Во власти женщины

Каждый раз, когда ему в голову приходит что-то неожиданное, о чем он никогда раньше не думал, что-то совершенно новое, способное изменить все вокруг, то скоро обнаруживается, что все это уже кем-то описано, обозначено термином, на эту тему уже защищен ряд докторских диссертаций, за которые авторами получены ученые степени.

Я ничего особенного не прошу, говорит он. В каком смысле? — спрашиваю я. Ну потом, когда я исчезну, отвечает он. Но мысль о том, что он погрузится в сплошной мрак и небытие, его совсем не радует. Я кивком выражаю свое согласие. Он многого не требует, говорит он. Только было бы хоть что-нибудь еще, кроме мрака и пустоты. Что же это? — спрашиваю я. Он не знает. Ну хоть что-то. Проблеск света или звук, иногда. Откуда ему знать? Что угодно, в конце концов. Ему много не надо. Любая мелочь.

Большой город противоречит человеческим инстинктам и побуждает нас выплескивать наружу все самое плохое, говорим мы.

И я со временем понял, что она прекрасна, и что меня она тоже считает прекрасным, и что, наверное, больше ничего и не требуется.

Наконец я понял, что слишком забегаю вперед. Надо не так. Надо побольше бывать среди людей. Почему-то я подумал, что все образуется, как только я начну где-нибудь бывать. Ведь, несмотря ни на что, я был, в общем-то, молодым человеком.    Начал я с того, что пригласил на обед даму, свою коллегу, но большую часть вечера мы, как ни странно, проговорили об оливках.

Читали друг другу вслух. Я любил лежать на спине и слушать ее голос. Он был такой приятный, что постепенно его звучание становилось важнее произносимых ею слов.

Текущая работа никогда не кончается.

- Что, по-твоему, самое хорошее в том, чтобы быть взрослым? - спросила Марианна в воскресенье по поводу чего-то из прочитанного. Я сказал, что единственное, от чего я получил радость, когда стал взрослым, это оттого, что я научился разламывать яблоки руками.

Есть вещи, которые известны и не требуют доказательств. Достаточно положиться на интуицию.

Энергия нам дана не для фокусов. Она просто есть в нас, и все. Мы можем использовать ее или не замечать ее всю жизнь, но шутить с ней нельзя.

Выигрывает тот, кто заставляет себя ждать.

невольно пытаюсь понять, что могло заставить такую красивую женщину, как она, выйти замуж за такого мужчину, как полковник. Разве что у нее тоже астма.

Марианна увидела под припаркованной машиной дохлую птицу. Она разволновалась (бедняжка). Я спрашиваю, взволновало ли ее то, что птица дохлая, или то, что она дохлая и лежит под машиной. Марианна обзывает меня бесчувственным.

Марианна спросила, задавался ли я вопросом, зачем люди ездят в Париж (если не задавался, то мне стоит подумать над этим, сказала она).

Иногда человек просто не может выразить что-то словами, но прекрасно знает, что должно быть именно так, а не иначе.

единственное, от чего я получил радость, когда стал взрослым, это оттого, что я научился разламывать яблоки руками.

Итак, я не сделал ничего дурного, мне не в чем себя винить, и я пошел за газетой.

Если мужчина по ночам интересуется орланами, это его до добра не доведет.

Но что, собственно, значит быть друзьями? — спросила Марианна, и оказалось, что никто из нас не может определить границы дружбы. Мне было интересно, означает ли это, например, что мы можем заниматься любовью (ну раз-другой, если так сложатся обстоятельства). Да, Марианна считала, что это дружбе не помеха. Ну а сейчас, например? — спросил я. Вполне, сказала Марианна. И мы сбросили с себя одежду.