Новеллы

На этот небольшой рассказ "наткнулась" совершенно случайно в поисках произведений для очередного "челленджа". Прочитав аннотацию, заинтересовалась.

Прошло минут десять. Прочла рассказ. Недоумение. Пробежала ещё раз. Полезла в Википедию...

Почитала отзывы. Многие поступили как и я, читали неоднократно. Обогащенная всеми этими знаниями, прочитала третий раз. Подумала...

Решила поделиться.

Мой аналитический склад ума  требовал решения загадки. То есть, кто же все-таки убийца. Соблазн идти по пути "один из них лжет" или не один, так сказать, метод ненадежного рассказчика. Но здесь он не работает. Все трое говорят правду. Разбойник? Смысл ему врать, одним убийством больше, одним меньше, все равно казнят. Женщина на исповеди? Исповедь! Зачем? Ничего ведь не измениться. Ну а призраку - тем более. Он же  мертв. Его людские законы вообще никак уже не касаются. Таким образом сделала вывод - все они говорят правду.

Передо мной возникла картинка.

То есть, получается что истина есть. Но каждый мыслит "двумерно" и со своей "колокольни". Но как только мы переходим в трехмерное пространство, расширяем горизонты сознания, истина  открывается? Как там говорится про теорию струн? Если мы не можем представить двадцати шестимерное пространство, это не значит, что его нет.

Вроде все понятно. Истина есть, но достичь её невозможно, в силу нашей ограниченности. То есть  наша зашоренность не позволяет вычислить убийцу?  Или?

Ещё одна картинка.

На первый взгляд смысл то же самый. Все зависит от угла зрения. Только в этом случае переход в трехмерное пространство нам ничего не даст. Нужно ввести дополнительное условие. Как в карточках с цифрами - поставить точку.

Тогда становиться понятно, что это девятка. То есть получается, чтобы определится с истиной мы должны  задать ещё  условие. То есть истина зависит только от того, где мы захотим "поставить точку"? Получается, что истины никакой нет?

Возвращаясь к рассказу. Акутагава должен был "поставить точку", чтобы читатель смог ответить на вопрос: "Кто убийца?". Но видимо в этом и заключается гениальность произведения, что автор этого делать не стал.

Юмор всегда юмор висельника, и в случае надобности вы научитесь юмору именно на виселице, — говорил Моцарт в магическом театре Германа Гессе. Ну, как говорил... Смеялся. Тем самым леденящим кровь смехом Бессмертных.
Бессмертные любят шутить: Степной волк впервые был издан в том же году, что и «Каппа» Акутагавы.

Высшая форма смеха — смех загнанного в ловушку зверя; смех, возвышающий над, когда внутри находиться нет уже никаких сил.
Самая страшная форма смеха. Не просто так ведь волосы дыбом встают у тех смертных, кто слышит хохот обретших бессмертие?
Самая чистая форма смеха: смешнее всего — когда с каменным лицом.
Смех без смеха как единственный способ сказать самое важное-нужное-страшное как бы невзначай; сказать так, чтобы можно было притвориться, будто не услышал.

Смеяться как Бессмертные в год своей смерти — о да, так может лишь Акутагава. Любимый висельник, выбравший не петлю, но яд. Чем не последняя шутка, отыгранная, как и всегда, безупречно всерьез?

«В стране водяных» — что в Стране чудес. Не просто так ведь герой бросается за изумрудным каппой (только потом станет понятно, что каппы не изумрудные и не серые, а вовсе себе бесцветные или, вернее, всецветные — как хамелеоны, как лжецы, и как те, кто привык выживать, мимикрируя), и падает в яму вслед за Алисой, что бежала за белым кроликом полвека назад.
Там, на дне — не утопия и даже не анти-, там всё то же, пусть и наоборот. Сколько аллюзий, явных и скрытых переплетаются меж собой в мире капп? Вот он, момент, когда Кэрролл и Ницше, Толстой и Фицджеральд действуют сообща под знаменами абсурда — заливаясь смехом, от которого так восхитительно жутко.

А ведь пять лет спустя вышли китайские Записки о Кошачьем городе , где всё про то же, всё теми же средствами — гротеск и аллегория, сатира. Меняется место, меняется выдуманный народец, но не характер карикатуры и не ее адресат.
Смех там, правда, другой совсем. Но какое это имеет значение, если любой смех над собой — еще один шажок к смеху Бессмертных?

Рассказ, который я либо когда-то уже читала, но забыла об этом, либо же его слишком часто упоминали в других источниках, потому что однозначно суть этой истории мне уже была известна. Совсем небольшая зарисовка, написанная Акутагавой по сути для детей в рамках школьной программы. Речь пойдет об ужасном, беспощадном и жестоком разбойнике по имени Кандата. При жизни он только и знал, что воровал, убивал и грешил всеми возможными способами, а после смерти закономерно попал в ад и был обречен на муки, но, глянув на него с небес, Будда вспомнил, что один хороший поступок тот все же совершил, пощадив маленькую жизнь и не убив паука, повстречавшегося ему на пути. И тогда Будда решил дать разбойнику шанс и спустил в адские глубины паутинку, по которой можно было забраться на небеса. Не буду дальше спойлерить, так что, если вам интересно сумел ли грешник воспользоваться шансом или нет, читайте. Но мне кажется, что тут суть даже не в финале и итоге, а в самой мысли о том, что даже в самой черной душе могут быть проблески света, что один хороший поступок может затмить множество плохих и каждый достоин еще одного шанса. С этим можно соглашаться, можно нет, но поразмышлять об этом в любом случае стоит, а нет ничего лучше, чем произведения, которые способны заставить тебя размышлять даже если самой истории там на пару страничек.

И вот уже второй раз подряд я готова признать, что экранизация в виде серии мини-сериала пошла рассказу только на пользу, расширив его историю. Во-первых, мне очень понравилось то, как изобразили Кандату, он не перестал вызывать ужас своими поступками, в нем есть даже что-то звериное в его пренебрежении человеческой жизнью в угоду своим прихотям, но при этом он вышел каким-то дьявольски харизматичным, когда смотришь и понимаешь, что перед тобой откровенный мерзавец, но что-то в этом мерзавце есть... Во-вторых, если в рассказе было лишь упомянуто, что при жизни разбойник творил всяческие бесчинства, то на экране все его поступки показаны очень ярко и красочно и действительно понимаешь насколько черна его душа, насколько жестоким и беспринципным он был при жизни, насколько заслуженно его посмертное наказание... Да и его встреча с пауком, которая в дальнейшем сыграла столь важную сюжетную роль, стала объемнее что ли. Ну и в-третьих, мне очень понравилось какое-то сюрреалистическое и психоделическое изображение ада, довольно необычное и нестандартное решение, так что рискну посоветовать не только рассказ к прочтению, но и серию к просмотру.

Рассказ предлагает нам поразмышлять над тем, что есть счастье, и всегда ли возможно отличить его от злосчастья. Насколько наши ретроспективные рассуждения и оценки (а большинство подобных размышлений происходят, как и в этом рассказе, постфактум) соотносятся с тем моментом, когда рассматриваемые события происходили в реальности? Можно ли выторговывать себе благополучие? И насколько корректно судить о поступках других со стороны? По этому поводу я сразу вспоминаю цитату из «Великого Гэтсби»: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди обладают теми преимуществами, которыми обладаешь ты».
Легко старику, который в этой коротенькой новелле рассказывает молодому подмастерью историю девушки, выносить суждения, когда он знает, чем дело кончилось (впрочем, он не осуждает девушку, а скорее предостерегает от подобного «счастья»). Очевидная поверхностность суждения характерна для неопытного подмастерья, который приравнивает финансовое благополучие к обретению счастья. Его мнение о поступках девушки можно кратко выразить следующей фразой, если придать ей оттенок отчаянной смелости:

Рассказ вращается вокруг того, что бедная девушка не смогла противостоять искушению, неожиданно наткнувшись на «бесчисленные ящики со всякими сокровищами». Так ли удивительно, что, увидев сон в считающуюся магической ночь, она уверовала, что всё делает правильно и без раздумий пошла за незнакомым человеком, который, казалось, полностью соответствовал привидевшемуся ей в сновидении?
Если в рассказе «Святой» Акутагава обыгрывает евангельский мотив «каждому воздастся по его вере» и выводит героя, который достиг святости, потому что не усомнился, то здесь, на мой взгляд, имеет место нечто обратное. Девушке, вероятно, стоило засомневаться, подумать, прежде чем следовать за незнакомцем… Сомневаться или быть твёрдым в вере? Всё зависит от конкретных обстоятельств. Каждый случай индивидуален, единого рецепта здесь быть не может.
В истории подвергающейся искусу девушки, как мне кажется, стоит обратить внимание на два момента. Первое – это то, что девушка уже было совсем собралась уходить, но её остановило неожиданное появление пожилой монахини.

Получается, что эта совершенно безобидная на первый взгляд монахиня играет роль своеобразного демона-искусителя. Тут хочется вспомнить другой рассказ автора, «Ворота Расемон», где главный герой - обнищавший слуга - решается стать вором и разбойником в результате судьбоносной встречи со старухой. Её речи о дозволенности, или даже оправданности, недостойных поступков в определённых обстоятельствах («Только я не думаю, что она делала худо. Без этого она умерла бы с голоду, значит, делала поневоле. Вот потому я не думаю, что и я делаю худо, нет! Ведь я тоже без этого умру с голоду, значит, и я делаю поневоле. И эта женщина - она ведь хорошо знала, что значит делать поневоле, - она бы, наверно, меня не осудила…») приводят к тому, что у него не остаётся сомнений. Если старухе можно «грешить поневоле», значит можно и ему...

Но вернёмся к счастью, граничащему со злосчастьем. Второе, что бросается в глаза - неожиданное сочувствие, которое героиня невольно испытывает к соблазнившему её вору. Непросто всё, очень непросто в мире чувств.
И последнее - жизнеутверждающее, оптимистичное название контрастирует с довольно печальным содержанием этой истории, произошедшей после двадцати одного дня традиционных молитв, возносимых Каннон-саме, так же как и с финальным разговором старика и молодого подмастерья.

Берясь за повесть-притчу одного из моих любимых японских писателей, я знала, что это будет не красивая сказка, несмотря на заявленный жанр мифологического фэнтези. Я знала, что здесь сюжет был взят из средневековых японских мифов о водяных каппа, переработан и превращен в социальную сатиру. Но я опасалась, что это будет несколько устаревше, ведь написано было это произведение почти век назад, аж в 1927 году. Но нет, не устареет эта вещь никогда. Потому что люди не меняются, а здесь сатира не только на общество, но и на отдельные типажи людей. И даже на отдельные ситуации. Читаешь и периодически мысль пробегает, что вот это я видела в реальности, только не в мире-перевертыше Рюноске Агутагава, а здесь, в нашей современной действительности. Ну, например:

Или такой случай:

Уверена, что перевести «куак!» с каппского на русский сможет любой, буквы, из которых состоит слово, которое у нас уже тоже можно считать междометием, сами заменяют к, у, а и к на себя и складывается в нужном порядке.

Не менее метки аллегории и метафоры. Вывернутые. Тут надо перевернуть, но периодически смысл вполне прям, как в ситуации с уволенными рабочими, как картинка, иллюстрирующая, что для многих увольнение и есть смерть, потому что жить стало не на что, а значит или медленная гибель от голода, или самоубийство. Так что каппы демонстрируют всего лишь практичность, тем более, что уже из начала повести мы знает, что такие слова как гуманность и справедливость вызывают у этих существ только хохот. Да и правда, кому бы упрекать их жестокости и циничности, так только не людям:

Заодно и цены падают. Сплошная польза.

На самом деле каппы и люди очень похожи. Но у капп есть такое качество, как честность перед собой. И перед всеми. Даже в перевернутом виде честность остается честностью. Наверно поэтому Акутагава изобразил их такими: циничными, ржущими над гуманостью, уничтожающими младенцев в утробе матери, если эти готовые появится на свет дети объявляют, что рождаться вовсе не хотят, не гнушающимися каннибализма - они не прикрываются ничем, никакими красивыми словами и понятиями. Какие есть, такие и есть. Что есть у них, то и есть.

И насколько бы страшной мы не воспринимали страну водяных, я понимаю, почему главный герой так хотел туда вернуться.

Тут того, что хотелось бы привести в цитатах. Да почти всю повесть на них можно растащить. Одни выдержки из книги философа Магга чего стоят. Или рассказы о святых в Великом храме. Или диалоги.

Отдельного внимания заслуживают персонажи, которых тут представил Акутагава во всем их разнообразии. Тут представители всех классов и профессий, а также деятели культуры и науки. Скорее всего сам Акутагава стал прообразом поэта Токка, ведь его герой убежден, что "искусство не подвержено никаким влияниям, что оно должно быть искусством для искусства, что художник, следовательно, обязан быть прежде всего сверхчеловеком, преступившим добро и зло". Это очень схоже со взглядами самого писателя. Можно возразить, что Акутагава сам подвергся влиянию западной литературы, а для данной повести-притчи идеи были заимствованы у Анатоля Франса из его «Острова пингвинов» и антиутопий Свифта. А может он читал и "Иной свет, или Государства и Империи Луны" Сирано де Бержерака, потому что параллели тоже проглядываются, но у француза сатира раскрывается в основном с помощью гротеска. И всё же будет большой ошибкой считать, что это заимствование или переделка. Это иной взгляд. Это само мировоззрение писателя - в своем предсмертном письме он написал то, что ранее отразил в этом произведении:

Много общего у Токка и Рюноскэ. Нервное расстройство, бессонница, истощение духовное. Токк выдохся.И в том же году, когда вышла повесть, поставил точку и сам Акутагава.

Сатира. Горькая. Не смешная. Несмотря на наличие вроде как нелепых картин, странного и по-идиотски на наш взгляд устроенного общества, на прямолинейность и извращенную честность капп, на философский принцип «О содеянном тобою зле скажи сам, и зло исчезнет само собой…» и прочее, над чем можно было бы посмеятся, смеха не возникает. Обратный эффект - горько становится. Тут не скажешь лучше, чем Рюноскэ Акатугава устами своего персонажа, студента Раппа:

Когда-то давно я прочитала выражение, которое мне очень понравилось и соответственно запомнилось: Правда, как люстра. Все её видят, но каждый смотрит на неё из своего угла. К сожалению, не помню, кто сказал, но часто вспоминаю его, настолько оно красноречиво и ёмко.

Вот и при чтении данного рассказа прославленного японского писателя оно всё чаще приходило на ум по мере продвижения вглубь чащи и текста.
Ни для кого не секрет, что любое событие, будь то важное или не очень, даже двое свидетелей расскажут с разными акцентами, исходя из собственных предпочтений, опыта, интереса и прочее, и прочее...Пропуская через себя, человек вроде обычные и явные вещи воспринимает через призму собственного сознания и правда оборачивается той самой люстрой, на которую каждый смотрит под собственным углом.

В своем небольшом рассказе Р. Акутагава предлагает каждому читающему поразмышлять не только над тем, что же действительно произошло в чаще, где из действующих лиц оказались двое мужчин и одна женщина, но и убедительно демонстрирует насколько одни и те-же обстоятельства порой по разному воспринимаются людьми, когда поиск правды становится трудным делом распутывания множества предубеждений и ложной веры в истинность рассказываемого.

Этот рассказ я давно хотела перечитать, он для меня довольно значимый, впервые читала его лет пятнадцать назад, но он произвел на меня такое мощное впечатление, что основной сюжет намертво впечатался в память. А еще это одно из первых, если не самое первое произведение японской литературы, что я прочла в своей жизни. Ну что могу сказать, силы своей от перепрочтения рассказ не потерял, да и интерес не ослабился от знания развязки, вот что значит действительно хорошо и мощно написано.

Речь пойдет об одаренном и талантливом художнике Ёсихиде, что жил когда-то давным-давно при правлении его светлости. А рассказ поведет дворцовая служанка, которая сама говорит, что особым умом или проницательностью не отличается, а потому история тут непростая, за словами рассказчицы можно увидеть гораздо большее чем она озвучивает в силу своей простоты и недалекого ума. Ёсихиде был человеком мрачным, жестким, а то и жестоким, ради идеальной картины не жалел ни себя, ни учеников, подвергая их порой мучениям и опасностям, и помимо своего искусства любил лишь свою единственную дочь. Эта юная девушка была хороша как внешне, так и внутренне, что порой становится только минусом, если попасться на глаза тому, кто обладает большой властью, но не большой совестью. Ёсихиде не раз и не два просил его светлость отпустить дочь с дворцовой службы, обещая и дальше верно служить ему своим искусством, но такие люди ставят свои желания превыше всего остального, а потому художник раз за разом получал отказ. Нигде в тексте не говорится напрямую, почему он так хотел забрать дочь оттуда, или почему та и сама жаждала возвращения домой, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять все происходящее. Концовка по истине ужасна и даже не знаю, кто меня в ней пугает больше: художник или его светлость, могу только сказать, что самым человечным существом оказалась ручная обезьянка...

А вот экранизация в этот раз меня оставила в несколько неоднозначных чувствах, если воспринимать ее как самостоятельное произведение, то она шикарна, если как экранизацию, то уж больно она по мотивам, все стало гораздо прозрачнее и однозначнее, да и мотивы действующих лиц сильно изменились. Пожалуй, тут все же первоисточник выигрывает по силе эмоционального воздействия, порой слово ярче и нагляднее изображения.

Не являюсь откровенным любителем японской литературы, мало что здесь читал. Решил послушать рассказ, чтобы получить какое-то о ней представление. Ну и вообще мне сейчас интересна тема "счастья", читаю и слушаю разные тексты в связи с этим.

Наверное, несколько осложняет восприятие специфический культурный колорит, связанный с сюжетом рассказа. Тот случай, когда форма мешает понять смысл, как минимум.

Попытаюсь не спойлерить. В рассказе поднята история веры и безверия, на фоне традиционного поклонения местным японским богам. В связи с этим передаётся история того, что в ответ на молитвы героиня рассказа получает желаемое, участвуя в таком поклонении, что как бы подтверждает правоту верующих. Но обстоятельства, описанные в рассказе, когда девушка получает желаемое, неприятные и пугающие, ставят под вопрос полученный результат, стоит ли с такого рода поклонением вообще связываться. Подобно тому как поедание мороженного с песком дает очень смешанные чувства, когда этот песок сильно отравляет удовольствие поглощения лакомства. Счастье весьма сомнительное, даже при обретении желаемого.

В авраамических традициях по этому поводу бы заметили, что поклонение неистинному Богу равнозначно поклонению бесам и чертям и принесёт человеку только плохое, губит душу человеческую итд... Есть здесь определённый резон, хотя сильная категоричность может не всегда вдохновлять.

В Индии бы дали возможно разные ответы на этот счет. Один из таких ответов - когда различается поклонение Верховному Богу и Дэвам - полубогам, могущественные существам, которые однако по своему могуществу не могут никак сравниться со Всевышним. Поклонение им может дать порой желаемые преходящие плоды, но не возвышает человека до уровня благочестия и святости, чего можно достичь только благодаря чистой преданности Всевышнему. То есть выбор за человеком, кому ему поклоняться. Можно получить при этом действительно разные результаты.

По этой классификации японские боги - Дэвы. Результат могут дать, но далеко не оптимальный. Когда не всегда понятно, стоит ли того результата это поклонение. Стоит ли овчинка выделки)

Что-то не везет мне в последнее время с малой японской прозой...

Интересная задумка новеллы (повествование об одном событии - жутком преступлении - с точки зрения разных лиц, причем это порой совершенно противоположные мнения), но все как-то, на мой взгляд, ужасно запутано и, что самое главное, я вообще не поняла смысл этого произведения. Для чего оно написано? По моему скромному мнению, литература должна делать человека лучше, должна быть какая-то мораль в конце. Здесь же все перечисление ужасов и человеческих страданий обрывается последним рассказчиком, поэтому у меня еще осталось ощущение какой-то недосказанности (что хотел сказать этим произведением автор? Какую мысль донести до своих читателей? Описать страдания ради самих страданий? Вот это мне, к сожалению, осталось непонятным), а может, просто, японская малая проза - не мой жанр, грустное, жуткое, тяжелое произведение, явно на любителя... 3/5