Даниил Хармс. Анекдоты. Случаи. Рассказы. Стихи

Я всегда считала, что черный юмор - это шутки над тем, над чем "нельзя": смертью, увечьями, социальными проблемами и т.п. Это шутки, к примеру, над рукой, а точнее ее отсутствием, Деткова из ЧБД, близорукостью (пакет=кошка), которая есть и у меня: реально, если не использовать оптическое исправление, я так и вижу. И это не обидно, это смешно, потому что есть тут "соль", есть "зерно факта". Смешны по-черноюморски и "Плохие песни" напевом Лазарева басковской "Шарманки" и Коки гагариновской "Драмы больше нет", а также каламбур моих любимых Львов на Джипе из ДЗК (участник придумывает ответ, а ребята накидывают вопросы, чтобы повеселиться, - происходит это все вслух):

А вот Даниил Хармс, являясь одним из едва ли не создателей этого направления, каким-то неведомым образом так не думает, оказывается... В его понимании, судя по данному сборнику зарисовок, черный юмор - это бессодержательное ляпание языком, передача каким-то "интеллектуально недоразвитым акыном" ("что вижу, о том пою" при умственной отсталости) информации. Например, когда здесь смеяться?

Встреча
Вот однажды один человек пошёл на службу, да по дороге встретил другого человека, который, купив польский батон, направлялся к себе восвояси.
Вот, собственно, и всё.
19… год

"Нет, я найду в сборничке смысл. Выдавлю, где нет!" - упорствовала я. И доупорствовалась... Мой максимум найденного житейского смысла достиг невероятных масштабов - 6 из 30 случаев (и то один из них является 1/7 еще более микроскопических зарисовочек о Пушкине), юмора и того меньше, точнее нет вообще (исключая, отмечу, ту самую шуточку об Александре Сергеевиче). Перечисляю: "Вываливающиеся старухи" - суть "если прыгнут с крыши - ты тоже?"; "Сундук" - "как-то само решится; плыть по течению"; "Математик и Андрей Семенович" - пусть себе во вред, но лишь бы отрицать и противостоять; "Суд Линча" - у толпы главное - наказать, сбежал виновник, схватим в жертвы другого, первого попавшегося; "Что теперь продают в магазинах" - виноваты, конечно, такие большие современные огурцы в смерти героя, а не то, что одним из этих овощей его стукнули по балде в разгар скандала. И тот самый Пушкин, исковеркавший фамилию (признак уничижения) в ответ на удивление тому, что он пишет, а значит, является "писакой" (опять обесценивание - способности и таланта)...

Так что финалочкой псевдоюмор Хармса могу описать его же словами:

Папа просил передать вам всем, что театр закрывается. Нас всех тошнит.
занавес

Сегодня решил прочитать этот микрорассказ.

Хотя скорее это больше похоже на рассуждения ослика ИА с горшочком и хвостом.

Написан был в 1934 году.

Что вы узнаете.

Что Семен Семенович в очках и Семен Семенович без очков, видят не одно и тоже.

Подробнее.

Автор для меня не известный, где то слышал. Но читать ничего не приходилось

Этот рассказ, хотя скорее всего, что то типа "анекдота" или как у нас говорят сейчас "Stand-up".

Человек выходит на сцену, и начинает, что то шутливое рассказывать, но со смыслом. Так и посмеяться и подумать.

Наверное еще когда читает эти строки, то за спиной чтеца показывается картинка, как этот Семен Семенович одевает и снимает очки, а мужик показывает ему кулак.

Что нибудь как в "КВН" сценки показывались.

Решил немного почитать про автора, у него конечно, не задалось. Ему бы родиться в другой стране, или временем чуть позже. А так он жил в то время где шутить надо было осторожно.

Его творчество одни считают гениальным, а другие бредом сумасшедшего.

Он был к тому же известен больше, как детский поэт.

У него была не обычная рифма, и чувство такта было другое.

Прочитал одно из его стихотворений для детей "Врун".

Очень крутое.  Вот кусочек для примера.

• А вы знаете, что У?
  А вы знаете, что ПА?
  А вы знаете, что ПЫ?
  Что у папы моего
  Было сорок сыновей?
  Было сорок здоровенных -
  И не двадцать,
  И не тридцать,-
  Ровно сорок сыновей!

  Мне вот при чтении стиха, хотелось стучать ножкой. А дети с их гиперактивностью, это абсолютно их ритм, это не скучные стихи.

• Вы знаете?
  Вы знаете?
  Вы знаете?
  Вы знаете?
  Ну, конечно, знаете!
  Ясно, что вы знаете!
  Несомненно,
  Несомненно,
  Несомненно знаете!
  
  
  

  Этот стих был написан в 1930 году.

  А уже в 1931 году его арестовали, как раз эту самую детскую литературу.

  Многих тогда детских писателей покритиковали даже самых известных среди них Чуковский, Маршак. А вот более молодых или менее идейно подкованных, объявили врагами. Среди них был и Хармс. Хотели сразу на каторгу, но потом передумали и поэт был выслан в Курск, и через год обратно вернулся в Ленинград.

  Надо сказать, что в Хармсу было всего 26 лет когда арестовали и отправили в Курск.

  Тут как пишут, возможно помог ему его отец. Известный революционер. И у которого еще остались старые связи.

Что хочется еще сказать о жизни автора.

Что Хармс был его псевдоним. У него было их много.

По настоящему его звали Даниил Иванович Ювачёв.

Характер у него был конечно своеобразный, в наше время мне кажется на каком нибудь ТВ-ШОУ или интернет-площадке, был бы в своей среде. Да и тогда в 20-30 годы. Тоже много вольности было. И какое то время люди просто творили и делали, что хотели.

Хармс людей не очень любил.

Да и женщин он фильтровал.

Беременных не любил, и детей не любил.

Но писал стихи детские. Видно, что бы отстали.

Он часто шутил, надеюсь, что это было так. Черный - юмор.

Прочитав его стихи, не думаю, что он не любил детей. Точнее не так, что он их ненавидел и хотел вот так с ними сделать.

Скорее, как сейчас модно говорить он ненавидел своего внутреннего ребенка. А дети были воплощением его внутренней ненависти к себе.

У него была жена, которую он любил(так он писал) и она его любила. Но он её постоянно изменял.

Не однозначный человек был. Но опять повторюсь, ему бы родиться в другое время.

А так как и многие другие творческие люди того времени, что сгорели как спички.

Так вот вернемся к микро рассказу.

Он был написан уже через два года после первого ареста и высылки.

Летом 1934 года Хармс женился на Марине Малич. Эту Марину он любил и изменял.

Детские стихи уже писать ему было не то, что нельзя, но уже никто не печатал.

Вот и писал он различные рассказы.

В этом рассказе, говорится о том, что человеку свойственно закрывать, на что то свои глаза. Если, что то нам не нравиться, то мы и не замечаем.

Вот Семен Семеновичу, из рассказа, мужик показывал кулак.

А как снимает очки, то и нет мужика. И Семен Семенович, не желает верить очкам. Проще быть слепым, и не видеть мужика на сосне.

Такая близорукость очень часто у людей. Причем, часто она бывает вынужденная. Ты не знаешь, как тебе реагировать или боишься ответной реакции. И делаешь вид, что ничего не было.

Вот в фильм "Гостья из будущего" про Алису Селезневу, был момент, кода Колю поймали пираты. Весельчак несет на плече. А в парке сидит мужик читает книгу. Но Крыс чуть припугнул его. И мужчина убедил себя, что так и надо. Несут мальчика на плече.

А когда пришла Алиса, он просто обманул её, сказал, что никого не видел. И только после нахождения Миелофона, и прочитав его мысли, узнали, куда Колю унесли.
Вот это типичный Семен Семенович.  Лучше убедить себя в оптическом обмане. Чем поверить в реальность происходящего. Ведь тогда надо выходить из зоны комфорта.

Немного сумбурно вышло, но это в стиле Хармса.

Спасибо всем, кто читал.

Хармс как-то особенно дурно влияет на читателей. Вместо того, чтобы взять да и написать нормальную рецензию о фабулах и идеях, рассказать о структуре текста, и просто по-обыкновению выставлять себя знатоками-интеллектуалами, вышеупомянутые читатели вдруг обнаруживают невероятный прилив прямо-таки экстатического энтузиазма на поприще творческой деятельности. И если наиболее разумные, укрывая свою любовь к Даниилу Ивановичу, ставят его творениям 2 балла, предварительно подписан "не моё", то рецензии остальных, в том числе и мои, совершенно не читабельны, а виной всему никто иной, как сам Даниил Иванович. Ну почему, почему он лучше всех? Откуда, откуда, в конце концов, берёт своё начало та гипнотическая сила, из-за которой на, как кажется, прежде здравомыслящих людей находит такой стих - писать, как Хармс? А ведь об этом писал сам Хармс. Опять Хармс! А я всё никак не расскажу вам о повести. Ну и ладно.

Читала когда-то Хармса лет 20 назад, впечатлил и оставил след в неподготовленной душе. Открывая этот небольшой рассказ, догадывалась с чем столкнусь и ждала концовки, которая, конечно же, не подкачала. О чем он? О людях, которые вдруг не могут вспомнить очередность цифр - 7 и 8. На самом деле, это ведь кем-то придумано, что такое кол-во палочек/зарубок на стене означает 8, а вот такое - 7. И еще кто-то когда-то умный говорил, что дать чему-то название - значит, обрести над ним силу.
Хармс всегда казался мне болезненно-уязвимым. И проза его такая - подорванная, циничная и вместе с тем очень ранимая.

Это было неплохо. Но что это было - я не знаю. 42 страницы абсурда, цинизма, садизма, пофигизма и чёрного юмора и прочей хармсовщины?
Хотя нужно сказать, что в плане "идеологии" Хармс ни на йоту не отступил от выбранного курса.

Сюжет под стать:

Но Хармс был бы не Хармс, если бы на этом всё закончилось:

О том, что произойдёт дальше, вам лучше не знать.

Вы бы смогли полюбить человека, который открыто сказал бы вам в лицо, что он набил бы вам морду? Вы бы смогли полюбить человека, который люто ненавидел стариков и детей? Вы бы смогли полюбить человека, который бы нёс чушь и писал с ошибками? А вы могли бы? Тем не менее вот он - это Даниил Хармс - он такой и его любят, ведь этот человек не просто смазал карту будня - он её просто не заметил.
Когда-то Хармс написал, что безконечное (именно так - безконечное) - это ответ на все вопросы, но интересно то, что сам Даниил Хармс - это ответ на многие злободневные вопросы. Не верите? Судите сами: Возьмём молодежную политику. Что говорит по этому поводу ДХ: "Травить детей - это жестоко. Но что ни будь ведь надо же с ними делать!". Но это уже из другой оперы.
Итак, "Случаи" - 30 жемчужин абсурда, о которых всё-равно бесполезно рассказывать. Лучше я процитирую замечательный отрывок, который как нельзя лучше описывает современное искусство, науку и прочее. Просто вникните в суть названия - это важно:

Четыре иллюстрации того, как новая идея огорашивает человека, к ней не подготовленного

I

Писатель

Я писатель!

Читатель

А по-моему, ты говно!

писатель стоит несколько минут, потрясённый этой новой идеей, и падает замертво | его выносят

II

Художник

Я художник!

Рабочий

А по-моему, ты говно!

художник тут же побледнел, как полотно, и как тростинка закачался, и неожиданно скончался | его выносят

III

Композитор

Я композитор!

Ваня Рублев

А по-моему, ты говно!

композитор, тяжело дыша, так и осел | его неожиданно выносят

IV

Химик

Я химик!

Физик

А по-моему, ты говно!

химик не сказал больше ни слова и тяжело рухнул на пол

И пока вокруг кипят страсти, вызванные чтением Хармса и Введенского, я тоже решил что-нибудь перечитать. Наиболее логичным выбором мне показалась «Старуха»: небольшая по объему, бездонная по содержанию, безукоризненная по исполнению.
Писать о Хармсе мне всегда сложно: это один из наиболее важных для меня авторов, я изучил достаточно много работ, посвященных его творчеству, в том числе и «Старухе», и повторять чьи-то мысли не особенно хочется.
Со «взрослым» творчеством Хармса я познакомился классе в седьмом, и его проза и драматургия тут же меня очаровали (в первую очередь, «Голубая тетрадь №10»), с поэзией было немного сложнее. Это уже после часов раздумий, изучения работ Хармса и о Хармсе, написания диплома я хоть как-то приблизился к ней, как мне кажется. Но вернемся к «Старухе».
«Старуха» — все-таки вещь, допускающая множество трактовок, это повесть и о судьбе-случайности-случае, и о вере и безверии, и о важности чуда, причем чуда потенциального (чудотворец, не совершавший чудес, — писатель, не продвинувшийся дальше первой фразы), и… обо всем прочем. Наверное, все настоящие книги об этом. Но закончу я цитатой.