Сцены из жизни богемы

Я, конечно, не стану говорить за всю французскую литературу, но с этой книгой мы точно оказались не на одной волне. В общем, это похоже на неудачный театральный капустник, или там квн, или там комедиклаб, или там шоу петросяна, когда предполагается, что должно быть смешно. Вон даже на входных билетиках написано "выступление юмористов" или рыгочет демонический смех за кадром. Меж тем ты сидишь не при делах и в неистовых неудомениях и думаешь: ШТА? Нда.

В общем. Значит. Молодость - если не кураж, то все равно где-то рядом. И, наверное, стоит успеть слегонца сойти с ума, пусть даже самую капельку, потому что потом очень быстро придется взрослеть, ибо престарелый стрекозел - такая роль мало кому к лицу. Не все по жизни тарантины или буратины, и это грустный факт.

Другое дело - богема. Да еще и в парижах. Богема предполагает не только кураж и безумие, но и творческий момент. Однако персы, которые, кстати, вовсе не юны - всем уже нормально так за двадцать годков, чего-то по большому счету вычеркнули третий пункт из жизненной программы. Один мусьё обзывается поэтом, но стихов от него особо не дождешься. Другой - типа философ - таскается с книгами и мечтает о публикациях, но ни черта не шевелится в нужном направлении. Третий - композитор - пытает всех окружающих какой-то фортепьянной канифолью про значение голубого или там синего цвета. Четвертый - художник - бесконечно малюет бездарную картину и яростно пытается пропихнуть ея в салон на выставку.

Впрочем, кое в чем они еще как преуспевают. А именно. В пьянках, гулянках, хулиганстве, мелкой уголовщине. Постоянно не платить по счетам в едальнях, приседать кому-нить на шею и сбегать от квартирных хозяев, оставляя им кучу неоплаченных счетов, - я называю это уголовщиной, которую нельзя оправдать никакой молодостью. Это настоящее свинство, то есть ни разу не романтично и не весело.

Ну, и друзья - они прекрасные. Друг для друга. В общем, в моих глазах такой дружбе цена - грошик. Потому как ребята в целом непорядочные типы.

Отдельная статья - дамочки. Это, конечно, франция, сынок. Дамочки у богемцев соответствующие, то есть пляшущие стрекозы. То есть привет, свободная любовь. Измена на измене. И в голове только лишь тряпки, гулянки и блуд.

Однако "юность мимолетна" - в конце концов говорит один из богемцев, намекая, что пора уже остепениться и обуржуазиться, иначе превратишься в убогое маргинальное чучело. Что и происходит в финале с теми, кто выжил, не загнувшись от чахотки. И чего они добились в результате? Ничего в творческом плане. Так зачем, к чему творились все безумства? Чтобы осесть в финале на диване, порыгивать опосля сытного обеда и почесывать буржуазную лысину? Фэ, короче.

На самом деле оценка была бы ниже, кабы не трагические моменты в стиле "дамы с камелиями" дюма-сына. И таки спасибо мюрже за текстовую болванку, ибо на ее основе родилась дивная, волшебная "богема" джакомо пуччини.

Вот она, вот она настоящая французская богема, ведущая разгульный и эксцентричный образ жизни! Творим, влюбляемся, кутим и живём одним днём. Что будет завтра и будет ли вообще - неважно.

Отношение Мюрже к вольным художникам двойственное - он и симпатизирует им, и высмеивает их образ жизни. С одной стороны, герои являются этакими весельчаками, симпатягами и добряками, приходящими друг другу на выручку. А с другой - сегодня прокутили 100 франков на омарах, лобстерах и дорогущих винах, а завтра желудок сводит от голода, сегодня покупаем шелка любовницам, а завтра скрываемся от кредиторов по подворотням. Вся жизнь - сплошное впадение в крайности, что впрочем, чаще всего является недостатком (достоинством?) молодости и с возрастом, как правило, излечивается. Жаль только, не все организмы способны выдержать такой образ жизни - парочка трогательных смертей несколько развеивает разухабистые похождения компании и многочисленные остроумные каламбуры.

Вообще, любопытно, конечно, насколько отличается артистический Париж середины XIX века от добропорядочного Лондона и, соответственно, французская литература от английской. Пока в викторианской Британии маменьки тщательно следили, чтобы дочки - не дай бог! - не остались наедине с джентльменами, в Париже юные создания проповедовали "свободную любовь" и переезжали от любовника к любовнику. За женщин, кстати, Мюрже получает от меня огромный минус - все эти мадемуазели Мими, Мюзетты и Жюльетты выглядят мелкими шлюшками. Они вешаются на богатеньких виконтов в радужных мечтах о роскошной жизни, но - разумеется! - искренне любят своих бедных, но талантливых художников, поэтов, композиторов. Ну и с появлением этой толпы мамзелей уровень остроумия заметно снизился, зато стал зашкаливать уровень сиропа и пафоса. До немыслимых, к сожалению, высот.

Перед вами зарисовки из жизни французской богемы образца девятнадцатого века в лице четверки друзей - художника, поэта, философа и композитора - Шонара, Марселя, Родольфа и Коллина. Очаровательные товарищи. По факту - голь перекатная, в вечных долгах и мечтах о безбедной жизни и вечной славе, но, по сути - богема со всеми причитающимися ей эксцентричными поступками, мыслями о высоком и чистом, а также с хорошей такой долей тщеславия.

Они отличные ребята, в меру забавные, в меру трогательные. И даже как-то сложно сказать, в чем именно они талантливы - в жизни, где надо пробиться и удержаться на плаву, а при их пустых карманах и таких же пустых желудках это задача не из легких, либо на выбранных поприщах.

Ох, уж этот головокружительный истинно французский юмор и тонкая ирония. На мой взгляд, именно в этих двух нюансах заключается наибольшая прелесть "Сцен из жизни богемы". Прелестные наброски, эдакая гармоничная смесь смешного и грустного с налетом философских размышлений.

Познавательная минутка. Считается, что книга Анри Мюрже "Сцены из богемной жизни" сыграла немаловажную роль в распространение такого термина, как "богема".