Во власти женщины

Когда изучаешь жизнь достаточно долго, приходишь к выводу, что она состоит из таких вот простых вещей.

Мне было все равно. Ведь я любил ее не за то, что именно она говорила. Важнее, что она была рядом и что она вообще что-то говорила. Впрочем, говорила она достаточно. Слов ей было не занимать.

Вся прелесть быть процитированным исчезнет, если сам запишешь свои мысли

Я привязываю картину к своему рюкзаку. И мы идем на поезд. Мы говорим, что нам не важно, куда он нас привезет. Марианна хочет сойти, как только мы почувствуем, что надо сойти именно здесь. На первой попавшейся станции? Она уже не будет первой попавшейся, говорит Марианна, поскольку, когда человек слушается своей интуиции, он делает правильный выбор. Я спрашиваю, чьей интуиции мы должны слушаться, твоей или моей? Как знать, а вдруг мы с тобой почувствуем одинаково, отвечает она. Да, как знать.

я обращаю внимание Марианны на огромную разницу в характере проводников (датчанина, который накануне вечером четверть часа рылся в своих бумагах и не мог ответить на наш вопрос, как согласуются графики следования поездов, и немца, у которого тут же был готов исчерпывающий ответ, и он повторил его несколько раз, хотя я и не просил его об этом)

Кому, кроме немцев, могло бы прийти в голову построить самый обыкновенный, ничем не привлекательный ряд жилых домов Длиной в четыре километра? ... По-моему, немцы страдают какой-то почти извращенной тягой к монументальности

Скучно идти в кино одному, считал он. Вовсе не обязательно, чтобы фильм затронул за живое, главное - чтобы было после с кем поделиться впечатлениями.

По большому счету, не верить гораздо труднее, чем верить

бывают ситуации, которые можно пережить только один раз в жизни. Нужны события, которыми отмечен ход времени. События, которых мы ждем, которые переживаем, когда они приходят, и которые мы вспоминаем после. Именно такие события говорят о том, что время движется.

Человек в лучшем случае живет лет семьдесят-восемьдесят. Человек рождается, обучается всему необходимому и какое-то время этим пользуется. Мы набираемся ума, растем, взрослеем, а потом наступает старость. И как раз когда мы начали что-то понимать, когда мы вот-вот ухватили что-то очень важное, как раз тогда нам уже не дано сил этим воспользоваться.

иногда человек чувствует себя нужным и желанным там, где он никогда не был раньше.

Знаешь, дорогая, я сыт по горло! Вот что надо было по-настоящему ответить, думал я. И несколько раз повторил про себя эту не слишком любезную фразу. Вот что мне следовало сказать ей прямо в лицо. А не вилять.

Когда человек поет или у него рот набит печеньем, для страха и меланхолии просто не остается места.

Но кто больше любит, тот, кто не знает, любит он или нет, или тот, кто знает, что любит?
------------
...Иногда человек просто не может выразить что то словами, но прекрасно знает, что должно быть именно так, а не иначе...
------------
...Иногда, говорит она, человек чувствует себя нужным и желанным там, где он никогда не был раньше.
------------
(людям, которые живут на маленьких станциях, тоже иногда нужно ездить на поезде, говорит она, когда я обращаю на это ее внимание).

Ты непредсказуема, говорю я ей. Все люди непредсказуемы, отвечает она.

Человек должен развиваться, совершенствоваться. Нельзя останавливаться, иначе наступает застой.

Такова жизнь, подумал я, она никогда не останавливается. Никакой спасительной черной дыры, окруженной музыкой, в которую можно заскочить, купить леденцов, пососать их и пустить побоку все причинно-следственные связи. Ничто не кончается, пока не кончится по-настоящему. И если оно уже кончилось, то кончилось основательно.