Цитаты из книги Японские дзуйхицу

Мне нравится, если дом, где женщина живёт в одиночестве, имеет ветхий, заброшенный вид. Пусть обвалится ограда. Пусть водяные травы заглушат пруд, сад зарастёт полынью, а сквозь песок на дорожках пробьются зелёные стебли...
Сколько в этом печали и сколько красоты!

Тонкие дымки костров в саду поднимались к небу, и тонкой-тонкой трелью уносились ввысь дрожащие чистые звуки флейты, а голоса певцов глубоко трогали сердце. О, это было прекрасно! Я не замечала, что воцарился пронзительный холод, что мои платья из лёгкого шёлка заледенели, а рука, сжимавшая веер, застыла от стужи.

Как жить я могла  скажи,
Долгие, долгие годы,
Пока не узнала тебя?
Теперь я едва живу,
А мы лишь вчера расстались...

Сад возле обветшалого дома густо зарос полынью и сорными травами, но в ярком сиянии луны не сыщешь в нем ни одного темного уголка. Луна глядит сквозь старую дощатую крышу. И всю ночь слышится тихий шум лёгкого ветра…

То, от чего веет чистотой: Глиняная чарка. Новая металлическая чашка. Стебли водяного риса, вплетенные в циновку. Игра света в воде, когда наливаешь ее в сосуд.

То, что разгоняет тоску: Игра в «сугороку» и «го». Романы. Милая болтовня ребенка лет трех-четырех. Лепет и «ладушки-ладушки» младенца. Сладости.

Очень неприятно, если молодой человек из хорошей семьи произносит имя худородной женщины, как будто оно привычно ему. Если даже это имя ему отлично известно, он должен сделать вид, что почти его забыл.

По мне, пусть у дамы будут косые глаза, брови шириной во весь лоб, нос приплюснут, если у нее приятный ротик, круглый подбородок и красивая шея, да голос не оскорбляет ушей.

Положим, если возлюбленный посещал тебя и вчера, и позавчера, и третьего дня, то когда он является к тебе еще и сегодня, в проливной дождь, твое сердце тронуто… Так, значит, он не в силах разлучиться с тобой ни на единую ночь. Но если он долгое время не показывался на глаза, оставив тебя терзаться неизвестностью, и вдруг пожаловал в дождливую ночь, то позволительно усомниться в его искренности.

Бывшая придворная дама сумеет соблюсти хороший тон и не будет задавать глупых вопросов. А это очень приятно.

"Если служанка начнёт расхваливает человека благородного звания: "Ах, он такой милый, такой обходительный!" - тот сразу упадёт в моих глазах. И наоборот, только выиграет, если служанка станет его бранить."

"Посадишь в саду кусты хаги и сусуки, выйдешь любоватся их необычной красотой... И вдруг является кто-то с длинным ящиком и лопатой, у тебя на глазах начинает копать вовсю, выкопает растения и унесет. Как обидно и больно! Если бы вместо меня появился знатный господин, негодник не посмел бы так себя вести. А мне на все мои упреки он только отвечал:

• Я совсем немного... - И был таков."

" То, что родит тревогу. Сердце матери, у которой сын- монах на двенадцать лет удалился в горы.

Приезжаешь безлунной ночью в незнакомый дом. Огонь в светильниках не зажигают, чтобы лица женщин оставались скрытыми от посторонних глаз, и ты садишься рядом с невидимыми тебе людьми.

Ребёнок, который еще не говорит, падает навзничь, кричит, барахтается и никому не даёт взять себя на руки."

Если бы люди, посещавшие храм в былые времена, дожили до наших дней, как бы строго судили они и порицали нас!

Сезонные стихи Догэна, озаглавленные «Изначальный образ», воспевающие красоту четырех времен года, и есть дзэн.

«Древние, составляя цветы, постигали высшую мудрость». -(Икэнобо Сэн-о).

В Японии и теперь во время чайной церемонии в нише чайной комнаты стоит всего один нераскрывшийся цветок.

Рикю учил не брать для икэбана распустившиеся бутоны.

Нет ничего более сложного, разнообразного, продуманного до мелочей, чем правила японского садового искусства.