real pig," said Robert, still caressing his rump, "because you've got to kill him."
"Use a littlun," said Jack, and everybody laughed.

Больше всего он теперь боялся этого занавеса, который мог вдруг снова затрепыхаться в мозгу, заслонить ощущенье опасности, сделать из него несмышленыша.

Неужели ж вы думаете, так и можно все время неизвестно чего бояться? 

Были вокруг малыши светлые, темные, были веснушчатые, и все до единого грязные, но на всех лицах — и тут никуда уж не денешься — была кожа как кожа. 

Вот и Хрюша говорит — в жизни все научно, но ведь же мы не знаем? 

Надо поговорить насчёт этого страха, ведь бояться-то нечего. Я и сам иногда боюсь. Только глупости это! Выдумки. Давайте разберемся насчёт этого страха, и тогда он не будет нам мешать.

Цивилизация — это условность, которую приняло большинство, но как только большинство пойдет за «дикарями/ звериным инстинктам», тк это проще или им страшно перечить вождю — все вернется к первобытному — дикарству 

В недолгой рассветной прохладе все четверо собрались возле черного пятна, на месте костра, и Ральф стоял на коленках и дул на золу. Серый, перистый пепел взлетал от его стараний, но не появлялось ни искорки. Близнецы смотрели тревожно, Хрюша с отрешенным лицом сидел за блестящей стеною своей близорукости. Ральф дул, пока у него не зазвенело в ушах от натуги, но вот первый утренний бриз, отбив у него работу, засыпал ему глаза пеплом. Ральф отпрянул, выругался, вытер слезы.

Что лучше - иметь законы и договориться или охотиться и убивать?

«... Все было хорошо; все были добрые и его любили»