Во власти женщины

Единственный во всем мире, кому придется прожить мою жизнь, это не кто иной, как я сам

Марианна говорит, что все время думать о том, как бы поскорее куда-то приехать, — это большая нервная нагрузка, и я с ней согласен. Главное то, что происходит здесь и сейчас, говорит она. Нужно наслаждаться каждым мгновением. И вдруг она заявляет, что лучше находиться в пути, чем прибывать на место назначения, и я спрашиваю, не носит ли она в животе маленького буддиста.

Мы были частью целого, которое оказалось больше, чем мы думали.

Мне непонятно, то ли это она такая уж необыкновенная, то ли это я такой заурядный.

склонность к сопоставлению — самое большое заблуждение мужской части человечества.

Все люди добрые. Может быть, в глубине души, согласился я

нельзя же любить по расписанию

Я назвал ее Туне. Туне всегда доставались лучшие кусочки, вернее, те, которые я, неголубь, считал лучшими для голубя.

Мне хотелось знать, о чем думает она? Она попросила меня не обижаться, но как раз сейчас она думала только о сигарете, которую закурит, когда мы вернемся в ее квартиру. Но не стоит отчаиваться, утешила она меня, она может подумать обо мне в любую минуту.

Мирлинда говорит, что ей хочется запереть меня в своем подвале, чтобы я не мог убежать. Она хочет, чтобы я сидел там, чтобы она меня любила и видела каждый день. Спрашивает, не считаю ли я, что это было бы замечательно. Я говорю, что все зависит от того, какой подвал.

Ее зовут Мирлинда. Бесспорно, что это красивое имя. А вас как зовут? — спрашивает она. Меня? Какое значение имеет, как зовут меня, если ее зовут Мирлинда.

поглядываю на пожилую чету справа от меня. Они открывают одну коробочку камамбера за другой, нажимают на сыр пальцем и что-то говорят друг другу. Вид у них скептический. Чем я хуже? Я тоже открываю коробочку и нажимаю пальцем на сыр. Ощущение приятное. Я беру сыр и ухожу. Супружеская чета долго смотрит мне вслед. Они немного завидуют, что я так быстро нашел подходящий сыр.

В обеденный перерыв я постриг ногти, надеясь, что мне полегчает, однако не полегчало.

Марианна все обнимала и обнимала меня, и никак не хотела отпустить, и сказала сдавленным голосом, что встреча со мной — это лучшее, что случилось с ней в прошедшем году. Мне хотелось спросить насчет позапрошлого года, но я удержался.

В большом супермаркете сыра столько, насколько хватает глаз. Выбрать, конечно, трудно. Я поглядываю на пожилую чету справа от меня. Они открывают одну коробочку камамбера за другой, нажимают на сыр пальцем и что-то говорят друг другу. Вид у них скептический. Чем я хуже? Я тоже открываю коробочку и нажимаю пальцем на сыр. Ощущение приятное. Я беру сыр и ухожу. Супружеская чета долго смотрит мне вслед. Они немного завидуют, что я так быстро нашел подходящий сыр.

Однажды вечером Мирлинда обнимает меня. Я удивлен и позволяю себя поцеловать, но она тут же жалеет об этом. И говорит, что мы должны считать, будто этого не было. И мы действительно несколько часов стараемся делать вид, что этого не было. Но, оказывается, это все-таки было.

Я пытаюсь убедить Марианну, что готов ехать поездом. Меня только раздражает, что она решила это сама, не посоветовавшись со мной (да-да, Марианна, я очень люблю поезда). Если хочешь, мы можем полететь на самолете, предлагает Марианна уже в третий раз. Но я не хочу. Я хочу ехать на поезде. Меня только раздражает, что она постоянно все решает за меня. Она обещает больше этого не делать. Она сожалеет (значит, мы все-таки едем поездом? — говорит она). И я киваю.

Несмотря ни на что, я никогда не заглядывал в будущее дальше чем на несколько недель.

Мы тщетно пытаемся открыть что-то новое, что могло бы адекватно выразить нашу эпоху, вместо того, чтобы носиться с отжившими идеями.