В арбузном сахаре

Аборт: Исторический роман 1966 года.

На свете и так слишком много детей и слишком мало любви. Аборт - единственный выход.

Не смог удержаться и решил прочитать вторую книгу автора подряд. Все другие книги на время отложил, фильм тоже подождёт, усталость после работы не имеет значения, я знаю – во время чтения она отступит. Так оно и случилось. Всё выпало, я мог думать только об этом произведении.
В отличие от “В арбузном сахаре” в данном произведении есть чёткий сюжет, есть герои, но всё равно я узнаю ту дикую, ни на что не похожую, глубокую и символичную фантасмагорию. Правда теперь автор не сыплет столь открыто цветастыми метафорами, но право же, его маленькие, несколько размытые образы, описания и слова завораживают ничуть не хуже.
Тут легендарный язык Бротигана брал меня в плен столь же крепко, но совершенно незаметно. Я влюбился во всех героев в их дела, в их символы, которые поражали своей поэтичностью и силой. За простым, но драматичным сюжетом автор спрятал самый настоящий исторический роман, но в таком вот эстетически сюрреалистичном ключе. Книга о времени хиппи, книга о людях, кто в этом мире не дома. Библиотека, в которую приносят книги, которые никто никогда не прочитает, непередаваемый по силе образ женской двойственности – автор обладает просто поразительной способностью приписывать реальности то, что никак не может к ней относится в прямом смысле, но что маячит перед носом в переносной. Так, что ты и сам не замечаешь, как начинаешь ему верить. Ты проживаешь сон (не плохой и не хороший, а жизненный такой сон) в вывернутой реальности этого автора. И пусть не всё может быть понятно (несмотря на многочисленные подсказки автора, кои он покидал как в названии так и в содержании), пусть, зато есть повод потом его перечитать. Ради атмосферы, ради созерцания его таланта.

Золотой классик американской литературы Ричард Бротиган известен в первую очередь своим иным взглядом на мир, поэтичностью и красотой своего языка, глубиной своих метафор и символов, а также значительным наплевательством на внешнюю фабулу. Он является как раз тем классиком, что так повлияли на творчество Харуки Мураками, Эрленда Лу, Василия Аксёнов и Курта Воннегута. Мне ещё почему-то приходят на ум Борис Виан, Алессандро Барикко и Пол Остер…

Мы выпариваем арбузный сок до тех пор, пока не остается ничего, кроме сахара, потом мы придаем ему форму всего, что у нас есть, — наших жизней.

Это было моё первое знакомство с автором и оно совершенно точно удалось. У меня даже не поворачивается язык назвать это текстом, музыкой, или картиной. Тут что-то совсем иное, единое, невиданное. Это как раз тот самый пример, когда именно форма произведения имеет значение. Именно она ткёт содержание. Именно мелодии, цвета, что-то такое играет на чувствах, на разуме читателя, и именно из этой игры выплывает сюжет и смысл.
Эстетика, многоаспектность, неповторимость – вот что отличает этого автора ото всех остальных. И да, Бротиган оказался значительно чётче всех своих последователей. Он умудряется так совершенно балансировать на грани! - Он глубже чем Мураками, умереннее наивен чем Лу, понятнее Воннегута, сюрреалистичнее Виана, красивее и мелодичнее Барикко, конкретней Остера.
Это произведение искусства поразило меня! Я испытывал эстетическое наслаждение буквально от всего, что тут было! Все герои, все названия (особенно Смертидея), все диалоги, да вообще всё стояло исключительно на своём месте! Какая-то новая поэзия, просто!
И да, можно было бы сейчас выделить проблематику любовной линии, или смысловую составляющую названий, рассмотреть все противостояния, заговорить о пьянстве, о сладости, о смерти. Но как-то даже не хочется этого делать. Этот произведение не требует анализа. Только наслаждение и восхищение. Только ваше личное понимание. Городок Смертидея, края Забытых дел, добрые тигры-убийцы, цветовые дни, девушка, которая всегда наступает на определённое место моста, и конечно же арбузный сахар - всё тут сделано из него. Он повсюду, он сладок, он - жизнь. И всё это - символы, и всё это - жизнь. Такая вот оригинальная авторская попытка её осмыслить, заштриховать рафинадом... Блин, да даже если бы этот автор вообще ни о чём писал я был бы счастлив погрузиться в него, а он помимо своей красоты и исключительности невероятно глубок! Читайте, в общем. Ведь это очень маленькое и совершенно неповторимое чудо!

Роман знакомит читателя с неким миром под названием Арбузный сахар. Немногочисленные его жители живут в гармонии с природой. Практически все в этом мире сделано из арбузного сахара, хотя люди используют и другие материалы, в основном дерево и камень. Мир полон причудливых статуй (людей, еды, животных) и рек, наполненных форелью. Центральными в повествовании становятся два пространственных локуса: хороший, где царит добро и гармония - iDEATH (Смертидея), олицетворяющий зло и запустение - The Forgotten Works (в переводе - Забытые дела). Все очень фантастично, зыбко и нереально, будто во сне.

Столь же неуловима и история этого мира. Он словно существует вне времени и пространства. Самая загадочная история, несомненно, связана с тиграми. Когда-то люди Арбузного сахара жили с ними в мире, потом тигры стали пожирать людей, потом тигров истребили. Сцена, в которой герой вспоминает, как тигры ворвались в его дом, убили его родителей и обсуждали с ним арифметику, пока пожирали их тела, головокружительно сюрреалистична.

Сложно трактовать этот роман. Если предположить, что The Forgotten Works - это единственное, что осталось от былой высокотехнологичной цивилизации, то люди настоящего - этакие новые аборигены, свободные от технологий и выживающие за счет своих умений и того, что пошлет земля. В этом можно увидеть противостояние мира материалистического и природного. Потребительство и свобода, захламленный ад и утопический рай. Оттого, возможно, Кипяток и его банда, Маргарет, которых тянуло в мир Забытых дел, неизбежно погибают. Эта идея, как мне кажется, неплохо перекликается и с настроениями контркультуры 1960-х годов.

Примечательно, что о рассказчике мы ничего не знаем. Не знаем ни его имени, не узнаем его, даже прочитав текст. Скупые крохи информации о детстве, о том, что он когда-то работал над скульптурой колокола, а сейчас пишет роман - вот и все, что проясняется. Самая замечательная глава этого романа - “My name” - одновременно и самая поэтичная, и самая характеризующая. Я бы процитировала полностью, потому что роман стоит читать хотя бы ради этой главы, но позволю себе лишь кусочек:

Что перед нами? Ненадежный рассказчик? Сумасшедший? Альтер эго автора? Думаю, это на самом деле не важно. Как не важно и то, существует или нет, будет ли когда-нибудь существовать Арбузный сахар. В конце концов, это сон, или фантазия, или странная реальность - все зависит исключительно от восприятия читателя.

У этой книги есть как минимум одно неоспоримое достоинство: понять, стоит ли лично вам тратить на неё время, очень легко – всего-то прочитать первую главу. Если не понравится, можно смело бросать: дальше не прибавится ни ясности, ни структуры.
Лично я эту главу (две страницы в моём ридере) читала с добрый час. Дочитывала, возвращалась к началу и читала снова. И опять возвращалась, и читала своей кошке вслух. Ей понравилось. Я думала прочитать ей вслух всю книгу, но у меня быстро стал срываться голос.

Представьте себе, что дни различаются только цветом солнца, что всё вокруг сделано из арбузного сахара, а говорящие тигры предлагают рассказать вам сказку о кролике, пока едят ваших родителей. Если нравится – начинайте читать.

У персонажей Бротигана, которые ходят кругами, очень простой язык, который ходит кругами. Происходящее ирреально. В нём нельзя искать привычной логики. Привычные каноны здесь разрушены, и как только это перестаёт смущать, книга начинает приносить исключительное, изысканнейшее удовольствие – не надо ничего пытаться предугадать, не надо требовать логичности, не надо искать на стенах ружья: надо только расслабиться и смотреть, и позволить волнам повествования нести тебя. А оно, как ни странно, действительно несёт к некоей цели. Если любите такое – начинайте читать.

Но суть даже не в этом. Суть просто в голосе тигра.

Ричард Бротиган один из не самых известных американских классиков XX века. Так получилось, что, оставив заметный след в мировой литературе, повлияв на творчество многих знаменитых писателей, для российкого читателя Бротиган остался где-то за пределами тесного круга популярных авторов. Признаться, мне не совсем понятно почему. Бротиган, конечно, ужасно чудаковатый тип и абсолютно загадочная личность. Живя в ХХ веке, он умудрился скрыть многие факты своей биографии. Да что там, даже точная дата его смерти и та не известна. А его книга полна ошеломительных метафор и завуалированных намеков на актуальные события современности. Но ведь именно такие личности привлекают российского читателя! Ведь это очевидно умный текст, в небольшом объеме которого можно накопать много материала как для собственных размышлений, так и для научных трудов. И все-таки Бротиган остается где-то на периферии, знакомый единицам, любимый избранными, настоящими гурманами от литературы.

«Аборт. Исторический роман» это, как ни странно, история одного аборта. Странно, потому что где-то краешком сознания читатель четко понимает: дело не в аборте. История, рассказываемая Бротиганом скучна, как нудный бубнеж одинокой пожилой соседки о ее походе в ближайший продуктовый. Ну, было дело. Дальше что? Дальше работа подсознания, периферийного зрения. Если смотреть на картинку прямо – ни фига не увидишь, нужно сначала максимально приблизить ее к глазам, а затем медленно отодвигать. Тогда начинает проясняться узор, вырисовываются объемные герои, а метафоры становятся чересчур правдоподобным задним фоном. Не о библиотеке же и аборте, в самом деле, написал Бротиган, последний битник и недолюбленный в детстве ребенок.

Если вы спросите меня, а что поняла я, прочитав его «Аборт», я отвечу: ничего. Разве не видно это из среднего абзаца? Я поняла, что ничего не поняла, но была где-то рядом. И это ощущение придавленной сонной артерии, состояние после несостоявшегося чиха изрядно щекочет нервы и подстегивает воображение. Я ничего не поняла, но я хочу, мне нужно, я буду пытаться еще.

Нельзя оценить творчество Бротигана с одной книги, с одного раза. Либо перечитывать, либо читать еще. Только когда первое впечатление – отторжение или восторг – пройдет, можно начать впитывать его текст, понимать о чем идет речь почти сразу, смаковать фразы, любоваться ситуациями. Наверное. Все-таки какой разный мир в голове каждого человека. Мир Бротигана удивительный, стоит только решиться туда войти.

История в которой сюжет играет второстепенную роль, как холст, на который художник наносит мазки краски.
Рассказана тривиальная история об аборте. Чудо жизни путается в паутине абсурда и оказывается смытым в унитаз. И в то же время она совсем не о том.
Написана короткими рубленными фразами, порой поражающими своей точностью, обнажающей нюансы действительности. Мне понравилось. Даже та малая часть, которую я поняла.
Несколько слов о моментах, которые меня звтронули
Американец Бротиган пишет о видах американских улыбок.

Когда улыбка может не выражать ничего, просто цветок к платью. Такое её обесценивание.
Хотя она может быть совсем другой, настоящей:

И история чужого тела. Это может быть очень неприятно, когда женское тело развивается быстрее, чем девочка к этому готова. И последующая жизнь,когда чрезмерная красота становится неким уродством, которое нельзя не заметить. Это очень ярко и точно написано.
Там много разных тонкостей. Такая маленькая повесть, а есть в чем покопаться.
И вот, что ещё подумала. В культуре католических стран есть такое восхищение девой Марией, как идеалом женской красоты, их бесконечная череда Мадонн. В православной культуре у Богородицы на первое место выходит её материнская сущность. А у протестантов, главным становится - мужчина, Христос, наряду с протестантской этикой, которая проповедует воздержание. И когда сексуальная революция разбила все цепи морали и нравственности, именно в среде бывших протестантов сексизм стал проявляться наиболее ярко. Как наиболее сильный запрет, дальше всего отклонил маятник, придав ему наибольшее ускорение.

"Вот, иду освещать мосты. Как вы поживаете? Вот, иду освещать мосты. Прекрасный вечер, не правда ли?"

Признáюсь, очень я ведусь на красивые названия. А "В арбузном сахаре" мне особенно понравилось.
Но сейчас, когда пишу рецензию, меня буквально передёргивает от этого "арбузного сахара." То в арбузном сахаре, сё в арбузном сахаре. Всё в арбузном сахаре.

После прочтения первых страниц я подумала , что автор не в себе и сам не понимает что пишет. Потом появилось навязчивое ощущение, что он просто издевается. Форели, ловящие бабочек, статуи в виде овощей, часы из арбузов, черный беззвучный сахар, форельноарбузное масло, летающие цыплята ввели меня в замешательство.

Дальше я решила, что это просто детская сказка.Странная детская сказка. Да, в таком ракурсе читать, конечно, было забавно.

Потом мне вспомнился Маркес и магический реализм. Я начала искать во всём скрытый смысл. Начиная с Забытых Дел, где валяются миллионы книг и другие затерянные вещи. Да, именно так, с большой буквы, и да, просто валяются. И заканчивая доской, на которую постоянна наступала Маргарет...Но вот беда - не нашла. Говорящие тигры остались для меня просто говорящими тиграми.

Под конец мне уже надоело и я, параллельно думая о чём-то своём, просто домучила книгу,чтобы элементарно узнать, чем всё закончится.
Но так и не узнала. Бал возле форельного питомника не внёс никакой ясности.

Что я поняла, так это почему в "книги, которые могут вас заинтересовать", попали "Дневник наркомана" и "Рассказики под экстази." Может арбузный сахар содержит какие-то свои секретные свойства?)

Если вы смогли что-то понять в данной рецензии, то может что-то найдёте и в этой книге. Мне же не удалось.

1 из 10

В абузном сахаре все свершилось и вершится вновь, значит, моя жизнь - в арбузном сахаре. Я расскажу тебе о ней, потому что я здесь, а ты далеко.

Дивная, дивная книга.

Прочитанная будто бы вскользь, наспех, в десятиминутных поездках в метро и автобусах - она оставила очень странное послевкусие. Это рассказ в приглушенных, сумеречных тонах, в полумраке которых ты пытаешься найти смысл в тенях и оттенках значений слов, намеков и полунамеков. Визуальная ассоциация тут - театр теней, или же просто темные силуэты, мягко подсвеченные сзади - отдельные элементы угадываются, а общая картинка ускользает. И все это - очень, очень эстетично, мягко и почти сладко - недаром ведь название "В арбузном сахаре".

Как не может притягивать место под названием Смертидея? Где цвета каждого дня плавно перетекают из одного в другой, придавая необыкновенно реальную магию окружающему тебя миру? Где загадочные Тигры одним прекрасным вечером пожирают твоих родителей - и тут же тебе помогают с арифметикой? Потрясающая и тщательно выверенная атмосфера затягивает - и у тебя даже не возникает глупых вопросов из серии "Что он курил?". Все настолько странно - что в какой-то момент щелкает тумблер логики - и Мир арбузного сахара внезапно становится совершенно нормальным и здравым, практически обыденным. Где-то вдали виднеются Кучи Забытых Дел, журчит вода в Форельном питомнике, а кто-то все так же не видит ничего в Статуе Зеркал.

Где-то в этом арбузном раю зреет протест, не менее странный и непонятный, конфликт из ниоткуда в никуда, драма без трагедии.

-- Я Смертидея, -- сказал он.
-- Ты мудак, -- сказала Полин.

Арубзный сахар - бесконечная анестезия, притупляющая чувство реальности, эмоции и суждения. После этого привычные мысли и ощущения кажутся резкими и грубыми, царапающими подкорку, как камни - кожу. В Смертидее расплывчатость мира придает ему совершенно особую, другую четкость, где разница между важным и неважным - теряется в бархатистом арбузном сахаре.

И где-то потом уже придет понимание того, что же на самом деле произошло в Смертидее, но ты, подобно главному герою, рассеяно улыбнешься и молча продолжишь отстраненное созерцание.

Однажды ночью я наткнулась на стихи Бротигана и они меня довели до слез понимания и узнавания, поэтому мне автоматом захотелось купить все его книжки, которых как назло в наличии не оказалось вообще. Купила «сахар» у девочки из другого города и кинулась читать, предвкушая наслаждение каждой буквой.

Но проза пока понравилась меньше. Это дикая смесь Керуака (люблю битников), мальчишеской наивности и восхищения миром Брэдбери, оригинального сумасшествия Воннегута с его зачастую абсурдными сюжетами и витиеватостью игривого Барикко.

Странный герметичный мир, где все вершится в арбузном сахаре, где жгут лампы на арбузно-форельном масле, ставят памятники траве и облакам, где соседствуют городки под названием Смертидея и край Забытых Дел, в котором можно потерять то, что тебе дорого; где тигры вежливо извиняясь, поедают твоих родителей, попутно помогая тебе с математикой, где цвета выращиваемых арбузов зависят от дня недели: например в четверг чёрные беззвучные арбузы, а в субботу золотые.

Да, казалось бы это совершеннейший поток сознания, видения под ЛСД, но какое-то необъяснимое очарование в нем есть. Как особая форма поэзии в прозе. Мягкие, нежные образы, контрастирующие с апокалиптическими нотками в конце. Единственное, мне хотелось бы больше по-настоящему красивых моментов, как в поэзии Бротигана: чтобы прочесть - и замереть. И диалогов поразнообразнее. Читала в полях между виноградниками под шум ветра, органично вышло.

[Рецензия 2.0, присутствует обилие спойлеров!]

Оказывается, на эту книгу можно взглянуть с двух сторон: увидеть в ней только арбузный сахар или же увидеть забытые дела. После повторного прочтения я попытался все-таки осмыслить то, что хотел донести автор. Хотя, возможно, это всего лишь мои собственные фантазии, и я ищу смысл там, где его быть не может. Однако не могу не высказать некоторые мысли и закономерности этой необычной книги.

1. Смертидея
У читателя, приступившего к чтению, прежде всего возникает вопрос: почему именно Смертидея? Ведь, по сути, главный герой и его друзья живут в идеальном мире, где все счастливы и не знают тревог; работают в свое удовольствие, наслаждаются каждым новым днем и выращивают арбузы. Однако почему-то местом действия становится дом с таким странным названием.

Лично у меня невольно возникает мысль, что автор подобным образом намекает на то, как было достигнуто всеобщее счастье. Ведь, по сути, мир арбузного сахара построен на многочисленных смертях. Читавший книгу поймет, что я имею в виду тигров.

2. Тигры
Они убивали людей, поэтому люди решили убить тигров, пока не истребили всех до единого. Но разве можно сказать, что тигры были злыми?

Они были такие же, как люди, говорили на том же языке, в головах у них были те же мысли, и они могли помочь с арифметикой. А еще у них были прекрасные голоса. Но они были тигры, и им было суждено погибнуть ради процветания Смертидеи и других домов. Когда был убит последний из них, его тело сожгли в Смертидее, а на том месте построили форельный питомник.

3. Форельный питомник
Можно сказать, это место играет ключевую роль на протяжении всего повествования, оно словно является средоточием Смертидеи. Именно здесь Кипяток и его банда устраивают массовое самоубийство, чтобы показать истинную сущность Смертидеи. Именно здесь проводится черный беззвучный бал после самоубийства и похорон Маргарет.

4. Идея смерти
Нельзя не обратить внимание и на отношение жителей Смертидеи к такому явлению, как смерть. Лично у меня возникло ощущение, что им неведомо понятие «скорбь». У них есть арбузный сахар, им некогда грустить. Стоит вспомнить хотя бы то, что сделал главный герой после того, как тигры съели его родителей – он просто ушел в Смертидею и больше, казалось, не вспоминал о них. Или то, что последовало за самоубийством Кипятка и компании: Полин вытерла кровь тряпкой и выжала в ведро, а тела сложили на тачки, отвезли в Забытые дела и сожгли вместе с хижинами, облив форельноарбузным маслом.

И, наконец, то, как восприняли самоубийство Маргарет. Сразу после похорон устроили роскошный бал в форельном питомнике с оркестром и угощениями. Обращаю внимание, что было это в четверг, а по четвергам в арбузном сахаре светит черное беззвучное солнце. Казалось бы, сама природа намекает на ту скорбь, которую стоит проявить по отношению к покойной, но жителям арбузного сахара неведомы печали. Кроме того, по четвергам вырастают самые вкусные арбузы – черные беззвучные.

5. Итог
Так что же хотел сказать всем этим автор? Я склоняюсь к мысли, что основная идея арбузного сахара такова: счастье недостижимо без многочисленных жертв. Кипяток и его банда гнали виски из забытых дел и, возможно, поняли эту мысль, увидели сущность Смертидеи. И, как сказал Чарли, это было их ошибкой – они тоже стали жертвами всеобщего счастья. То же самое случилось и с Маргарет: она пожертвовала собой, чтобы главный герой и Полин были счастливы. Возможно, именно прогулки по забытым делам и открыли ей глаза на единственный возможный выход. Так что же такое арбузное счастье?