Отзывы о книге Японские дзуйхицу

Необыкновенно поэтичная книга. Казалось бы, ничего особенного: размышления придворной дамы, жившей тысячелетием ранее, но как написано, сколько красок, запахов, звуков, сколько красивых в простоте впечатлений!

Средневековая Япония в «Записках у изголовья» – это страна реальная и вымышленная. Ты ничего не узнаешь о политике того времени, о войнах и суровых нравах. У Сэй Сёнагон Япония сахарная, почти волшебная, этакая «страна, которую они потеряли». Замечательная власть, необыкновенно умная и благожелательная императрица, во дворце которой служит писательница, забавы придворных, их маленькие интриги – и стихи, много-много стихов! Кажется, в те времена стихи писали абсолютно все, писали по любому поводу, умением складывать искусно слова гордились, а если уж твое стихотворение удостоилось переписывания, то ты, можно сказать, оказался на вершине славы.

В своем дневнике (а это именно дневник, и автор не собирался его распространять) Сэй Сёнагон расслабленно размышляет обо всем на свете. Вспоминает забавные случаи. Перебирает подарки своей госпожи. Перечисляет, что ее смешит, что раздражает, что кажется ей умным, а что, наоборот, ужасным, пошлым и нелепым. Нельзя сказать, что автор дневника очень уж интересная и замечательная личность, но ее размышления достаточно точны, она неплохой психолог и легко замечает важное. Оттого и читать ее интересно, в рассматриваемых ею типажах и ситуациях узнаешь знакомое тебе, и не важно, что прошло больше тысячи лет. Меняются формы жизни, но не ее содержание.

Лучшее в книге – это описания Японии, снега и деревьев, восхитительная атмосфера унесенного времени. Чувствуешь, что Сэй Сёнагон набила руку, сочиняя стихи в честь «всего», и не стесняется своего таланта. Можно с уверенностью сказать, что «Записки у изголовья» – отличный образец литературы своего времени, и нет ничего удивительного в том, что они дожили аж до 21 века. https://u.livelib.ru/reader/ShiDa/r/mqhpouwq/mqhpouwq-r.jpg">

Ну ваще-то это ЖЖ. Средневековое японское ЖЖ. Фрейлина императрицы Сей Сёнагон написала свою книгу "Записки у изголовья" в виде маленьких, которотеньких заметочек. Например, у неё есть разделы: "То, что утонченно-красиво"; "То, что радует сердце"; "То, что дорого, как воспоминание"; "То, что неразумно"; "То, что великолепным"; "То, что пленяет утонченной прелестью"; "То, что вызывает досаду" - и так далее, и тому подобное. Кроме того, в этой книжке есть такие главки, как "Птицы", "Деревья", "Цветы", "Насекомые". И маленькие сценки из жизни императорского двора.

Конечно, это японский импрессионизм - попытка, и попытка удачная, передать свои мимолетные впечатления. "Немногословие прекрасно", - пишет Сёнагон в начале своего труда, и уж что-что немногословие ей удаётся. Крайне лаконично. И как бы мы не относились к автору, как бы нам не было странным, что такая тщеславная особа, которая искренне переживает за свои стихи, вдруг говорит: "Я вовсе не хотела, чтобы мои личные записки кто-либо прочитал", как бы мы не подозреваем её в лукавстве - что у неё не отнять - это чувство прекрасного. Видит красивое в некрасивом, и уродливое в прекрасном. Например, начало книги:

"Весною — рассвет. Всё белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу. Летом — ночь. Слов нет, она прекрасна в лунную пору, но и безлунный мрак радует глаза, когда друг мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если один-два светляка тускло мерцают в темноте, все равно это восхитительно. Даже во время дождя — необыкновенно красиво. Осенью — сумерки. Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор. Вороны, по три, по четыре, по две, спешат к своим гнездам, — какое грустное очарование! Но еще грустнее на душе, когда по небу вереницей тянутся дикие гуси, совсем маленькие с виду. Солнце зайдет, и все полно невыразимой печали: шум ветра, звон цикад… Зимою — раннее утро. Свежий снег, нечего и говорить, прекрасен, белый-белый иней тоже, но чудесно и морозное утро без снега. Торопливо зажигают огонь, вносят пылающие угли, — так и чувствуешь зиму! К полудню холод отпускает, и огонь в круглой жаровне гаснет под слоем пепла, вот что плохо!"

И вся эта утонченная культура, воспитанная замечать такие вот мимолетности: цветение вишни, утренний иней, свежевыпавший снег, закаты, цветы, сияние полной луны, лицо девушки, читающей письмо возлюбленного - тебя потрясает. Как много красоты в этом мире, и как мало ты видишь! Печальная, грустная красота. Очень тонко и хорошо.

Но что потрясает ещё - эта книга написана 10 веков назад, 1000 лет пролегает между тобой и утончённой, тщеславной, тонко чувствующей и ясно мыслящей японкой - а чувства всё те же! Та же любовь, ненависть, желание покрасоваться, досада, нежность, преданность, гордость, спесь. Например, как точно, посмотрите сами:

"Он всё тот же, но каким он казался тебе, пока ты любила, и каким кажется теперь! Словно два разных человека".

Короче, конечно, я схалтурила. Это издание "Азбуки-классики" мало того, что сокращенное, так ещё и без всяких комментариев. Например, эти чёртовы лунные месяцы! Честно говоря, возможно я опростоволосилась, села в лужу и ваще так низзя, но я прикинула на глазок и считала их лунные месяцы и наши идентичными. К чему я веду? К тому, что в месте, которое нельзя называть, лежит перевод этой книжки - более полный и с комментариями. Так что, возможно, когда-нибудь я перечитаю. Но быть может, я всё-таки оправдаюсь в ваших глазах, когда скажу, что узнав о существовании более полной комментированной версии, я всё-таки выбрала эту - безо всяких комментариев. А всё потому, что я не хотела, чтобы между её впечатлением и моим кто-нибудь стоял. Даже комментатор с таблицей лунных месяцев.

И ещё. Эту книгу я читала по чуть-чуть, по глоточку, по 10 страничек в день, по утрам, когда дом ещё не проснулся и оголтелые родственники не бегают в поисках своих ключей и носок. Только я и она, и вся безграничная красота мира, которую так точно подметила и так афористично записала женщина, которая жила 10 веков назад.

Что это было за чтение! Максимально непривычное, максимально необычное, и при этом... Не могу себя назвать новичком в японской прозе - даже в настоящей японской прозе. Такое ощущение, что это люди не просто из другой части света - с другой планеты. Даже в ряду восточных культур - ввиду своей закрытости, и при этом влияния всего на свете - японская стоит особняком. В принципе - это дневниковые записи придворной дамы, которая после насыщенного дня приводит мысли в порядок. И начало уже поразило - это словно японские стихи в прозе: хайку, хокку, танка - не возьмусь судить. Какое-то такое поэтическое упражнение - обо всем, что увидит или в голову придет. Но - это еще не все, и записи я условно разделила на три части: 1) просто перечисление чего-то - рез, озер, гор, романов. Совершенно непонятно, к чему это было - еще и приправленное японскими названиями. 2) "То, что..." - интересные наблюдения - то, что радует, огорчает, злит. Вот это было - самым интересным, потому что на каждом пункте хотелось немного остановиться и подумать над этими наблюдениями. Как быстротечно время, как приятно, когда ребенок доверчиво утыкается в шею, почему бонза должен быть дородным... 3) Какие-то дворцовые сплетни и истории. Возможно, это было уже не так поэтично - но доказывает, что ничто человеческое японцам не чуждо. Очень женские такие истории - с оглядкой на 10й век: как мужчины посещают женщин, как приятно, когда императрица тебя выделяет... Даже мне запомнилась одна история - почти сказка - как китайский император испытывал японского загадками: где верхушка у деревяшки, которая из змей самка. И весь японский двор решает эти загадки. Книга обладает удивительным свойством. Западный мир - он такой бегательный, соревновательный. Все куда-то бегут, за что-то борются, что-то выгрызают И мир вокруг - словно размывается, как из беличьего колеса. Я помню это ужасное ощущение "пони бегает по кругу" - когда и жизнью это назвать нельзя - а просто маршрут из А в Б. И тут - такая медленная, медитативная, созерцательная книга - когда можно увидеть, вздохнуть, подумать Конечно, у японцев возвышенное соседствует с плотским: когда ты видишь на гравюрах сакуру, сливу, журавлей, и тут - здрасьте: "Сон жены рыбака". Наверное, я была к этому готова после Рут Озеки - Моя рыба будет жить Вспомнился японский термин ваби-саби: искать красоту и возвышенное в ее истинной чистоте и неподдельности: лунном свете, слезах, дожде... Очень мне понравилось, как автор красиво и очень по-женски передает одеяния и цвет. Меня всегда это завораживало - от живописи на кимоно до цветов одеяний - пурпурные, сливовые... Как красиво она подбирает сравнения - небеленные лица сравнить с землей... Но самое ценное - это наблюдения, которые заставляют остановиться и задуматься. Начиная с того, что

Зимой должна быть стужа, а летом - жара

*Июль месяц, а у нас с утра 10 - ну как это называется?! Не знаю даже, стоит ли рекомендовать книгу. Это - совершенно уникальный опыт чтения и созерцания. Даже когда человек вынужденно останавливается: долго ждет или заболевает - это уже смена шаблона. Но - книга сложная: зубодробительные японские названия, и на 300 заметок - больше 400 сносок. Можно использовать и в качестве культурного ликбеза: об устройстве японского двора или японских зятьях. Но лучше книгу употреблять - как инъекцию прекрасного. Словно поэзия белым стихом, когда многие заметки - называются первой строчкой. Приятное получилось чтение - когда захотелось посмотреть что-нибудь вроде "Мемуаров гейши" или "47 ронинов" (я знаю, что это Голливуд - но костюмы и пейзажи!) или добраться до зала японской гравюры в Эрмитаже. Жизнь и красота - вокруг нас, и книга об этом напомнит.

Эта книга состоит из трехсот с лишним заметок из жизни японских придворных, живших на рубеже тысячелетий. Все заметки небольшие по объему, но всё же встречаются совсем короткие и более развернутые, обычно описывающие какие-то случаи. Более короткие в основном состоят из восхищения природой или перечисления разнообразных вещей или событий, вызывающих радость или скуку и ещё многое тому подобное. Встречаются также пересказы легенд и баек. Среди придворных высоко ценится остроумие и способность быстро сложить стихи или к месту процитировать старинные. Особенно мне понравились красочно-поэтические описания природы. Заметки из жизни придворных бывают забавными, бывает же, что забавны они по мнению автора, а вот современный читатель в лице меня, уже не понимает соли описанного. Но все тексты занимательны в отношении знакомства с другим миром, отделенным от нас расстоянием и временем. Встречаются и несколько скучные отрывки, особенно те, что перечисляют без какой-то описательной части объекты природы. Самые короткие заметки состоят из одного-двух предложений, вот пара для примера:

44. В пору седьмой луны…

В пору седьмой луны дуют вихри, шумят дожди. Почти все время стоит холодная погода, забудешь о летнем веере. Но очень приятно бывает подремать днем, набросив на голову одежду на тонкой ватной подкладке, еще хранящую слабый запах пота. * 52. Кошки

Красиво, когда у кошки черная спина и белоснежная грудь. * 112. Леса

Лес Укита — «Плывущее поле». Лес Уэки — «Посаженные деревья». Лес Ивасэ — «Поток, бегущий по камням». Лес Татигики — «Стоит, прислушиваясь».

А читая этот список, я думала, как мало человечество изменилось за тысячу лет:

75. То, что редко встречается

Тесть, который хвалит зятя. Невестка, которую любит свекровь. Серебряные щипчики, которые хорошо выщипывают волоски бровей. Слуга, который не чернит своих господ. Человек без малейшего недостатка. Все в нем прекрасно: лицо, душа. Долгая жизнь в свете нимало не испортила его. Люди, которые, годами проживая в одном доме, ведут себя церемонно, как будто в присутствии чужих, и все время неусыпно следят за собой. В конце концов редко удается скрыть свой подлинный нрав от чужих глаз. Трудно не капнуть тушью, когда переписываешь роман или сборник стихов. В красивой тетради пишешь с особым старанием, и все равно она быстро принимает грязный вид. Что говорить о дружбе между мужчиной и женщиной! Даже между женщинами не часто сохраняется нерушимое доброе согласие, несмотря на все клятвы в вечной дружбе.

Мои впечатления по мере чтения можно описать так: как прекрасно написано, такие красивые образы!, забавно, интересно, что-то устала, читаю немного через силу, очарована, не могу оторваться, уфф, устала, а еще две трети впереди, красиво, но примерно одно и то же, может пропустить пару заметок?, вот только ещё эту дочитаю, и следующую, и ещё одну... так, незаметно, книга подошла к концу.

В том году польстилась на красивое оформление книг (в частности, серия Black and White) у издательства "Аркадия", прикупила несколько изданий и осталась более чем довольна. Скажу сразу - мне нравится японская культура и литература в частности. Да, европейцам их культурное наследие и творчество зачастую кажется сложным и непонятным, но мне, как человеку пропускающему увиденное/прочитанное через себя, это всё чрезвычайно импонирует. Особенно выделю тончайшие и вдохновляющие образы и сравнения в поэзии. Как и всегда, буду кратка и на этот раз. Знаете, "Записки" для меня сродни японской еде: саке, моти, конфеткам с самыми разными вкусами. Описать невозможно, лучше один раз попробовать. Понравится или нет - дело десятое, главное, будет очень по-японски - ярко, необычно и абсолютно непонятно. Главное достоинство "Записок" - красивый образный язык. Читая это произведение, буквально видишь главную героиню и описываемые ей события, а это дорого стоит.

То, что наводит уныние: Собака, которая воет посреди белого дня. Верша для ловли рыб, уже ненужная весной. Зимняя одежда цвета алой сливы в пору третьей или четвертой луны. Погонщик, у которого издох бык. Комната для родов, где умер ребенок. Жаровня или очаг без огня. Ученый высшего звания, у которого рождаются только дочери.

Первоначально для чтения выбрала издание Сэй Сёнагон - Записки у изголовья , об объёме которого информация гласила: 128 страниц. Отыскав на известном сайте электронный вариант, удивилась, что страниц у "Записок..." 306. При соизмерении бумажных и электронных страниц, с учётом одинакового количества знаков, в печатном варианте цифра обычно в 1,5 раза выше. Потом увидела приписку: "полный вариант", а прочитав аннотацию, разобралась окончательно.

В данный файл включены все пропущенные фрагменты классического перевода Веры Марковой, отчего его длина увеличилась в 4 раза.

После этого издание поменяла, выбрав то, в котором 400 страниц - это ближе к истине. Что я хочу сказать этим вступлением? Укороченный вариант в данном случае - большой плюс. Во время чтения я даже прикидывала в уме: вот эта мысль уже повторялась, подобное описание встречалось, слишком много знакомых описаний нарядов... и понимала, что сокращённый вариант вряд ли потерял свою прелесть, имея главное преимущество - не успевал навеять сон. Жаль, что мне не удалось отыскать его, так как 400 страниц хороши для дневника, который пишется постепенно и небольшими фрагментами, но утомляют читателя пытающегося ознакомиться с ними за несколько дней.

Сэй Сёнагон была одной из придворных дам императрицы. Читая дневник, можно не сомневаться в её образованности, находчивости и остроумии, а вот о внешности упоминается не очень лестными словами: "Но мои цветущие годы позади, лицо поблекло. Волосы у меня накладные и рассыпаются неровными прядями". Условно "Записки..." можно разделить на несколько тематических колонок.

Колонка новостная. Главы, в которых описываются определённые события: праздники, собрания, поездки, встречи, разговоры... Пятый день пятой луны, седьмой день седьмой луны, девятый день девятой луны - разнообразие празднеств поражает воображение. Редкие встречи с императором или канцлером, разговоры с императрицей, подглядывание за её младшей сестрой госпожой Сигэйся, действия министров, придворных, посыльные с письмами - большинство эпизодов происходит за ширмами, занавесками, веерами.

Колонка нравов, обычаев. К этой части можно отнести описание внутреннего устройства жилых помещений, рассуждения о правилах этикета, наблюдение за отдельными людьми. Сэй Сёнагон обязательно обрисовывает облачения каждого, объясняя, что иные люди стремятся получить придворное звание, чтобы "нарядиться в одежды, затканные узорами" и потом на собраниях щеголять друг перед другом. Нижнее платье из шелка цвета амбры или палевого шелка-сырца, алые шаровары, оттенки пурпура, исподнее платье из белого накрахмаленного шелка или легкие исподние одежды цвета бледной лазури, расцвеченные всеми красками шелка - пестрота одеяний одна из самых популярных тем. Иногда обрисовка нарядов занимает 80% текста главы. Вот описание хорошего знакомого То-но тюдзё.

Кафтан подбит алым исподом неописуемо прекрасного оттенка. Шелка так и переливаются глянцем. Шаровары цвета спелого винограда, и по этому полю рассыпаны крупные ветки глициний: чудесный узор! Лощеные шелка исподней одежды сверкают пурпуром, а под ней еще несколько белых и бледно-лиловых одежд.

В чтении записок эпохи японского средневековья самыми интересными являются именно штрихи быта: к больному вызывали усмирителей демона, часто говорится о гаданиях и заклятиях... А вот такая короткая строчка, в которой сказано больше, чем во многих абзацах нарядных описаний: "Блохи — препротивные существа. Скачут под платьем так, что, кажется, оно ходит ходуном".

Колонка пейзажная. Сэй Сёнагон нравилось перечислять все известные горы/вершины, пруды, реки, мосты, водопады, заставы, леса, равнины, рассуждая о названиях: что означают те или иные имена, легенды о них. Очень много записей о природе и временах года: о цветах и птицах, деревьях и насекомых, о красоте кошек, быков, коней... Письма, которые обязательно сочетаются с поэзией и букетом/цветущей веткой. Интересно было узнать, что в японской поэзии померанец неразлучен с кукушкой как в персидской поэзии соловей и роза. Удивили постоянные ссылки на китайские сочинения, сказания, поэзию, накидки.

Поэтическую колонку можно выделить отдельно, так как стихи играют в записках ключевую роль. Сэй Сёнагон считалась одной из лучших слагателей и ей постоянно устраивали проверки на остроумие, поэтичность, скорость. Желательно при этом иероглифы красиво вырисовывать. Показательным может быть такой эпизод. Дворцовый слуга приносит от господина советника Кинто (крупный деятель культуры, известный поэт, музыкант, каллиграф того времени) листок с заключительным двустишием танки и требует срочного ответа: "И на один короткий миг Слегка повеяло весною". Слуга торопит: "Скорее!", героиня записок спешит начертать дрожащей рукой, боясь опозорится: "В холодных небесах Вишневым цветом притворился Порхающий снежок…" Подобные практики устраивались придворным дамам регулярно. Стыд и позор той, которая не сумеет быстро вспомнить или сочинить подходящие случаю строки.

Колонка настроения. Записи с перечислением вещей, радующих сердце и утонченно-красивых или наводящих уныние и вызывающих докуку (можно увидеть такую: "Спрячешь с большим риском кого-нибудь там, где быть ему недозволено, а он уснул и храпит!" А вот вполне знакомая зарисовка для нашего времени: "Тебя клонит в сон, ты легла и уже засыпаешь, как вдруг тонким-тонким голосом жалобно запевает москит, он кружит над самым твоим лицом и даже, такой маленький, умудряется навевать ветерок своими крылышками. Изведет вконец.") Встречались и другие сравнения, не потерявшие актуальности до наших дней. Например, вот такое: "То, что редко встречается: Тесть, который хвалит зятя. Невестка, которую любит свекровь. Серебряные щипчики, которые хорошо выщипывают волоски бровей. Человек без малейшего недостатка. Все в нем прекрасно: лицо, душа. Долгая жизнь в свете нимало не испортила его".

Утяжеляло чтение большое количество сносок: в одном коротком предложении может быть три слова с примечаниями в несколько строк. И всё же "Записки..." окрашены настроением романтичности, поэтичности, трогательности, несмотря на то, что не всегда могла прочувствовать причину умиления, казалось бы, обыденной картиной. Другие времена, другие нравы...

Когда император возвращался из паломничества в храм Явата, он остановил паланкин перед галереей для зрителей, где находилась его мать — вдовствующая императрица, и повелел передать ей свое приветствие. Что в целом мире могло так взволновать душу, как это торжественное мгновение! Слезы полились у меня ручьем — и смыли белила. До чего я, наверно, стала страшна!

Весною — рассвет. Всё белее края гор, вот они слегка озарились светом. Тронутые пурпуром облака тонкими лентами стелются по небу.

Красиво, мило, ярко, а ведь мисс Сэй Сенагон не писала о чем-то необычном, она писала о самых обыденный, повседневных вещах, которые её окружали. О природе. О жизни человека. О красоте. Но как изящно, как красиво она все это описала, жизнь императорской семьи, смена времен года, горы, цветы, равнины, реки и т.д. и т.п.

Летом — ночь. Слов нет, она прекрасна в лунную пору, но и безлунный мрак радует глаза, когда друг мимо друга носятся бесчисленные светлячки. Если один-два светляка тускло мерцают в темноте, все равно это восхитительно. Даже во время дождя — необыкновенно красиво.

Я никогда не читала японскую литературу, а уж тем более написанную в десятом веке, для меня это ново и необычно. Читать эту книгу залпом немного сложно, потому что автор описывает все тщательно, неспешно, что иногда становится скучно. Совету читать эту книгу с перерывами.

Осенью — сумерки. Закатное солнце, бросая яркие лучи, близится к зубцам гор. Вороны, по три, по четыре, по две, спешат к своим гнездам, — какое грустное очарование! Но еще грустнее на душе, когда по небу вереницей тянутся дикие гуси, совсем маленькие с виду. Солнце зайдет, и все полно невыразимой

Книга великолепна, особенно она понравится тем, кто хочет ближе познакомится с культурой средневековой Японии.

Зимою — раннее утро. Свежий снег, нечего и говорить, прекрасен, белый-белый иней тоже, но чудесно и морозное утро без снега. Торопливо зажигают огонь, вносят пылающие угли, — так и чувствуешь зиму! К полудню холод отпускает, и огонь в круглой жаровне гаснет под слоем пепла, вот что плохо!

Сэй-Сёнагон – придворная дама императрицы Садако в средневековой Японии, жила на рубеже 10-11 веков в эпоху Хэйан. Это время расцвета хэйанской эпохи, хотя Сёнагон пережила не только личное возвышение и благоволение двора, но и интриги, немилость, а после смерти императрицы – и изгнание.

Записки у изголовья – по такому названию можно представить, как в конце дня, когда смолкает шум придворной жизни и все расходятся на отдых, дама достаёт из заветного местечка листы прекрасной белой бумаги (или дневник), тушь и кисточку, и записывает события и впечатления дня. Почти так оно и есть. Только это не хронологическая запись событий, это просто разрозненные впечатления. Что нравится. Что неприятно слушать. Как досадно, когда что- либо не получилось. Как неприятно, когда что-нибудь вышло неидеально, или кто-нибудь не понимает, как некрасиво говорит или делает. Дворцовые сплетни. Забавные сценки. Сразу замечаешь, что у нашей дамы острый язычок, и она не без удовольствия пишет, как она отбрила того или иного недотёпу (чаще мужчину). Чувствуется, что многие боялись попасться ей на язычок. Тем более, что её колкости изысканны, далеки от грубости и высказываний напрямик. Если человек недостаточно образован, то может и не понять. Сёнагон часто разговаривает стихами, поддерживать такую изящную беседу - наслаждение лишь для посвящённых. Часто это экспромтом сочинённые танка, а порой всего строчка из поэм классической китайской поэзии, прозрачный намёк. С императрицей у них взаимопонимание полное, а вот другие фрейлины часто не так быстры умом. Что уж говорить о мужчинах! Грубые создания, утром даже одеться бесшумно не могут!

Всякие бытовые мелочи такой далёкой эпохи, да ещё и такой загадочной страны, конечно, очень интересны.

Здесь нет скандальных откровений, доскональных описаний интриг. Много пейзажей, впечатлений от природы, цветы, насекомые, птицы. Шёлковые наряды, занятия вышиванием, игра в шашки (го), музицирование. Много луны – полная, восходящая, освещающая все уголки, прячущаяся за облаками. Много снега. Животные, живущие при дворе, например, кошка – редкий зверь в Японии в ту эпоху, их завозили с материка, и они пользовались почтением, даже обращение к ним было как к фрейлине среднего ранга (госпожа кошка).

Юные фрейлины, смешливые, легкомысленные, с шутливой болтовнёй порой раздражают Сёнагон. Празднества, связанные с традиционной японской религией и с буддизмом, красочные церемонии, яркие разных расцветок одежды, падающие мягкими волнами, сложные причёски, за которыми надо следить, чтобы сохранить в первоначальном виде – видно, что это всё занимает большую часть времени при дворе.

Только не надо думать, что всё это обстоятельно описано, как мы привыкли в европейской литературе. Это просто лёгкие упоминания, мимолётные впечатления, летучие мысли, как бы покрытые дымкой и не очень резко отражающие реальность. Но написано очень стильно и изящно.

Эту книгу ну никак нельзя отнести к художественной литературе, ведь это дневниковые заметки, которые вела молодая девушка о своей жизни, об окружающих её событиях и людях.

С одной стороны, грустно, что они увидели свет и большого читателя, т.к. их хозяйка была против и писала только для себя, с другой стороны, не пошли бы они по рукам, литература бы получила совершенно другое развитие, а мы бы не узнали о жизни японцев того времени.

Самое удивительное, об этой книге встречаю упоминания даже в литературе по саморазвитию, многие берут в качестве примера формат заметок у Сэй Сёнагон. Некоторые заметки занимают всего пару строк, другие же чуть объёмней, какие-то сгруппированы по темам. Но их всех объединяет одно - это всё моменты, которые вызывали удивление и восторг, либо же констатируют какой-то факт или умозаключение хозяйки записок.

Это приключение хорошо дополняет нон-фикш, который случайно попался под руку Диана Кикнадзе - Темная сторона средневековой Японии. Он проясняет многие моменты, поэтому от себя рекомендую знакомиться в связке.