Бумажная
939 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сам автор - примечательнейшая фигура. Это тот самый человек, который вдохновил Дюма на мушкетерскую сагу, аристократ и непосредственный участник событий при Французском дворе 16 века. Красавец, умница, интеллектуал. И "Максимы" - его детища.
Это множество раз шлифованные афоризмы о морали, да и жизни в целом. Если по простому - сборник цитат и крылатых наблюдений за авторством самого принца. То есть он - не составитель, а полноценный автор. А это - ну прям титанический труд.
С некоторыми я бы поспорила, какие-т кажутся верными, но автор перегибает. Но большинство - не в бровь, а в глаз. Прочитал такой сборник, осознал - и навсегда умный. А если еще и выучить пару десятков, то знать о вашем уме будут все.
Короче, на любителя и ценителя произведение. Но за ним стоит огромная работа длиной в жизнь. А такое требует глубокого уважения.

Знакомство с Вовенаргом состоялось в годы мокрого снега и рваной обуви, которые принято величать счастливой студенческой юностью. Мы раскрывали где попало сборник афоризмов, раз за разом выпадало:
Мысль о смерти вероломна - захваченные ею, мы забываем жить.
И что ж вы думаете, действительно оказалась вероломна!
Люк де Клапье, маркиз де Вовенарг, оказался незауряден до дерзости, до неестественности. Беллетризованную биографию пиши - не поверят. Блестящему офицеру, корреспонденту благосклонного Вольтера, прочили роскошную дипломатическую карьеру, восхваляя в нём талант стратега и учёного.
Во время отступления из Праги маркиз отморозил ноги. После отставки он, ещё не оправясь как следует, направился в Париж хлопотать о месте, и - заразился оспой. Двадцатисемилетний красавец-кавалерист передвигался по стеночке и спотыкаясь. На обезображенном лице слезились гаснущие глаза. Мысль о смерти вероломна - захваченные ею, мы забываем жить.
Он умер тридцати одного года от роду, христианином и философом.
Кавалеры и дамы галантного века знали что-то такое, что мы, умные и социально адаптированные, безнадёжно забыли. Например, как умирать инвалидом чуть за тридцать, и при этом христианином и философом. Или как шлифовать найденную мысль до сочетания внятности с благозвучием, до гармонии. Раскроем "Афоризмы" где попало, ага: Ясность - вежливость философов. Отвыкла я от вежливости философов, притерпелась к постылой позиции "писатель - царь и бог, а читательское дело телячье, поел и мордой в навоз". А тут обо мне заботятся, чтоб я уловила, запомнила, прочувствовала. Ощущать заботу из XVIII столетия, ах!
"Длинное" Вовенаргу удавалось постольку-поскольку. Конфузно читать сейчас его упрёки Мольеру за низость избираемых предметов. Клистиры какие-то, рогоносцы... То ли дело рафинированный Буало.
Но вот афоризм, жанр мелкой искорки! Книжка-выручалочка. Такая... во дни сомнений, во дни тягостных раздумий. Раскрываешь где попало, и всё проясняется.
Всего больше ошибок делают люди, когда действуют по зрелом размышлении.

Полные чувственные губы, полуопущенные веки, безмятежный взгляд карих глаз. Волнистые локоны по плечам, роскошный наряд, обилие золотой тесьмы. Портрет кисти французского художника Теодора Шассерио передает облик знаменитого писателя, философа-моралиста Франсуа де Ларошфуко скрывая зашифрованное послание. Ведь нарисовать портрет человека, жившего за 300 лет до Шессерио, не самое сложное, гораздо важнее передать скрытое послание этих глаз. Разочарование мизантропа и утонченность романтичной натуры, мужественность, ум и лукавую насмешку. Необходимо было изобразить человека, который когда-то написал "Максимы и моральные размышления", который когда-то сказал:
«Как бы ни был проницателен человек, ему не постигнуть всего зла, которое он творит».
Фактически эта книга сборник афоризмов, умных, дерзких, изобличающих, красноречивых, порой сомнительных, безусовно субъективных. Изречения Ларошфуко можно воспринимать как угодно, ведь они не похожи между собой, они написаны в разную пору жизни и при разном душевном состоянии автора. И можно только догадываться о том, каким должен быть жизненный опыт, чтобы вот так рассуждать.
«Опаснее всего те злые люди, которые не совсем лишены доброты».
Хотя гадать не приходится, биографию знаменитого внука Франсуа Ларошфуко (его дед, полный тезка, тот самый, который погиб в Варфоломеевскую ночь) легко можно найти в интернете. Оказывается его женили в 14 лет, оказывается военная карьера почти стоила ему зрения (в битве при Сент-Антуане в 1652 году ему прострелили голову и он мог лишиться зрения, почти год понадобился на выздоровление). Его мемуары были опубликованы втайне от самого автора и стоили дружбы со многими близкими людьми. Ларошфуко не был ангелом, скорее наоборот, настоящее дитя своей эпохи, но в отличие от многих, он признавал свои пороки и не был терпим к чужим.
«Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим».
Только задумайтесь на минуту – эти изречения были написаны почти 400 лет назад. Это ведь невероятно. Легко представить какой фурор вызвали в 1665 году столь смелые и категоричные суждения. Его афоризмы срывали покров тайны с личных отношений, обезоруживали противников и разоблачали трусов и кокеток. А еще они были об истинных чувствах, о подлинном благородстве, о гордости. Тот факт, что афоризмы Ларошфуко до сих пор актуальны, доказывает одно – они затрагивают базовые ценности морали и способны найти в каждом человеке отклик.
«Человек истинно достойный может быть влюблен как безумец, но не как глупец».
Читать «Максимы», значит получать большое эстетическое удовольствие. И хотя лично я далеко не со всеми мыслями согласна, что-то для меня не было актуально (про войну, лесть при дворе и подобное), эта книга дает богатую почву для размышлений. Едва ли не о каждом высказывании хочется, как в школе, написать эссе, т.е. не смотря на разницу эпохи и менталитета он задевает такие струны души, которые обогащают и одухотворяют, вызывают желание спорить или горячо соглашаться, но уж точно не оставляют равнодушным.
«Ум служит нам порою лишь для того, чтобы смело делать глупости».
Книга, которую стоит читать хотя бы ради того, чтобы напомнить себе об истинной природе человека.
Mary Wollstonecraft
4,2
(17)
















Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Сам автор - примечательнейшая фигура. Это тот самый человек, который вдохновил Дюма на мушкетерскую сагу, аристократ и непосредственный участник событий при Французском дворе 16 века. Красавец, умница, интеллектуал. И "Максимы" - его детища.
Это множество раз шлифованные афоризмы о морали, да и жизни в целом. Если по простому - сборник цитат и крылатых наблюдений за авторством самого принца. То есть он - не составитель, а полноценный автор. А это - ну прям титанический труд.
С некоторыми я бы поспорила, какие-т кажутся верными, но автор перегибает. Но большинство - не в бровь, а в глаз. Прочитал такой сборник, осознал - и навсегда умный. А если еще и выучить пару десятков, то знать о вашем уме будут все.
Короче, на любителя и ценителя произведение. Но за ним стоит огромная работа длиной в жизнь. А такое требует глубокого уважения.

Знакомство с Вовенаргом состоялось в годы мокрого снега и рваной обуви, которые принято величать счастливой студенческой юностью. Мы раскрывали где попало сборник афоризмов, раз за разом выпадало:
Мысль о смерти вероломна - захваченные ею, мы забываем жить.
И что ж вы думаете, действительно оказалась вероломна!
Люк де Клапье, маркиз де Вовенарг, оказался незауряден до дерзости, до неестественности. Беллетризованную биографию пиши - не поверят. Блестящему офицеру, корреспонденту благосклонного Вольтера, прочили роскошную дипломатическую карьеру, восхваляя в нём талант стратега и учёного.
Во время отступления из Праги маркиз отморозил ноги. После отставки он, ещё не оправясь как следует, направился в Париж хлопотать о месте, и - заразился оспой. Двадцатисемилетний красавец-кавалерист передвигался по стеночке и спотыкаясь. На обезображенном лице слезились гаснущие глаза. Мысль о смерти вероломна - захваченные ею, мы забываем жить.
Он умер тридцати одного года от роду, христианином и философом.
Кавалеры и дамы галантного века знали что-то такое, что мы, умные и социально адаптированные, безнадёжно забыли. Например, как умирать инвалидом чуть за тридцать, и при этом христианином и философом. Или как шлифовать найденную мысль до сочетания внятности с благозвучием, до гармонии. Раскроем "Афоризмы" где попало, ага: Ясность - вежливость философов. Отвыкла я от вежливости философов, притерпелась к постылой позиции "писатель - царь и бог, а читательское дело телячье, поел и мордой в навоз". А тут обо мне заботятся, чтоб я уловила, запомнила, прочувствовала. Ощущать заботу из XVIII столетия, ах!
"Длинное" Вовенаргу удавалось постольку-поскольку. Конфузно читать сейчас его упрёки Мольеру за низость избираемых предметов. Клистиры какие-то, рогоносцы... То ли дело рафинированный Буало.
Но вот афоризм, жанр мелкой искорки! Книжка-выручалочка. Такая... во дни сомнений, во дни тягостных раздумий. Раскрываешь где попало, и всё проясняется.
Всего больше ошибок делают люди, когда действуют по зрелом размышлении.

Полные чувственные губы, полуопущенные веки, безмятежный взгляд карих глаз. Волнистые локоны по плечам, роскошный наряд, обилие золотой тесьмы. Портрет кисти французского художника Теодора Шассерио передает облик знаменитого писателя, философа-моралиста Франсуа де Ларошфуко скрывая зашифрованное послание. Ведь нарисовать портрет человека, жившего за 300 лет до Шессерио, не самое сложное, гораздо важнее передать скрытое послание этих глаз. Разочарование мизантропа и утонченность романтичной натуры, мужественность, ум и лукавую насмешку. Необходимо было изобразить человека, который когда-то написал "Максимы и моральные размышления", который когда-то сказал:
«Как бы ни был проницателен человек, ему не постигнуть всего зла, которое он творит».
Фактически эта книга сборник афоризмов, умных, дерзких, изобличающих, красноречивых, порой сомнительных, безусовно субъективных. Изречения Ларошфуко можно воспринимать как угодно, ведь они не похожи между собой, они написаны в разную пору жизни и при разном душевном состоянии автора. И можно только догадываться о том, каким должен быть жизненный опыт, чтобы вот так рассуждать.
«Опаснее всего те злые люди, которые не совсем лишены доброты».
Хотя гадать не приходится, биографию знаменитого внука Франсуа Ларошфуко (его дед, полный тезка, тот самый, который погиб в Варфоломеевскую ночь) легко можно найти в интернете. Оказывается его женили в 14 лет, оказывается военная карьера почти стоила ему зрения (в битве при Сент-Антуане в 1652 году ему прострелили голову и он мог лишиться зрения, почти год понадобился на выздоровление). Его мемуары были опубликованы втайне от самого автора и стоили дружбы со многими близкими людьми. Ларошфуко не был ангелом, скорее наоборот, настоящее дитя своей эпохи, но в отличие от многих, он признавал свои пороки и не был терпим к чужим.
«Слишком лютая ненависть ставит нас ниже тех, кого мы ненавидим».
Только задумайтесь на минуту – эти изречения были написаны почти 400 лет назад. Это ведь невероятно. Легко представить какой фурор вызвали в 1665 году столь смелые и категоричные суждения. Его афоризмы срывали покров тайны с личных отношений, обезоруживали противников и разоблачали трусов и кокеток. А еще они были об истинных чувствах, о подлинном благородстве, о гордости. Тот факт, что афоризмы Ларошфуко до сих пор актуальны, доказывает одно – они затрагивают базовые ценности морали и способны найти в каждом человеке отклик.
«Человек истинно достойный может быть влюблен как безумец, но не как глупец».
Читать «Максимы», значит получать большое эстетическое удовольствие. И хотя лично я далеко не со всеми мыслями согласна, что-то для меня не было актуально (про войну, лесть при дворе и подобное), эта книга дает богатую почву для размышлений. Едва ли не о каждом высказывании хочется, как в школе, написать эссе, т.е. не смотря на разницу эпохи и менталитета он задевает такие струны души, которые обогащают и одухотворяют, вызывают желание спорить или горячо соглашаться, но уж точно не оставляют равнодушным.
«Ум служит нам порою лишь для того, чтобы смело делать глупости».
Книга, которую стоит читать хотя бы ради того, чтобы напомнить себе об истинной природе человека.
Mary Wollstonecraft
4,2
(17)















