Армагед-дом

Роман был написан еще в 1999 г., но и в 2022 г. сохраняет актуальность благодаря глубокому психологизму и гуманистическим идеям. Дяченко задаются вопросом, как жили бы люди, если бы знали, что каждые 20 лет они сами, их близкие или друзья могут умереть. И приходят к выводу, что почти ничего бы не изменилось. Большинство людей все также закрывалось бы в собственном мирке и не думало о будущем. А люди, стремящиеся что-то изменить, воспринимались бы ими с недоверием. Большинство политиков все так же стремилось бы к удержанию власти любой ценой. И не зря, ведь для элиты условия эвакуации при наступлении апокалипсиса гораздо комфортнее, чем у простого люда. Все это грустно, но узнаваемо и достоверно. Особенно потому, что авторы описывают не абстрактный Запад, а наши родные реалии.
Цикличность истории доведена Дяченко до предела. После каждого апокалипсиса мир проходит несколько этапов – от восстановления и расцвета до угасания и упадка. И последние полгода самые тяжелые - увеличивается число преступлений и самоубийств, наступают голод и падение морали. Такие постоянные повторения не только дают возможность людям нового поколения принять другие решения и стать лучше, но и во всей красе демонстрируют традиционалистские установки. Например, в первые 3 года после апокалипсиса все выжившие девушки должны беременеть и рожать – это их обязанность для увеличения численности населения, потом способность к деторождению исчезает до начала нового цикла. Те, кто, как Лида, не хотят этого делать из-за учебы или по другим причинам, подвергаются огромному давлению, фактически считаются людьми второго сорта. Цикличность означает проживание раз за разом единственного возможного сценария. Попытки свернуть с него жестко порицаются.
Главная героиня книги Лида – обычная девушка, которая перед своим первым апокалипсисом по воле случая знакомится с политиком, выступающим за бОльшую справедливость при организации эвакуации. Политик апокалипсис не переживет, но Лида проносит его идеи через всю жизнь, пытаясь разгадать природу появления Ворот и понять, как спасти как можно больше людей. Такая целеустремленность впечатляет, хотя иногда ее поступки и мысли кажутся наивными.
Надо отметить и образный язык, связывающий природу, эмоции и общее настроение в зависимости от периода цикла. Метафора «Небо походило на лежалую дохлую чайку» надолго останется в моем сердце.

Тяжелая для меня книга. Начинала читать дважды. И дважды чуть на том же моменте не бросила. Но одумалась, дала книге второй шанс. Может, зря, потому что книга как началась читаться тяжело, так и дальше шла с жутким скрипом. Не моя книга - ни язык, ни сюжет не зашел. Главная героиня от книги, скажем так, пыталась отвадить. Странная девушка. Книга про конец света, который случается раз в двадцать лет, а девушка, которая по мере продвижения книги становится женщиной и бабушкой, перетягивает одеяло на себя и свои любовно-карьерные проблемы. Да еще и бы любовь была у нее стандартная, хотя бы приятная, так ведь нет!.. Романтические чувства главная героиня - Лидка, не Лидия, а именно Лидка, испытывала к мужчинам, которые ей ну никак не подходили. К отцу своего ровесника, к примеру. Или к тому, кто ей разве что в сыновья не годится. И так прожила свою жизнь наша Лидка от конца света к концу света. Вроде и не стерва, а все не то и не так, и не туда и не таким образом. И книга вся такая: рваная, неровная, с перепадами, с отрезками жизни, в которые будто бы ничего не происходило. В общем как-то все печально, неправильно.

Уже читала несколько книг Дяченко и знала, что по жанру их хоть и относят к фантастике, но социальные и просто личные человеческие драмы там тоже в немалой степени присутствуют. Это мне всегда у них нравилось, но вот в данном случае, пожалуй, фантастики в книжке для меня оказалось все-таки маловато. Сама идея очень даже интересна - каждые двадцать лет случается "апокалипсис", человечество спасается в таинственных Воротах, которые неизвестно откуда появляются, а после апокалипсиса жизнь опять продолжается, еще двадцать лет вплоть до нового "конца света", и так далее. Вот такой круговорот апокалипсиса, который вызывает определенные подозрения, что кто-то, какие-то высшие силы не дают развиваться человечеству, заставляют его топтаться на одном и том же месте.
Похоже, целью авторов, было показать поведение людей и изменения в обществе до, во время и после апокалипсисов, исследовать не столько причины самого явления, сколько морально-этические аспекты поведения самих людей. Возможно ли, как призывал один из героев этой книги - войти в Ворота не спеша, с гордо поднятой головой, помогая немощным и слабым? Или же неискоренимое человеческое желание выжить любым способом возьмет свое, и как всегда, во время всех "апокалипсисов" или мировых катаклизмов, люди будут ломиться в Ворота всей толпой, пытаясь спастись сами и отталкивая и затаптывая других? Этично ли "классифицировать" людей по степени "полезности" для общества и вводить "условленное" время, когда первыми в Ворота проходит высшее руководство, дабы после апокалипсиса власть оставалась на месте и не было никакой анархии, затем - высококвалифицированные специалисты, без которых у общества будет слишком мало шансов для развития, и наконец, все остальные, простые смертные? А может, надо заранее вводить "военное положение" и на протяжении многих лет тренировать людей на готовность к "концу света" - в любой момент среди ночи вскакивать с постели и организованными группами, без паники, проходить к предполагаемым Воротам? Может быть, тогда способность выжить во время апокалипсиса сформируется на генетическом уровне? Только не грозит ли это в свою очередь диктатурой и тоталитаризмом, когда личность человека нивелируется и он становится то ли маленьким винтиком в государственной машине, то ли просто подопытным кроликом? Это явно напоминает наше не столь отдаленное прошлое, когда всем заправляла коммунистическая партия и ее бессменные руководители.
На протяжении жизни главной героини Лидки Сотовой можно пронаблюдать все эти изменения в обществе. И это, с одной стороны, мне было интересно, поскольку я люблю такую социальную фантастику. Но как же меня достали личные любовные драмы героини! Это было невыносимо, все эти ее романы и "хочу-не хочу" ребенка и т.д., ну просто тоска зеленая читать. А тем временем, тема Ворот так и осталась не раскрыта. Действительно ли, какие-то высшие силы специально устраивали такие регулярные "кровопускания" человечеству? Откуда появлялись Ворота и как они работали, отбирались ли "ими" по какому-то принципу люди для спасения? На самом ли деле требовалось какое-то самопожертвование со стороны хотя бы одного человека, чтобы апокалипсисы прекратились? Все это так и осталось за кадром, увы, приходится довольствоваться собственными домыслами.

«И так же, как во дни Ноя, ели, пили, женились…» - Тема «Обыватель и апокалипсис» стара как мир, и Ной был первым размышлятелем на эту тему, уже в силу того, что он же был и свидетелем. С тех пор человечество, мало изменившись по своему внутридушевному устройству, по-прежнему регулярно даёт повод поразмышлять над поведением самого массового своего представителя в условиях масштабной модели конца всего на практике и полномасштабной его версии в теории. Одно из самых мощных и убийственных высказываний на этот счёт – «Меланхолия» Ларса фон Триера. Помните, как свадебный лимузин (образ человечества) никак не может вписаться в узкую извилистую дорожку, ведущую к месту брачевания? Как за пять дней до катастрофы, про которую известно всем, гости упорно делают вид, будто у них впереди век жизни? - Таков их способ не поддаваться ужасу в условиях, когда спасения нет.
За 12 лет до фон Триера Дяченки построили свой, ещё более безжалостный, Армагед – дом: они сделали конец света хроническим. В этой модели житель Земли может пережить их до четырёх штук. Или не пережить. Потому что спасательными средствами - довольно мистического свойства - воспользоваться удаётся не всем. И тут выясняется, что дабы повысить свои шансы на спасение, обыватель расчеловечивается. В период между армагеддонами – плавно, а непосредственно в момент его – бурно.
На протяжении своей жизни главная героиня Лидка переживает четыре апокалипсиса и – соответственно – три межапокалиптичных периода, каждый из которых представляет собой классическую социально-политическую модель: стандартная буржуазно-демократическая, тоталитарная и посттоталитарная. В зависимости от давления государства обыватель ведёт себя лучше или хуже, но всегда выбирает одно: если кирдык не завтра, то семья должна быть накормлена, а доход стабильным; если же время вышло, то человеческое выживанью мешает. Лидка – почти единственная из героев, кто человеческое в себе раз за разом спасает и ломается таки на банальном – но и на одном из мощнейших – материнском инстинкте.
В конструкцию своего Армагед-дома авторы удачно и на новом уровне вмонтировали идею, позаимствованную у АБС. Помните «Жук в муравейнике», страшноватый эпизод, где Абалкин и голован обнаруживают место, через которое неизвестно кем, как, куда и почему произошла эвакуация (если это была эвакуация, а не что-то другое) населения целого города? У Дяченок Ворота, в которых можно переждать текущий апокалипсис, выполняют не только спасательную функцию. Это ещё и реально существующий артефакт, однозначно и объективно подтверждающий существование неких высших сил (от инопланетян до Бога), вершащих судьбы людей и человечества. Казалось бы – это и есть та самая мотивация, которой так не хватает человеку, чтобы преображая себя начать строить Царство Божие уже здесь и сейчас? Оказывается – нет. – Нужна инструкция по эксплуатации, с гарантиями от производителя о воспоследующих благах, заверенная подписью «Бог» или «Странники», а лучше подкреплённая аппаратом насилия, набранном из ангелов. (Легко было Моисею распределять манну – у него под рукой скрижали были, и то намаялся.) Поэтому так понятна мотивация тех, или Того, кто устроил этот хронический – с интервалом в 20 лет – армагеддон: человечеству нужен намордник, чтобы оно не загрызло само себя или не вырвалось в этом пещерном состоянии в дальний космос. Недаром, после первого же пропущенного конца света армия, тысячу лет занимавшаяся сдерживанием чудовищ, была легко переориентирована на войну с соседом.
Но если с человечеством так всё печально, если ничего, кроме мучений, оно ничего себе не приносит, может гуманнее этот проект закрыть? – Формально оптимистичный финал говорит о том, что 57 апокалипсисов для него не прошли даром, и назойливые удары по почкам таки заставили его временно отшатнуться от пропасти. А значит косвенно и неоднозначно нашла подтверждение гипотеза об ещё и фильтрующем и тестирующем свойстве Ворот. И хотя мы не знаем, по какому параметру шёл отсев и тестирование (ещё одна отсылка к АБС – Меморандум Бломберга и Инцидент в М. Пеше), результатом его стало возвращение в обиход человечества идеи жертвенности во имя ближнего. Что автор этой идеи и сделал довольно рутинно и незаметно в свои 33года. Впрочем, это совсем другая, теперь уже библейская история.

Мир, в котором уже больше тысячи лет регулярно, с интервалом в 20 лет, случается Апокалипсис. И из моря выходят звери, и огонь с пеплом рушатся с небес. Каждый раз стихия стирает с лица земли все, что было построено за это время. Но кто-то или что-то каждый раз спасает людей, открывая для них Врата. И кто успеет в них пройти – тот спасется, а кто нет… того не станет.
Раз за разом цивилизация отбрасывается назад, раз за разом во Врата врываются не люди, но толпа.

Дальше...

И все же, не смотря ни на что, люди живут. Отстраивают города, возрождают науку, готовятся, как могут. Апокалипсис для них, конечно, опасен, но обыден.
Но как же живет этот мир? Давайте посмотрим.
Вот все, кто спасся, выходят из Врат. И начинается восстановление всего сразу. А что у нас главное? Популяция у нас главное. Поэтому в первый же год нового цикла все женщины входят с ощутимым животиком. Рожать-рожать-рожать. Быстрее-быстрее-быстрее. Есть всего несколько репродуктивных лет, и за это время надо восстановить популяцию. Иначе кто будет отстраивать все заново после очередного Апокалиписиа? Куда там «стране нужны ваши рекорды», куда там пренебрежению к чайлд-фри нашего мира! Если ты не рожаешь, ты подрываешь не устои, не чьи-то взгляды, ты разрушаешь надежду человечества на восстановление в следующем цикле.
В результате – сначала все-все-все рожают. Потом – все дети в ясли. Потом – воспитатели переквалифицируются в учителей.
Рожать-рожать-рожать. Быстрее-быстрее-быстрее. Не только молоденьким девочкам, приближающимся к сорокалетию – тоже можно и нужно. Слава им и почет. Семьи с младенцами стараются не «уплотнять», Пока не кончился репродуктивный период – ко всем женщинам уважение. Ей плохо? Помогите ей. Она же сосуд, бесценный сосуд наших надежд на будущее.
Любовь? Какая любовь? Ааа, да. Юношеские чувства, если кому повезет. Вынесенные из прошлого цикла. Если, конечно, объект воздыханий остался в живых. А если нет… Что ж. Можно познакомиться в парке. Или на улице. Спросить паспорт, показать свой. Если претендентов на фертильную самку… простите, на Сосуд Больших Надежд несколько – можно вытянуть жребий. И быстрее-быстрее, плодиться и размножаться. Дети – статусная вещь для мужчины. Без детей женщина – ничто и никто. Трагедии, написанные про бесплодных. Отказаться по собственной воле? Практически нереальная ситуация.
Но дети растут, время идет, и вот уже до нового Апокалипсиса остается совсем немного времени. Засада в том, что никто не может сказать точно, когда он будет. 20 лет, а дальше могут быть расхождения в несколько месяцев. И вот уже и школьники начинают плохо учиться, появляются разнообразные пророки, обещающие точно предсказать время катастрофы, а то и совсем кошмар – предрекают, что в этот раз над людьми никто не сжалится, и врата не откроются. Дефицит, все идет в запасники, запрятанные глубоко под землей, на улицах орудуют банды, жить страшно и даже иногда кажется, что и незачем. Девочки, даже бывшие отличницы, плюют на учебу по весьма резонной причине: вот Апокалипсис, потом восстановление, потом беременность, первые годы ребенка – ну какая учеба? Вы что? (Кстати, логика вам не напоминает логику некоторых наших современниц, минус катастрофа?)
И вот – наступает. Днем или ночью, зимой или летом, но наступает. Опять камни, опять огонь, опять гады морские. И – толпа. Неразумное сообщество разумных, которое сметает на своем пути все, которое давит упавших, которое рвется прочь из города… чтобы потом ждать, когда силы ГО объявят, где открылись Врата. Чтобы ринуться в них, спасая себя. Теряя последние признаки индивидуальности. Давя ногами друзей, родственников, детей, отцов, матерей…
Чтобы опять выйти на разоренную землю и начать все заново.
Бесконечный бег, от катастрофы до катастрофы, тысячу лет, не имея возможности вырваться из этого круга, не развивая науку, искусство, куда там, ведь времени нет, успеваешь только худо-бедно восстановить, что было.

И в этом мире живет девочка Лида. Не лучше и не хуже прочих. Учится в школе. Боится смерти. Много всего происходит в ее жизни. Взросление, проблемы, Апокалипсис, новая жизнь…
Она не хочет иметь детей. Она выходит замуж по расчету, и вроде бы посвящает себя науке… чтобы потом одним махом перечеркнуть все. Находить, терять, выплывать и снова терять почти все.
Если в начале книги как-то сопереживаешь ей, то уже к середине мне героиня была неприятна. Просто физически неприятна. Не знаю, почему. Вроде, ничего особо «демонического» в ней нет. Но нет и ничего привлекательного. Того, что заставляет сопереживать герою, того, что может заставить сочувствовать даже отрицательному персонажу.
Естественно, не обходится без великолепных штампов. «Бездетной женщине являются ее нерожденные дети». И про мерзопакостных училок тоже есть – героиня, в очередной раз все потеряв, приходит работать в школу. Такая типичная неудовлетворенная сучка, которая мстит всем и каждому за то, что у нее в жизни не сложилось.
Не любила она в жизни, не любила. На ее рабочем столе, проходя через все катастрофы и перипетии жизни, был портрет мужчины, в которого она влюбилась еще школьницей. Который погиб еще до первой катастрофы в жизни нашей героини.
Вот она, кажется, влюбляется. В мальчишку. Запретная любовь, непозволительные отношения. Призраки прошлого, проблемы настоящего, очередной Апокалипсис, опять проблемы, любимый (любимый ли?) мальчишка уезжает в далекую страну на заработки…
И снова героиня одна. И вот – что-то щелкает. То ли пресловутые биологические часы, то ли страх остаться одной. Она беременеет. Искусственное оплодотворение. Считается в том мире плохой приметой, но тем не менее, существует.
И снова взлеты и падения, развитие карьеры, растущий обожаемый сын. Научная работа и сын. Сын и научная работа. В мире не остается ничего, кроме этого.
Исследования в этом сумасшедшем мире, кстати, в основном нацелены на изучение (хотя, какое там изучение? Так, описание всего, что известно, тщательное собирание статистики и описание) Врат. И на то, у кого больше шансов спастись. Наша героиня занималась и первым, и вторым.
Если вы знаете людей хотя бы немного, то вы должны понимать, что существуют некие «списки». Льготная эвакуация. Пока людская толпа давит себе подобных на выходе из города и ждет сообщения о местоположении Врат, происходит «привилегированная» эвакуация. На машинах, под охраной, к еще пустым Вратам (правильно, несписочным информацию дают через час-полтора после их появления, когда уже пропустят всех по списку), к спасению и новой жизни!
Впервые узнав о списках (а информация эта закрытая), еще совсем молоденькая героиня возмущена, но еще ничего не может сделать. Во второй раз их наличие предается гласности, и к власти приходит тот, кто обещает равенство во всем. Кто бы сомневался, что наступает классическая тирания, и списки увеличиваются по крайней мере раза в два?
И третий раз. Списки есть. Истерики по их поводу нет. Все хотят в них попасть, но не у всех получается. Наша героиня – видный ученый, она попадает. Но увы, без сына.
И начинается долгий путь унижений, втаптываний себя в грязь, изыскания любого способа, только бы пропихнуть драгоценного сына в списочек, только бы его вывезли, только бы он был в безопасности.
Ценой жутких усилий, ценой доброго имени среди коллег и хорошей репутации, Лиде это удается. Для того, чтобы внешне согласный, но внутренне романтично-возмущенный подросток в последний момент выпрыгнул из машины, везущей счастливчиков ко спасению.

И больше Апокалипсисов не было. И в этот раз его не было. Вернулись в море гады морские, перестала дрожать земля и огонь небесный не спустился. А сын потом все равно погиб. Под пулями. Лет через десять, но какое это имеет значение для матери, пережившей собственного ребенка.

Может, я должна восхититься. Может, это произведение – ода нерассуждающей любви. Любви к цели, любви к жизни, любви к ребенку.
Но мне противно. Потому что на пути к этой цели все средства оказываются хороши. И я не знаю, до какой низости могу опуститься сама, преследуя высокую цель.

Мне отвратительна эта книга, и отвратительна ее героиня. Которой так хочется сопереживать в начале, и о которой думаешь «да что ж ты не сдохла в первый же раз, сука» в конце.

Я читала ее дважды и, пожалуй, не отказалась бы прочесть еще раз. Это фантастика, но какая-то очень жизненная, что ли.

Завязка сюжета -- мир, в котором каждые 20 лет происходит Апокалипсис, при чем точная дата каждый раз не известна. Начинаются катаклизмы, большая часть населения гибнет. Те, кто выжил, отстраивают мир, рожают побольше детей и живут со знанием того, что через два десятка лет будет очередной перезапуск.

В центре -- жизненная история девушки, которая растёт, учится любить и в какой-то мере бороться за свою жизнь. Привыкать к одним условиям и противостоять другим. Интересно, как по мне, прописаны герои, в них нет налета "идеальности". Нет спасителей, которые внезапно меняют исход сюжета, или образов прекрасных принцев, далеких от реальности.

Очень рекомендую. Но понравится не всем.

Я долго колебалась, как же оценить книгу, на 4 или 5. Книга показывает нам три цикла. Первый цикл я читала с огромным удовольствием до 2х часов ночи. Эта моя любимая тема - апокалипсис и психологические настроения людей. Было интересно, что же скрывает Зарудный, что будет с семьей Лиды, со всеми ребятами, как они изменятся после такого.

Второй цикл на волне первого я прочитала до середины и дальше не смогла. Повторно я взяла книгу в руки, только спустя 2 дня. В этой части столько самокопания, и Лидку становится реально жалко. Дяченко очень любят "дарить" своим героям тяжелые судьбы. Я начала переосмысливать свою жизнь и поняла, что этим летом я сама пережила свой первый апокалипсис. И, наверное, каждый человек переживает такие мрыги.

Третий цикл меня разочаровал. Я надеялась, что откроют тайну ворот и дальфинов. Но этот вопрос оставили открытым, и у меня создалось впечатление, что с самого начала книги до ее конца ничего не изменилось. Все чем занималась Лидка, все потеряло смысл.

И все оценю на 4 с большим плюсом, потому что для Лиды хотелось лучшей чем "маленький" человек роли.

Книга жуткая, если честно. С множеством ляпов, развешенных и нестрелянных ружей. Лидка мне противна с первой и до последней страницы книги. Как и Слава Зарудный. Единственный приятный персонаж в книге - Андрей. Но есть что-то заворживающе-правильное в их описании ситуации. Когда люди катятся вниз, не умея подняться выше. Когда ошейник надет на них с определнной целью, а они барахтаются в грязи, сохраняя только какие-то призрачные моральные нормы. Когда люди живут под Дамокловым мечом, не умея этот меч правильно понять. Сколько раз перечитваю, столько раз обнаруживаю еще и еще пласты.

При своем неоднозначном отношении к творчеству авторов, эту книгу могу выделить из общего ряда. Детально проработанный мир, на первый взгляд, не сильно отличающийся в своем устройстве, от знакомого нам, если бы не цикличный Апокалипсис, случающийся через равные промежутки времени. Апокалипсис, действительно разрушительный и смертоносный, но ставший практически обыденным явлением, так как человечество приспособилось и к этой, казалось бы , исключающей такую возможность, напасти - Армагеддон просто пережидается, затем выжившие возвращаются, заново отстраивают дома, ведут счет жертвам, рождают следующее поколение. На фоне столь драматичных событий разворачивается индивидуальная сюжетная линия главной героини.
В романе затронуто несколько интересных тем, заставляющих читателя возвращаться к ним снова и снова, когда книга уже дочитана. Поражает творческая фантазия Дяченко, позволившая столь детально и убедительно описать и устройство общества, существующего в таких специфических условиях, и психологию его отдельных представителей, неизбежно подверженную влиянию этих условий, и идеологию, науку, искусство, педагогику, вобщем - все аспекты этого мира, делающие его убедительным, ярким, живым.