Для затравки: медицинская байка (бородатая, как и абсолютное большинство моих баек). Мужчина лёг на удаление опухоли. Пикантность ситуации придаёт то, что неизвестно, опухоль доброкачественная или злокачественная. Вот исследуют послеоперационный материал, и скажут.
Операция завершилась, врач провёл исследование и поторопился скорее успокоить пациента: доброкачественно. Ведь правда, чем скорее узнаешь хорошую новость, тем лучше? Но представьте себе чувства больного: очнулся от наркоза, мутит, голова трещит, рядом сидит некто в белом и ласково говорит: "Здравствуйте, я ваш патологоанатом..."

Для человека моего возраста, пятидесятидвухлетнего, разведенного, я решил проблему секса довольно успешно, - подумал Дэвид Лури, доктор филологических наук, профессор. "Не зарекайтесь," - хихикнул Джозеф Максвелл Кутзее, доктор филологических наук, профессор, - "Я ваш патологоанатом".
Ибо только представитель этой вечной медицинской специализации мог собрать под одной обложкой все злокачественные опухоли разума (моего разума?), в просторечии называемые фобиями. Рассудок приговаривает: "Ну, это же натяжка, детка, две бомбы в одну воронку не падают, а тут их все сорок," - а некий голос перекрикивает: "Нет! Нет! Это же может случиться в любую минуту! Они придут! Они войдут беспрепятственно! Они обольют денатуратом, и ружьё не выстрелит! Они придут и будут в своём праве! Они придут, и весь мир скажет: правильно пришли!"
Понятное дело, есть время собирать камни, есть время разбрасывать камни. Все попытки защититься, застраховаться, решить проблему кончаются одним: полным и прискорбным осознанием своей беззащитности. Но "Бесчестье" (оно же Опала, оно же Немилосердие, оно же Унижение, оно же Низкий поступок, вот до чего многозначно слово disgrace) - настоящая хроника постепенного развоплощения. Потери контроля. Потери всего, что делало тебя тобой: работы, частного пространства, семьи - ах, это бесподобное "Я не могу навек остаться ребенком. И ты не можешь вовек оставаться отцом" - земли (ах вы, оккупанты, мы вас сюда не звали), дома, наконец... Подобно тому как стареешь или заболеваешь, и вчера - хоть на Эльбрус, а нынче Вселенная съёжилась до размеров кровати. Никогда не забуду, как один из первых моих онкобольных выпростал из-под одеяла кахексическую сухую лапку и сказал: "Посмотрите, девушка, это рука мастера спорта по штанге".
Не случайно красной нитью проходит тема кастрации. Козёл этот, псами изодранный, лабрадор, забитый хозяевами до того, что при виде суки начинал визжать и прятаться, - отсюда прямой путь к общественному контролю за половыми органами, к переходу от статуса "взрослый мужчина" к статусу "дитя или старик или дитя и старик одновременно". Без свободы. Без воли к существованию. Без чести.

А что такое в принципе честь?

Единственные, кто у Кутзее способен ответить на этот вопрос: это Петрас и, возможно, Бев Шоу. Для первого честь - это ответственность за свои поступки и свой род, для второй - это оказывать помощь, а буде оказать её невозможно - дарить безболезненную смерть. Традиционный путь и индивидуалистический, условно африканский и условно европейский. Который лучше? Оба хуже.
А Люси... Разрешите цитату, длинную и поэтическую (автор: Наталья Хаткина).
Я такую тебе правду скажу:
спи, детеныш, я тебя не рожу.
Буду век ходить с большим животом
и ничуть не пожалею о том.
Этот мир — ни выжить в нем, ни залечь.
Я замкну тебя навек в свою плоть.
Только так смогу тебя уберечь,
только так смогу свой страх побороть.

Кто родится — мне не хочется знать.
Ничего я не смогу изменить.
Если парень — будет жечь-убивать,
если девка — будет ждать-хоронить.
Если девка — так захочет рожать,
за роженое-родное дрожать
так, как я над нерожденным дрожу.
Спи, детеныш, я тебя не рожу.

Обречённость как образ бытия. Мы ничего не можем изменить, одолеть, осилить. Ну и что-с? Здравствуйте, я ваш патологоанатом.

Эта книга напомнила мне цемент — она такая же серая, плоская, невыразительная и неподатливая.
Эта книга напомнила мне пустырь — здесь так же безлюдно, уныло и загажено неаппетитными подробностями; так же бесполезно пытаться хоть что-то сделать; так же хочется со вздохом отвернуться.
Эта книга напомнила мне «маргаритку»… Нет, не тот скромный и милый цветок, который ассоциируется с полным обещаний ласковым маем и благонравной английской поэзией, а определённого сорта девушек: тех, что могут сидеть на столе, прихлёбывая пиво из горлышка, но будут оскорблены в лучших чувствах, если вы в их присутствии сядете, не спросив у них на то разрешения.
Эта книга напомнила мне невнятный музыкальный шум, доносящийся из оркестровой ямы, пока зрители, шурша программками, бродят по богато украшенному и скудно освещённому залу; музыканты вразнобой пробуют свои инструменты; эту тихую какофонию нет-нет, да прорежет чистая и точная музыкальная фраза — когда в воображении ГГ возникает Тереза, героиня его оперы, которая (я уверена в этом) так никогда и не будет написана. И ты встрепенёшься, обратив к этому фрагменту мелодии и слух, и душу, но она оборвётся «на полуслове»…
Простите, если не оправдала ваших ожиданий. Так же, как Кутзее — моих.

Данная книга неплохая, но не произвела на меня особого впечатления. На дворе октябрь 1869 года. Пасынок Фёдора Достоевского, Павел, кончает жизнь при загадочных обстоятельствах в Петербурге, и писатель возвращается в Россию из Дрездена, чтобы посетить могилу Павла и забрать его бумаги из полиции. Потрясённый до глубины души горем, он проводит несколько дней в комнате, которую снимал Павел, прикасаясь к вещам, к которым прикасался он. Писатель дружит с хозяйкой комнаты и её дочерью и вскоре узнаёт о связи Павла с Нечаевым, молодым анархистом и революционером (подлинная фигура из русской истории), которого разыскивает полиция, и в конечном итоге паутина этих политических связей опутывает и самого Достоевского.

Вся нить Нечаева мне не была особенно интересна, хотя она показалась очень достоевской, особенно напряжённые разговоры, сцены допросов напоминают «Преступление и наказание». На мой взгляд, самые сильные идеи романа - об отце, который обнаруживает, что его сын не такой, каким он его считал, и о конфликте поколений отцов и детей. Сын Кутзее погиб в результате несчастного случая за пять лет до публикации романа, что бросает на книгу иной свет. Смена стадий горя становится как будто главной темой: полное отчаяние Достоевского в начале романа перерастает в нечто совершенно иное в конце. Мне кажется, что это также книга о писательстве, где писатель пишет о писательстве другого писателя.

Мне был непонятен голос рассказчика, так как сложно отдаться чтению, если не знаешь, кто высказывает мысли в романе - писатель или его главный герой? И роман ещё больше усложняет ситуацию для читателя, делая сильный акцент на политических идеологиях молодого революционера Нечаева и отношениях Достоевского с его хозяйкой и её дочерью. Также временами повествование становилось достаточно нудным.

По тону и языку мне очень понравилась эта книга, но это также чрезвычайно трудное чтение, и эти трудности, на мой взгляд, не компенсируются ни особо увлекательным сюжетом, ни ясным пониманием различных тем, которые в ней затрагиваются. Я не могу рекомендовать этот роман с большим энтузиазмом, но надеюсь, что если вы решите прочитать эту книгу, то получите больше удовольствия, чем я.

Когда читаешь эту книгу, то как на качелях качаешься: "бесчестье" — падает вниз сиденье профессора после совращения своей студентки... "честь" — взлетает он вверх, не желая идти на поводу у своих коллег... "бесчестье" — валится вниз униженный бандитами ГГ... "честь" — поднимается он в небо в своём стремлении наказать обидчиков... "бесчестье" — говорит Дэвиду приятель Мелани... "честь" — утверждает наш ГГ, вставая на колени перед родителями своей бывшей ученицы... Верх — вниз... Честь — бесчестье...
Казалось бы всё просто — возьми и осуди старого ловеласа Дэвида Лури.
Просто... Просто ? Я — не берусь...

Ох, и намучилась я с этой книгой! При этом ни в коем случае не хочу сказать, что мне не понравилось, просто осталось очень странное впечатление, которое даже сложно описать. Во время чтения меня словно поглотила эта африканская медлительность, жара и чувство отсутствия каких-либо перспектив и надежды.

Не буду полностью пересказывать сюжет, суть которого ясна из аннотации, а лучше расскажу об эмоциях, которые вызвал у меня этот роман.

Это одна из немногих книг, при чтении которых я не могла определиться в своём отношении к персонажам. Начну с главного героя — 52-летнего профессора Дэвида Лури, которому захотелось хорошо провести время со студенткой, что в итоге вылилось в настоящую драму. Признаюсь, этот человек не вызвал у меня уважения или каких-либо позитивных чувств. Сначала он раздражал меня настолько, что даже читать книгу было неприятно. Потом я поражалась его недальновидности. А в конце мне просто было его жаль, ведь несмотря на солидный возраст, он до сих пор смотрит на всё, как ребёнок, не умеющий нести ответственность за свои поступки и идущий на поводу у эмоций.

Второй персонаж, о котором мне хотелось бы поговорить, это дочь Дэвида Люси. Очень странная женщина, которую мне было сложно понять. Сначала я даже восхищалась ей: живёт на ферме, вдали от цивилизации, работает так много, ухаживает за животными, не зависит от кого-либо. Но после той сцены с тремя бандитами, персонажа будто подменили. Я прекрасно понимаю, что психологические травмы могут значительно повлиять на личность человека, но ведь не настолько, чтобы превратить его в растение, которому абсолютно плевать на собственное будущее и которое так легко позволит унижать себя, издеваться над собой, не прислушиваясь к голосу разума... Но даже если и так, это проблема которую нужно решать, а не закрывать на неё глаза, а Дэвид не тот человек, который мог бы принудить дочь послушать его. Да и нужно ли давить на взрослого человека даже в таких жизненно важных вопросах? Да, сложная дилемма.

И всё же эта та книга, которую нужно прочитать. Она вызывает так много мыслей и чувств, что невозможно остаться равнодушным. Читаешь и постоянно размышляешь над действительно важными вопросами, пусть это и не всегда легко. Думаю, что обязательно вернусь к творчеству автора рано или поздно.

Меня заинтересовала данная книга, потому что название привлекательное, да и аннотация хороша по своему. Села читать в предвкушении окунуться в осенний Петербург и в жизнь Фёдора Михайловича. В результате передо мной открылся отдельный мир, погрязший в убийствах, забастовках, а в центре романа - смерть приемного сына Достоевского Павла.

Очень мрачная сюжетная линия, переплетенная с философскими рассуждениями, верой героев в светлое будущее.

Федор Михайлович Достоевский приезжает в Санкт-Петербург, чтобы забрать вещи умершего приемного сына. Он останавливается в квартире у Анны Сергеевны, у которой снимал комнату и жил покойный... Поездка на кладбище, поход в полицию, политические забастовки, любовь к женщине (если это можно назвать любовью), знакомство с жизнью сына через бумаги, встреча со студентами... Через все это приходится проходить главному герою.

Также мы узнаем про жизнь самого Павла: очень хорошо показан период, когда он был живой: с кем юноша общался, как взаимодействовал с семьей, прописаны его личные переживания.

Теперь можно сказать и о других героях. Анна Сергеевна - молодая вдова, проживает в квартире с маленькой дочерью Матрёной.

Матрёна - девочка тихая, спокойная, дружила с покойным Павлом. Он ей был как старший брат.

Еще один персонаж, студент Нечаев. Он перевернул судьбу Фёдора Михайловича. Нечаев шел против власти и системы. Достоевский помог ему со слоганами, которые потом должны были развесить по всему городу.

В городе начались забастовки... Студенты против полиции. Они боролись за лучшую жизнь, за нормальное и хорошее будущее... Некоторых забирали в участок, некоторые умирали, а Достоевский начал писать рассказ о любви. Вскоре вообще покидает дом...Вот такая грустная история.

Роман о философии, о любви, о семье, а главное - о России глазами  южноафриканского писателя. Книга сама по себе интересная, но в ней много мрака и серости - этим не очень зацепила, а так прочитать можно и нужно, хотя бы ради интереса.

Полнейший мрак. У Ф.М. не так.

Говорят, Кутзее никогда не был в России. Но в мрачном Петербурге Достоевского он чувствует себя, как дома. Атмосфера, детали, язык. Откроешь посреди книги, подсунешь кому-нибудь: «Наверно, что-то из русской классики? Нет? Произведение нашего современника? Из Южной Африки? Шутишь что ли?!».

«Осень в Петербурге» - это искусная стилизация, постмодернистская игра в исторический, биографический, психологический, детективный, любовный и – вообще – в русский классический роман.

Попытка проникнуть во внутренний мир писателя. Ахматова писала когда-то про то, «из какого сора рождаются стихи», у Кутзее же - о том, из какого мрака рождаются романы. И что платой за них становится – душа.

А еще это роман об отцах и детях. От частного (Достоевский, его погибший пасынок Павел и мучительные попытки писателя по дневниковым записям, рассказам окружающих понять, каким он был) – к общему (власть имущие отцы общества и сыновья-революционеры, которые, чтобы изменить неправильный мир, должны убить своих «отцов»). История почти по Фрейду получается.

• Осень. Петербург. И Федор Михайлович, который, словно Раскольников, живет в каморке, в спешке пытается спрятать улики (причем чужие), путается на допросе у следователя; как князь Мышкин, боится неожиданных встреч на темный лестницах и надвигающихся приступов эпилепсии; как Ставрогин, борется с бесовскими желаниями - а еще сталкивается в своих прогулках по городу с проституткой Соней и ее детьми, с Амалией Карловной и т.д. А где-то в Твери – убогая Марья Лебядкина. И пожары точь-в-точь , как в «Бесах».

  Мрак в душе писателя. Мрак в городе. Мрак в России.

Очень сложно воспринимать с интересом книгу, в которой мало событий, а главный герой тебе крайне неприятен. Всё понимаю про продуманную композицию, богатые диалоги и аналитическое мастерство автора, как было сформулировано решение о награждении его Нобелевской премией, но никак не могу застваить себя восторгаться.
С чего начинается бесчестье профессора Дэвида Лури? Согласно тексту, с того, что его связь с молоденькой студенткой выплывает на всеобщее обозрение. А согласно простому человеческому взгляду - с момента, когда эта связь случается. Если бы не выплыло, всё бы было в порядке? Ну, может, кроме некоторых проблем старого ловеласа?

Эти слова героя - не о том, что он вот-вот потеряет работу и налаженную жизнь, а о проблемах общения с юной любовницей: она, видите ли, интересуется фотографиями его двух бывших жён и вообще бывшими... Жизненная карма - если ты почти что насильник (во всяком случае, так написано в заявлении на профессора), где-то тебе это должно аукнуться. Поехав на ферму в дочери, Лури как бы привозит эту карму с собой, и трое напавших на ферму грабителей заодно насилуют его дочь. Собственно, кроме глубоких размышлений уже почти старика о телесной любви и Байроне, в книге много ещё только одного: страданий животных, поскольку подруга его дочери Люси держит ветлечебницу, в которой в основном усыпляют бродячих собак и неизлечимо больных животных, а Лури - для искупления прошлых грехов? - там помогает.

Тяжёлая книга, этический посыл которой так и остался для меня непонятен...

«Лучший в современной истории роман о вине и возмездии». Так литературный критик Галина Юзефович выразилась о романе южноафриканского писателя Джона Кутзее «Бесчестье». Мне же, после прочтения данного произведения, Кутзее видится самым интересным Нобелевским лауреатом по литературе в XXI веке.
«Бесчестье» – глубокое, тяжелое и меланхоличное произведение – это, прежде всего, книга о меняющемся обществе ЮАР. Кутзее, ненавидевший апартеид, и выступавший в свое время против белого расизма, был разочарован новой властью, где смена ролей приносит не меньше проблем и трагедий, чем при предыдущем режиме, – что и отражено в проблематике произведения. Вся жизнь и новая ситуация в ЮАР, с ее архаическими, животными механизмами, Кутзее представляется одним сплошным «бесчестьем», где человек ломается и сдается.

В книге рассказывается о 52-летнем профессоре Кейптаунского университета Дэвиде Лури, – преподавателе английской литературы, читающем лекции об английских поэтах-романтиках. Лури написал три книги, одну из них о поэте-романтике Вордсворте, и работает над камерной оперой о «Байроне в Италии». Дэвид был дважды женат и оба раза разводился; имеет взрослую дочь, которая живет отдельно в сельской местности ЮАР, занимаясь фермерством и разведением собак.
Проблемы Дэвида начинаются с увлечением одной из своих студенток – Мелани, которая не очень то и желает с ним вступать в связь, но и не сопротивляется (пытаясь так решить свои учебные вопросы). Об этой связи становится известно ее близким, которые принуждают Мелани написать заявление на профессора в дисциплинарный комитет по обвинению в сексуальном домогательстве. В итоге комитет отстраняет его от преподавания, а сам он – потеряв работу и репутацию (история эта выходит за рамки университета), – бежит от своего публичного бесчестья на ферму к своей дочери Люси.
Здесь, можно сказать, начинается вторая часть романа – сельская. Встретив Люси, которая живет одна на ферме, Лури (интеллигентный человек цивилизации) встретился с иным миром – миром природным или «атавистическим». Сохранить свой «огород и дом с поблескивающей под солнцем крышей» – вот все, чего хочет от жизни Люси; чем-то напоминая Михаэла К. из более раннего романа Кутзее «Жизнь Михаэла К.». Но вскоре происходит очередное несчастье, о котором я воздержусь рассказывать.
Добавлю только, что Кутзее как пламенный защитник животных не обходит стороной тему издевательства над животными. Дэвида вся ситуация выбивает из колеи: он чувствует, что теряет жизненные силы. И чтобы занять себя, он помогает подруге Люси в приюте для животных. В приют приводят собак, кошек и других домашних животных, которые оказались неугодными своим хозяевам. Почти все эти животные обречены на «бесчестье смерти». Они вместе усыпляют животных, а затем Дэвид отвозит их в крематорий. Видимо в этих животных он видит себя – пожилого человека выброшенного обществом на обочину, которому остается доживать свой век и влачить жалкое существование. Как на этих животных был поставлен крест, так Дэвид ставит крест на себе.

Вы ожидаете, что в этой книге будет что-то об осени? Будут меланхолия, тоска, хандра, листопад, дождь, гроза. Сумею вас разочаровать, ничего подобного в этой книге нет. Во всей книге был, упомянут только сильный ветер. Но это так мало, что очень разочаровывает.
Бедный Достоевский. До чего же надо было докатиться, чтобы описать великого писателя в таком свете. Конечно, я мало, что знаю о его жизни. Я не читала никаких биографических книг о нем. Не читала письма Достоевского, не читала его мемуары, если они есть. Но я точно знаю, что Достоевский был нормальным, хорошим писателем. Да возможно, в периоды его жизни были тяжелы. Хотя, подождите, может «Записки из мертвого дома» о его ссылке на каторгу? Если да, то я кое-что знаю. Ну, вот мое новое разочарование, я ожидала, что эта книга будет атмосферной, полной впечатлений о Петербурге, осени, в крайнем случае, восхищении Достоевским.
Но, что я получила? Разочарование и ничего больше.
Если вам нравится читать, как оскорбляют вашего любимого писателя, или вы не любите вообще Достоевского, то эта книга, конечно же, для вас. Особенно книга рекомендована для тех, кто ненавидит его творчество. Я думаю, эта книга их восхитит. Она полна всякого, что обличает Достоевского не в лучшем свете.
Но, что же это такое? Где осень, где любовь к любимому писателю? Нет, этот автор южноафриканская выскочка. Вот кто он. Так опозорить великого человека. Так низко пасть, чтобы писать такие гнусности. Мне искренне жаль Кутзее. Наверное, у него не все дома.
Кутзее явно не любил Достоевского. У меня во время чтения вызывалось раздражение и отторжение от книги.
Мне искренне неприятна эта книга. Я не знаю, на каких основаниях можно так было судить Достоевского, но прежде чем опубликовывать эту книгу, хоть подумал бы, что его южноафриканский нрав подходит только для таких людей как он.
Простите, но прежде чем читать, подумайте, стоит ли такая литература дорого потраченного даром времени.
Вот и думаю, стоит ли читать другие книги этого автора, если я так обожглась этой книгой?

Ну судите строго рецензию, это только мое мнение.