Машенька. Подвиг

Это история Мартына Эдельвейса, который в подростковом возрасте бежал вместе с матерью из большевистской России сначала в Крым, а дальше через Грецию в Швейцарию, к двоюродному брату отца.
Мартын по сути своей наивный мечтатель с пылким воображением. Он одинокий скиталец, который ищет себя и свое место в мире. Студенчество, творчество, физический труд, любовь, дружба - ни что не может его успокоить, поглотить, остановить. Он решается на отчаянный, безумный шаг, думая, что это поможет ему примириться с самим собой, с жизнью.
Мне не близок ни герой, ни его мотивация, однако, шикарный набоковский стиль, его емкость и красота как всегда волшебны!

Каждый новый автор - это новая вселенная образов, мыслей, чувств; новый вкус и цвет языка, которым написаны произведения; новые мурашки по коже и ночные размышления; новые любовь и ненависть к персонажам. Я приоткрыла дверцу в творчество Набокова и немного расстроилась, что не сделала этого раньше, возможно потому, что не хотела пробовать на вкус, уже набившую всем оскомину, "Лолиту".

Лев Ганин молодой эмигрант, проживает в Берлине заработанные ранее деньги, бездельничает, оттягивает момент отъезда и поиска новой работы, оттягивает разрыв с нелюбимой, порой противной ему Людмилой, его жизнь серая, хмурая, бесцельная. Живет он в пансионе в окружении таких же как он эмигрантов, у каждого из которых свои история и грусть. И вдруг, некое событие (не хочу спойлерить) врывается в его жизнь ярким солнечным лучем надежды и радости...

Как часто мы пытаемся воскресить прошлое, вдохнуть жизнь в давно почившие отношения, чувства?! Нам кажется, что оживив события и людей тех дней, перенеся их в настоящее, мы будем столь же счастливы, беспечны, любимы - нужное подчеркнуть. Нас вдохновляет само воспоминание о счастье, мы идеализируем это воспоминание, пестуем его, доводим до совершенства, забывая все, что может его омрачить. Хватаемся за эти воспоминания как за спасательный круг, последнюю соломинку способную спасти нас от жестокой действительности. И хорошо, если нам хватает все же мужества осознать, что воспоминания - это просто воспоминания; осознать и пойти дальше!

Взялась читать Набокова, давно хотелось после "Лолиты" и "Дара". Много слышала разного, противоречивого, но, как я уже говорила как-то, литература, написанная в конце позапрошлого - начале прошлого века, оказывает на меня до странности терапевтический эффект. Вопреки, порой, царящему там в подавляющем большинстве настроению.
"Машенька", впрочем, роман отнюдь не беспросветный, хотя эмигрантские нотки тоски и безнадежности, чувства утраты и звучат в нем, приправленный фирменным набоковским стилем, его вычурным, переплетенным языком со странными, искаженными метафорами и сравнениями.
Действие камерное, происходит в пансионе для эмигрантов и в воспоминаниях героя. Да, на задворках есть еще где-то Берлин, но пансион этот - замкнутый мирок, из которого нет выхода, и упоминаемые окрестности кажутся лишь закономерным приложением к нему, не более. Вещь в себе и целый мир.
Главный герой, Ганин, герой странный. Есть в нем отдельные привлекательные черты, и все же, он, скорее, отталкивает, чем вызывает сочувствие. Своим снобизмом и презрением к слабости, старости и столь ненавидимой "пошлости", презрением, вполне свойственным молодой здоровой юности, полной сил, несмотря на все утраты, понятным презрением, но оттого не более привлекательным.
Не Машеньку любит Ганин, а свое воспоминание о ней. Она для него не более чем образ, соединяющий в себе утраченный рай, утраченную родину, которая, в свою очередь, тоже не настоящая, а созданная сплавом памяти и воображения, да старую любовь юных, отдаленных лет. А впрочем, Машеньку Ганин не любил даже тогда, когда она была рядом с ним. Сейчас в ней он любит воспоминание свое, а тогда - мечту, прекрасную иллюзию, которая тут же, вместе с его "любовью" рассыпалась в пыль, стоило ей только воплотиться в жизнь.
Посыл понятный, образы всегда ярче, притягательнее, кажутся значительней, чем реальность. И все же они не настоящие. За такой красивой сказкой о Машеньке нельзя разглядеть и полюбить живую Машеньку, настоящую женщину. А Ганин, похоже, и вовсе любить не способен, - не только ее, вообще кого бы то ни было. Он тоже замкнут в себе, в своих воспоминаниях и чувствах, как все насельники этого пансиона.
Но, однако, есть, по меньшей мере одна черта, за которую Ганина стоит уважать. Он - единственный среди всех постояльцев! - нашел в себе силы, полностью насладившись мечтой и впитав ее, двинуться дальше, покинуть пределы пансиона, разорвать заколдованный круг, сделав шаг в будущее. Собственно, именно из-за этого финала я склонна рассматривать роман, скорее, как позитивный, чем трагический.

«Машенька» - третий прочитанный роман у уже успевшего полюбиться Набокова. Удивляет насколько отличаются друг от друга эти три прочитанные книги: «Камера обскура» с бурно развивающимся сюжетом, антиутопия «Приглашение на казнь» с элементами абсурдизма и вот теперь грустная и лирическая «Машенька».

Фрагмент прекрасной картины Борисова-Мусатова на обложке сразу настраивает на лирическую волну, но на первых страницах мы оказываемся в Берлине, в лифте пансионата для русских эмигрантов которого застревает главный герой Ганин с болтливым Алферовым. Все прекрасное и романтическое осталось в воспоминаниях о Машеньке и о Родине.

Книгу было легко и приятно читать, но все же решающую роль для высокой оценки сыграл финал, который для меня оказался совершенно непредсказуемым, так же как непредсказуемым и презренным мне показалось решение Ганина о том, что он имеет право вот так вторгнуться в чужую жизнь, каким бы недостойным по его мнению не был Алферов.

Роман во многом автобиографичен: Машенька – «сестра-близнец» первой любви Набокова, Тамары. Сам автор отмечает, что, к его удивлению, в этом раннем романтизированном романе ему удается правдивее изобразить реальность, чем в строго биографичноых «Других берегах». Объясняет он это тем, что просто-напросто на момент написания «Мащеньки» воспоминания эти были гораздо более свежими, чем 25 лет спустя, во время работы над «Другими берегами».

Очень долго думала, как написать рецензию, не переходя на личности, так сказать. Страсть к Владимиру Набокову лично для меня явление непонятное. Но, возможно, я начала не с тех книг. Машенька - одна из них. И в ней для меня лично не так всё. Нескончаемые описания природы и быта эмигрантов - не совсем то, что я хочу получить, читая книги. Ностальгия, тоска по утраченной Родине и юности не трогает, не вызывает сочувствия. Я не прониклась к страданиям Ганина, не увлеклась любовной линией. Меня не торкает неповторимый Набоковский стиль. Короче говоря, это не моя книга, не мой автор и не моя история. Это не хорошо и не плохо. Думаю, у Набокова хватает обожателей и без моей скромной персоны.