Стихи

Слишком много стихов. Это как большой музей, ходишь по нему и рассматривая экспонаты уделяешь им несколько секунд. Так и стихи, когда их много, то большая часть проходит мимо. Может быть читая одно стихотворение в день можно осмысливать и рассматривать его, проникаясь им, находя красоту.
Но также сильно зависит от перевода. И хорошо, когда и перевод идет от души, когда переводится не все подряд, а только то что понравилось или запало в душу.
Здесь же стихи тяжеловесные. Как картины фламандцев с их мощными персонажами и изобилием натюрмортов, иногда напоминали авангард с рубленными образами. Часть же стихов казалось слишком затянутой. Начала стихотворений загадочно символическое и на этом бы остановиться, но автор объясняет, втягивает историю, каких-то персонажей...
Шаги
Автор Эмиль Верхарн.
Перевод Александра Блока.

В зимний вечер, когда запирались
С пронзительным визгом ставни,
И зажигались
В низенькой кухне лампы,
Тогда звенели шаги, звенели шаги,
Вдоль стены, на темной панели — шаги, шаги.

Уже дети в постелях закутались,
Их игры спутались;
И деревня сгустила тени крыш
Под колокольней;
Колокол бросил в мир дольний из ниши
Часы — один — и один — и два.
И страхи, страхи без числа;
Сердца стуки — вечерние звуки.

Воля моя покидала меня:
К ставне прильнув, я слушал томительно,
Как те же шаги, всё те же шаги
Уходят в даль повелительно,
Во мглу и печаль, где не видно ни зги.

И далее ещё много много строк.... там меняется ритм и слог. А я бы остановилась здесь.

Сборник устойчиво ассоциировался у меня с картинной галереей. Не знаю, отчего так. Не сказать, что стихи статичные как картины, напротив, в них своя динамика, но динамика эта словно очерчена в рамку. В рамках этих предстают то бытовые сцены, то исторические, то своего рода натюрморты, и лишь в редких стихотворениях я не ощущал этой границы.
На чтение меня сподвигли переводы Гаспарова верлибром, и по большому счету я разочарован. Гаспаров интересен; Верхарн - нет. Из всего сборника приглянулись только две работы, они ниже.

Примеры

К вечернему путнику
Скажите мне, чей шаг
Из тысячи шагов, идущих, проходящих
По всем путям, в полях и в чащах, —
Скажите мне, чей шаг
Вдруг остановится, в час сумерек сквозящих,
В моих дверях?
Я знаю, эти двери скромны
И беден мой убогий дом,
Но их заметит пешеход бездомный.
Не входит ли ко мне весь мир — тот, что кругом, —
Едва свое окно я широко раскрою,
Лучами, сумраком, и ветром, и теплом,
Чтоб жить в моей мечте, делить восторг со мною!
Пусть умерла во мне та вера, что вела
В амфитеатр — святых и мучеников Рима:
Я в солнце верую, моя святыня — мгла,
И ветер в жилы мне вливает мощь незримо!
Скажите мне, чей шаг
Из тысячи шагов, идущих, проходящих
По всем путям, в полях и в чащах,—
Скажите мне, чей шаг
Вдруг остановится, в час сумерек сквозящих,
В моих дверях?
Сожму я руки дружески руками
Того, кто так придет
Откуда-то, бездомный пешеход,
И пред тенями, под огнями,
Звездящими высокий небосвод,
Молчать мы будем от волненья,
Молчанью веря наугад,
Чтоб успокоить двух сердец биенье,
У нас в груди стучащих в лад.
Кто будет он, не все равно ли, —
Он любит ли всю жизнь, как я,
И грудь его упором воли
Таким ли дышит, как моя!
Как будет радостно обоим нам в те миги
По-братски встретиться, и пламенно мечтать,
И ждать, что мы найдем, как в нераскрытой книге,
В другом — доверчиво и с гордой верой ждать!
Друг другу нашу жизнь, всю жизнь мы перескажем,
Стремясь к правдивости до глуби, до конца,
Ошибки, горечи, тоску — в одно мы свяжем,
Стирая между слов слезинки след с лица.
О, радость полная! О, острая отрада
Делиться силами, и мужеством, и всем!
И взором уходить во глубь себя затем,
Что грузы нежности извлечь оттуда надо!
Двойной восторг в одно сольется так бескрайно
(Двух, вдруг изведавших все счастье быть собой),
Что оба взнесены мы будем в небо тайны,
Где властвует любовь над мировой судьбой.
И вот —
Перед окном вдвоем мы,
Я и бездомный пешеход;
И мы глядим в ночные водоемы,
На звездный небосвод,
Познав друг друга, в полноте слиянья,
И с нами говорит весь мир в своем молчанье.
Да, вся вселенная нам исповедь свою
Приносит — звездами, лесами, и холмами,
И ветром, что летит по зрелому жнивью,
Играя по пути то пылью, го цветами.
Мы слышим, как журчит в траве невидный ключ,
Как ветки серых ив поют над черным прудом;
Нам внятен этот гимн: каким-то новым чудом
Он полнит наш восторг, задумчив и певуч.
И нам так хорошо все чувствовать согласно,
Гореть на пламени единого огня,
И будущее в нас горит светло и страстно:
В нас брезжит человек из завтрашнего дня!
Скажите ж мне, чей шаг
Из тысячи шагов, идущих, проходящих
По всем путям, в полях и в чащах, —
Скажите мне, чей шаг
Вдруг остановится, в час сумерек сквозящих,
В моих дверях?

Декабрь
— Откройте, люди, откройте дверь мне!
Стучусь в окно я, стучусь в косяк.
Откройте, люди! Я — зимний ветер,
Из мертвых листьев на мне наряд.
— Входи свободно, холодный ветер,
Живи всю зиму в печной трубе;
Тебя мы знаем, тебе мы верим,
Холодный ветер, привет тебе!
— Откройте, люди! Я— неустанный,
В неверно-серой одежде дождь.
Я чуть заметен в дали туманной,
На фоне неба и голых рощ.
— Входи свободно, дождь неустанный,
Входи, холодный, входи, глухой!
Входите вольно, дождь и туманы,
Есть много трещин в стене сырой.
— Откройте, люди, дверные болты,
Откройте, люди! Я — белый снег.
Все листья, ветер, в полях размел ты,
Плащом я скрою их всех, их всех.
— Входи свободно под крики вьюги
И лилий белых живой посев
Разбрось щедрее по всей лачуге
До самой печи, о белый снег!
Входите смело, снег, дождь и ветер,
Входите, дети седой зимы!
Мы, люди, любим и вас и север
За скорбь, что с вами познали мы!

А вот для сравнения перевод Гаспарова:
Звонарь
Как слепые быки, ревет гроза.
Молния в колокольню!
Запрокинутый звонарь в вышине –
И набат над площадью
Громом рушится в зернистые толпы.
Колокольня осыпается искрами.
Звонарь бьет в безумье и в страх.
Колокольня по швам в разрывах пламени.
Дико пляшут колокола.
Золотые щупальца вкруг помоста.
Звонарь вызвонил погребальный зов.
Раскололись стены.
Черными углами метнулись колокола.
Звонница иглою в земле.
Звонарь мертв.