Туман

Только бы снова увидеть солнце!

Я стоял и глядел, как мелькают подошвы его кедов. Я люблю его. Что-то есть в его лице и в том, как он смотрит на меня, отчего мне начинает казаться, что в жизни всё в порядке. Конечно, это ложь: в нашем мире никогда не бывает всё в порядке и никогда не было. Но мой сын даёт мне возможность поверить в эту ложь.

Я сел на пол, посадил Билли на колени, прижав лицом к себе, стал успокаивать его и что-то ему говорить. Я говорил всю неправду, которую родители обычно держат про запас для тяжелых случаев, ту самую неправду, которая так убедительно звучит для ребенка, и говорил ее совершенно убежденно.

Одно слово.
Если я действительно его слышал. Если только. Надо ложиться спать. Но сначала я поцелую сына и шепну ему на ухо два слова. Знаете, чтобы не случилось ничего плохого.
Два слова.
Одно из них, то самое, что я услышал: «Хартфорд».
Другое слово: «Надежда».

…в природе не бывает таких ровных линий: прямые грани - это изобретение человека.

Лицо его стало почти фиолетовым, на шее вздулись вены, толстые, словно аккумуляторы провода.

Когда машины выходят из строя, сказал он (в это время его жена собирала в курятнике яйца, а снаружи сердито кукарекали петухи), когда технология терпит крах, когда система привычных религий рушится, людям все равно нужна какая-то опора. И даже зомби, крадущиеся в ночи, могут показаться явлением достаточно привлекательным по сравнению с экзистенциалистской комедией ужасов, вызванной к жизни разрушением озонового слоя под общим натиском миллионов аэрозольных баллончиков с дезодорантами

Твердый бетон реальности дал трещину в каком-то немыслимом землетрясении, и эти бедняги в нее провалились.