Любовник смерти

Я горячо люблю фандоринский цикл. Не столько за детективную составляющую, сколько за антураж и то, как мастерски Акунин владеет слогом. А в «Любовнике смерти» ему было где разгуляться! Центральные субъекты романа – обитатели Хитровки, фартовые ребята, живущие по своим воровским понятиям, у которых что ни слово, то жаргонизм.

Эраст Перович – на фоне таких колоритных персонажей – выглядит, мягко скажем, бледно. Впрочем, когда это служило помехой? Он всё так же (по воле автора) проивзодит беспричинную ажитацию у любой публики. Само появление госоподина Неймлеса, как он стал зваться для конспирации, заставляет дам млеть, а мужчин – чувствовать в нём соперника. Выходит как в популярном у студентов высказывании: сначала ты работаешь на зачётку, а потом зачётка работает на тебя. Фандорину уже не нужно ничего никому доказывать – воры и преступники сами готовы засунить руки в кандалы, а голову положить на плаху, заслышав его фирменное «это раз».

Единтсвенный луч света – Сенька Скориков, или попросту Скорик, от чьего лица и ведётся повествование. Не успел парнишка пообвыкнуться в роли новоиспечённого хитрованца и «шестёрки» в «колоде» одного из главных криминальных авторитетов Первопрестольной, как его под свою опеку взял – кто бы вы думали? – Эраст Петрович. Точнее, так: сначала он на это дело подрядил своего веронго слугу Масу, чтобы тот малолетнего воришку на Путь (с большой буквы) истинный настаивил (сам Фандорин в это время за кадром расследует другое дело – события «Любовника» и «Любовницы» происходят в один временной интервал). А всё почему? Потому что Скорик – единственный, кто знает о местонахождении клада, за которым половина столичного преступного мира гоняется и найти не может, а параллельно ещё некто совершает зверские убийства на почве золотой лихорадки.

Развязка предсказуема, в духе предыдущих частей. Разве что Сенька (в отличие от того же Анисия из «Особых поручений») остался в живых. Надеюсь, ни для кого это не будет неприятным спойлером, потому что я, например, волновалась за его судьбу. Пусть бы он теперь разбавил дуэт Фандорин-Маса!

не смог устоять против интригующего названия и решил начать первое знакомство с творчеством Акунина именно с "Любовника смерти". Прежде всего очень удивил стиль: нарочито лубочный, с засильем простонародной речи безграмотных беспризорников начала прошлого века - что ж, вполне понятно, что автор решил воссоздать максимально точный антураж описываемого времени и классового слоя неграмотных людей. Честно говоря, для меня это было слишком неожиданно: слишком просто, слишком примитивно, слишком...всё слишком. Хотя сюжетная линия и интрига выполнена с филигранным профессионализмом. Но учень уж на меня давило примитивное простонародье мелких воришек и четырнадцатилетних проституток, соответствующие масштабы интересов "городского отрепья" - не моё...

Неизвестно что бы стало с Сенькой Скориковым, если бы не история с нефритовыми четками Эраста Петровича Фандорина. И Маса здесь оказался на высоте, научил мальчишку разным способам самозащиты, да и сам Сенька научился хорошим манерам, выучил французский.
Роман хороший, интересный, с юмором прочитала на одном дыхании.
Каждый раз восхищаюсь умением Григория Шалвовича так умело соединять эпизоды в романе.
Роман обо всем – о любви, о кладе и кладоискателях, о беспризорниках и бандитах, о страшных злодеяниях, о подготовке к мотокроссу Москва – Париж.
Оптимистичное завершение истории. Добро победило Зло. Ведь не зря же образ Фандорина связан с надеждой на хороший финал.
Жаль, что серия книг о Фандорине завершается. Надеюсь, что «Планета Вода» будет не менее увлекательной.

Самый недетективный роман из прочитанных на данный момент книг о Фандорине, или господине Неймлессе, коим он именуется в 1900 году. Недетективный, потому что детективная линия теряется где-то на просторах между рассказами Сеньки Скорика о "прелестях" жизни на Хитровке (которые, к слову сказать, читать было интересно), и весьма посредственной и притянутой за уши любовной линией включающей девушку по прозвищу Смерть, ее многочисленных ухажеров с уже упомянутой Хитровки, и неизвестно почему затесавшегося в эту компанию Фандорина, т.е. Неймлесса. Смерть эта (с большой буквы которая) как персонаж получилась совсем неубедительной и серой. Зато из Сеньки Скорика рассказчик вышел не в пример лучше, чем в предшествующих двух романах из серии - "Любовнице Смерти" и "Коронации". Его уморительные порой замечания о происходящем (в частности про "экзистенцию, в которой обрисовалась тенденция к ухудшению жизненных кондиций") скрасили чтение (точнее - прослушивание аудиокниги, исполнителю которой от меня отдельные +100).

И все же... Хитровский колорит и жаргон это конечно хорошо, но все-таки от книг о Фандорине я привыкла ждать запутанных головоломок и увлекательных расследований, а тут уже вторую книгу подряд какой-то облом.

Как ни странно, книга мне очень понравилось. Как всегда, моё мнение не совпало с мнением критиков, которые обозвали книгу "книгой без акунинского лица". Очень даже акунинское лицо! И Эраст Петрович - тот же самый Эраст Петрович, правда, немного повзрослел. Очень порадовал Скорик - такой шустрый мальчик. А Смерть - вообще колоритнейшая фигура. Вообще, Акунин - мастер по созданию колоритных персонажей. Выдумывает какие-то особенные детали, чтобы герои выглядели как можно более особенными... А то, что на него катят бочку за то, что якобы у него все герои одинаково говорят - вот и неправда. Говорят они по-разному, у каждого своя характерная речь. Вообще не понимаю людей, которые говорят подобное. Ведь герой - это не только речь. Герой - это ещё и образ, такой, каким его преподал автор. Вы сначала изучите образ - а потом и так называемая "одинаковая" речь вам будет представляться совсем не одинаковой, а очень даже разной. Впрочем, индивидуально всё. Есть люди, которым просто-напросто лень думать. И ещё есть те, кто говорят, что в книгах о Фандорине думать не о чем - просто-напросто туповатый детективчик с претензией на оригинальный сюжет. И Эраст Петрович - придурочный герой-любовник с претензией на импозантность - причём с ощутимой такой претензией. Завидуют, наверное. Ну и пусть ругают. Тот, кто любит Эраста Петровича, видит в нём то, что остальные придурки никогда не увидят, потому что не могут или потому, что не хотят. Вот так.

Неспешно продолжаю погружаться в цикл приключений Фандорина. Девятая книга серии, «Любовник смерти», неожиданно стала моей любимой. Хотя сам Акунин признавался в утрате вдохновения после «Коронации» (на мой взгляд, самой слабой книги цикла), диптих «Любовница смерти» / «Любовник смерти» оказался удивительно цельным, проникновенным и обаятельным. Особенно — вторая часть.

Меня всегда завораживают авторы, которые решаются заигрывать со смертью — не как с трагедией, а как с концептом, с границей, с порогом. Акунин в этом диптихе показывает смерть с двух сторон одной медали: с одной — это утрата и горе, с другой — избавление и даже освобождение. И как филигранно он сплетает в параллель два мира, две линии, два взгляда.

Фандорин здесь словно отходит в сторону, а в центр выходят новые герои: провинциалка Маша Миронова, мечтающая сбросить плебейское прошлое и войти в высший свет («Любовница смерти»), и хитровский мальчишка Сенька Скориков, стремящийся вырваться из нищеты и стать любовником смерти («Любовник смерти»). И вот Сенька — фигура куда более выразительная. Его история подана от первого лица, и то, как Акунин работает с его речью, заслуживает отдельного восхищения.

Чтобы воссоздать атмосферу Хитровки конца XIX века, автор буквально изобретает новую уголовную лексику. «Засобачить» — значит съесть, «слобастить» — сообразить. Погружаешься в этот язык — и словно ходишь по пыльным дворикам Хитровки, слышишь, как скрипят под ногами деревянные настилы, как матерится шпана, как пахнет дешёвой едой, смертью и мечтой.

Но за всей этой лексической игрой прячется куда более глубокий пласт. Акунин бросает мысль: смерть может быть благом — если она приходит к злодею. И даже фантазирует: а что, если однажды все злодеи исчезнут? Смерть потеряет смысл. Люди станут бессмертны.

И как-то вдруг становится жутко. И в то же время прекрасно.

С творчеством Акунина до прочтения "Любовника смерти" знаком был более чем шапочно - когда-то читал его "Писатель и самоубийство", а еще раньше, когда-то совсем уж в незапамятные времена, смотрел "Турецкий гамбит" - фильм, вышедший в благословенную эпоху, когда в россии начало появляться пристойное массово-развлекательное кино на оригинальном отечественном материале. Потом прошла эта эпоха, да и вообще достаточно много времени успело пройти, и вот, спустя много лет, я осознал, что ни одной книжки о приключениях Эраста Фандорина до сих пор так и не прочитал.

Прочтя же, остался под приятным впечатлением. Во-первых, здорово, что акунинский цикл в целом сюжетно "вертикален"; по крайней мере во время прочтения "Любовника смерти" я не ощутил никаких неудобств из-за того, что ни с одной из предыдущих частей (за исключением "Гамбита" - и того в экранизации) ознакомлен не был. Во многом, думается, это заслуга выбранной Акуниным стратегии литературной игры, в рамках которой каждый роман - это текст, выполненный в определенном поджанре детектива (особенно приятно, что автор не преминул сжульничать, собственноручно выдумав пару-тройку этих самых поджанров). Отсутствие необходимости даже поверхностно знакомиться со всей биографией г-на Фандорина порадовало еще и потому, что, на мой вкус, в любом детективе (особенно серийном) слабейшим звеном всегда оказывается образ заглавного расследователя - благо, в "Любовнике смерти" акунинской версии Холмса отдана второстепенная роль.

А вот исполнение роли заглавной удалось более чем, поскольку на первом плане в романе выступает пестрое общество разнообразного сброда - униженных и оскорбленных, упавших, но гордых, жестоких и жадных до наживы и т.п. Изобретенный поджанр детектива, охарактеризованный автором как "диккенсовский ", обязывает. Пейзаж неблагополучных районов старой Москвы, создающийся во многом за счет того, что наблюдается с точки зрения типичного представителя этих районов, сироты и воришки, получился чрезвычайно фактурным.

А вообще, конечно, обидно, что упомянутое выше отечественное развлекательное кино в какой-то момент сменило вектор: "Любовник смерти" - идеальный материал для экранизации. Получился бы эдакий постмодернистский неонуар в духе братьев Коэн (здесь даже их любимый сюжетный мотив - несколько разномастных негодяев в погоне за большим кушем) с обязательной для нуара femme fatale - женщиной, обреченной с самого начала и обрекающей на смерть других, а также с настоящей мексиканской дуэлью в финале. Отличное развлекательное кино получилось бы. Созданное на основе отличного развлекательного чтива.