Жгучая тайна. Новеллы

Стары Заламансон — нібы другі бальзакаўскі бацька Гарыа: усё яго жыццё — бясконцая праца дзеля грошай для дачкі Эрны, для жонкі, для іх забаў і прыгожага жыцця.
Але ў адрозненне ад Гарыа, аднойчы ён усё ж спрабуе бунтаваць супраць спажывецкіх адносін з боку родных. Але што і каму можа давесці стары і хворы чалавек? Яго проста не заўважаюць. І сэрца старога памірае куды раней, чым смерць забірае яго цела...

Эта книжка поразительно напомнила мне русскую классику. Почитать что ли, того же Достоевского, а то давно не? Те же метки: игорный дом, вокзал, поезд, церковь и покаяние. Вот да, особенно покаяние, о котором было тут же забыто. И самозабвение этой женщины, для которой в жизни пусть и на короткое время внезапно отыскался смысл — настоящая достоевщина.

Про то, почему она ринулась спасать человека, у меня вопросов как раз не возникает, хотя автор как раз это не считает очевидным, если берёт за «инфоповод» спор аккурат вокруг сей темы. В большей степени меня занимают описания рук и лица молодого человека. Каждый своё, но что-нибудь да представит, миновать образ невозможно — так много внимания Цвейг уделяет жизни в движениях рук и черт. Лишь одно сомнение у меня было, относительно целей женщины: неужто спустя 20 лет перемалывания в себе этой ситуации (и странно же: как с такой смелостью что-то решать она не смогла найти для себя выход за эти 20 лет и продолжала мучиться от давно прошедших суток) рассказ об этих метаниях малознакомому молодому человеку сможет что-либо изменить? В это мне как-то не очень верится, ненатуральность какая-то. Но сам по себе рассказ довольно уютный, аж на русскую классику потянуло:)

Да простят меня поклонники Цвейга и любители новелл, но то ли я чего-то не понимаю в этой жизни, то ли мой цинизм просто растворил во мне всю романтику. Не спорю, Цаейг прекрасно сплетает из слов тонкое и воздушное кружево, которое легко льется со страниц книги, но сюжет... Пятнадцатилетний мальчишка так "травмирован" своей первой любовью, что на всю жизнь остаётся холодным и чопорным английским аристократом. Причём вся травма была в том, что его в сумерках под кустами три раза целовала некая девушка, а он подумал на другую и черте что себе напридумывал. И потом все, сердце в камень обратилось, грусть-печаль-тоска. Ой-ей-ей, какие мы нежные...

Цвейг всегда остается Цвейгом - мастером тонкой психологичной прозы даже в том случае, если описывает не только любовные переживания, но и что-то другое. В любом случае, какой бы сюжет он ни выбрал, в нем всегда присутствует значительная степень драматизма, сильная внутренняя напряженность.
В этой новелле речь идет о женщине, которой омрачает дальнейшую жизнь встреча двадцатилетней давности. Цвейг пишет о том, как страсти и случайные в общем-то события способны повлиять даже на самого уравновешенного человека. Новелла традиционно для Цвейга небольшая по объему, но отнюдь не по глубине проработки.

Старик Соломонсон тяжело болен, но вместо полезного для лечения отдыха он отправляется отдыхать вместе со своей семьей - женой и девятнадцатилетней дочерью. И вроде бы жизнь идет своим чередом, и вроде все складывается хорошо - он богат, его семья обеспечена и здорова, но одно маленькое событие заставляет посмотреть на годы своей жизни совсем под другим углом.
Повествование, кажется, пропитано чувством безысходности. Ощущением, что все уже зашло в тупик и что поменять что-то уже невозможно - по крайней мере для этих конкретных людей.
Старик уже не сможет смириться с тем, что его дочка выросла и что осознать это ему пришлось таким не самым приятным образом. Его жена уже не сможет понять, что неинтересным и усталым стариком ее муж стал по большей части из-за стараний сделать ее жизнь беззаботной и счастливой. Она уже не проникнется к нему чувством хотя бы благодарности, а у Соломонсона уже не хватит сил объяснить ей, что он чувствует. Дочь уже не сможет быть прощена отцом, чье отношение к ней так резко и бесповоротно изменилось, хотя, мне кажется, она одна в этой семье еще могла бы что-то поменять: она не производит впечатление бесчувственной и расчетливой, как ее мать. Может быть лишь немного легкомысленной - но в 19 лет в то время это было еще простительно, думается мне...
Как страшны безразличие, отрешенность и непонимание. Как пугает разъедающая сердце ненависть.

Для меня читать новеллу Цвейга было одно удовольствие. Этакая смесь абсолютной легкости самого слога, благодаря которым произведения читаются мягко и гладко, и... в общем, читается легко, но написано не о легком. Люблю я такое.

Читаю уже вторую книгу Цвейга и снова не трогает он меня, совсем не трогает. Повествование не захватило, дочитывала лишь потому, что произведение небольшое.
Воспоминание давно минувших дней, описание 24х часов из жизни одной женщины, которые стоят особняком во всей ее жизни - как-то не прочувствовала я.
Она рассказывает о неком помутнении рассудка, о желании резко всё изменить ради малознакомого человека, при этом человек этот никогда не был в курсе таких страстей, происходящих в другом человеке. А меня совсем это заинтересовало. Я просто ждала, как же эти сутки закончатся. Они закончились, ничего знаменательного не принеся, во всяком случае внешне не принеся.
На мой вкус - пресно как-то.

Как обычно у Цвейга рассказ имеет формат истории-исповеди: пожилая особа в виду произошедшей ситуации измены вспоминает свой порыв страсти, совершенно внезапный и стремительный, и казалось бы несколько минут, часов оставили много чувств и воспоминаний. Отмечу начало истории, как она органично вытекает из какого-то случая, казалось бы герои сначала придерживаются разных точек зрений, но они соприкасаются в понимании страсти и как это может происходить в жизни. и совершенно неожиданно услышать подобную историю от на вид респектабельной пожилой дамы, в этом тоже есть свой эффект.
Оценивать со стороны разума нельзя, такие истории воспринимаешь только чувствами. в отличие от "письма незнакомки" голос разума не включается, так как история не такая трагическая и жертвенная.
любителям Цвейга или эмоционально насыщенной литературы понравится.