Сестра печали. Счастливый неудачник. Рассказы

''Я помню ее только живую. Она живет в моей памяти, и когда меня не станет, ее не станет вместе со мной. Мы умрем в один и тот же миг, будто убитые одной молнией.
И в этот миг для нас кончится война''
Вадим Шефнер ''Сестра печали''

Перевернута последняя страница повести, за окном глухая ночь и тяжелые капли дождя стучат по подоконнику, а теплые солёные слёзы оставляют темные пятна на пожелтевших от времени страницах. Мне больно. Невыносимо больно. Я плачу долго и глухо.
Юность. Первая любовь. Первые потери. Ленинград. Война. Блокада. Горечь потерь.
И город. Ленинград. Он тоже главный герой повести, наверное, самый главный герой. Прекрасный город, попавший в кольцо блокады. Шефнер удивительно точен в приметах старого времени, в атмосфере довоенного города, дворов, улочек, домов, линий Васильевского острова, ленинградских коммуналок и человеческих судеб. Четыре друга, которых навсегда связало детдомовское детство, кафельно-белая комнатка в коммуналке, плодоягодное вино, кисель и сардельки, блатные песенки Кости. И где бы каждый из них не находился, ушел ли кто-то навсегда или на время, пока снятся сны и память хранит глупые или благородные поступки – они всегда будут жить. Для Чухны в начале повести Ленинград – город, где прошло его детдомовское детство, потом юность и комнатка на четверых на Васильевском острове, но с появлением Лели, город становится их общим, городом двоих: Теперь он принадлежал всем остальным и еще отдельно двоим: Леле и мне.

А мир вокруг потихоньку рушится, подходит к роковой черте, сходит с ума. Германия победно шествует по Европе, рвутся бомбы, завоевываются страны, а в небольшом городке под Ленинградом рождается любовь. Первая. Чистая и светлая.
Мне стало неловко за своё счастье. В мире происходит что-то неладное, все кругом меняется, где-то там дороги забиты беженцами, Володька уходит в военное училище, - а ко мне подходит счастье...

Искренность, с которой написана книга, трогает до глубины души. Надвигающаяся война ужасает по-настоящему, возможно потому, что я уже знаю, что война продлится долгих четыре года, не месяц и не полгода, а четыре, страшно себе представить, что сейчас в мирную жизнь ворвется страх, боль разлук – часто навсегда, – горечь потерь, смерть вокруг и любимый город, который бомбят и разрушают, изматывающий голод, такой, что спрятанные за печку заплесневелые корки хлеба и разведенные остатки сгущенного молока, покажутся роскошным пиршеством. И прав Астафьев: с войны нельзя вернуться победителем, память, спрятав страшное в самые дальние уголки, всё равно время от времени будет напоминать.
И только любовь, единожды озарив человека, уже никогда не заканчивается.

Я бы немного поменял определение жанра — классический постсоветский детектив. Да и детектив ли, ведь имена преступников известны сразу? А поскольку книга написана во второй половине 80-х, а издана уже в 1991, то общий настрой более-менее понятен уже из этих временнЫх рамок.

Дальше...

События романа происходят в 1982-83 гг. в неназываемом городе Л., однако поскольку город большой, то подразумевается, как мне кажется, Ленинград. Ибо тут существуют не только архивы учреждений и организаций, но и Архив. В котором хранятся, каталогизируются, учитываются и так или иначе используются Документы. Под которыми следует понимать не только документы как таковые, но и просто архивы тех самых учреждений и организаций с самых незапамятных времён, а также личные архивы разных известным и знаменитых лиц.

И конечно для неравнодушного архивиста всегда найдётся что-то любопытное в этих залежах неразобранных Документов. Например, письма графа Толстого. А для человека нечистоплотного и криминального это будет возможностью отправить обнаруженное и украденное на рынок, в руки коллекционеров. Поимев при этом изрядную личную выгоду.

Но помимо вот этой детективной линии мы ещё и просто знакомимся с довольно многочисленным персоналом Архива, с его учёными и просто научными сотрудниками, здесь работающими. И как это часто бывает, взаимоотношения среди людей всегда непростые, несмотря на все их звания и должности. А если ещё добавить сюда ту самую нотку политико-социальной активности, охватившей людей в 80-е годы, то вот и выйдет конфликт в учреждении и коллективе.

Конечно, книга полностью принадлежит своему времени. Ведь сейчас уже даже странно слышать, что если кто-то выезжает за границу, то требуется не только справка с места работы его родственников, но проведение собрания по этому поводу. С непременным осуждением и порицанием. И в этих ситуациях каждый ведёт себя так или иначе заметно — кто-то молчит, кто-то искренне негодует, а кто-то подличает и выступает напоказ…

Да… Было время… А книга в этом смысле довольно любопытная.

Вот я попала с этой книгой. Штемлера давно собиралась почитать, так как видела отзывы, что это, мол, наш советский Хейли, в подробностях описывающий быт людей разных профессий. Это всё правда, вот только, видимо, я начала знакомство с писателем не с той книги - Архив был закончен в 1989 году, и вместо мирного бытописания жизни советских тружеников пришлось погрузиться в махровую антисоветчину.

Очень тяжёлое и правдивое описание эпохи застоя. Нищенское существование архивистов (в романе часто упоминаются цены, называются зарплаты). Война в Афганистане. Отсутствие положительных героев (кроме одного невротического молодого человека, но его слишком жалко). Штемлеру отлично удалось передать ощущение давящей безысходности, и что самое ужасное, понимаешь, что этот совок никуда не делся, он с нами, и переживает период возрождения.

Что касается сюжета, то мне показалось, что он играет скорее вспомогательную роль.

К сожалению, книга мне не понравилась. Единственное, что было интригующим, это начало. Но дальше повествование тянулось слишком медленно и неспешно, не было плотной закрученной интриги, драматизма ситуации. Да, наверное, я примеряю эту тему на Хейли. Он бы смог развернуться на таком материале. Мы же получили скучновато роман о массе психологических проблем лиц, работающих в одном коллективе.
Вот, посудите сами. Перед нами - архив! Думаете, это скучное заведение, полное бумаг, где комфортно могут себя чувствовать только книжные черви? Судя по этой книге, это примерно так. Но ведь в архиве масса уникальных документов, за некоторые из них коллекционеры на Западе отвалили бы немалые деньги. Да и в этой книге мы сталкиваемся с хищениями. Где же напряжённость поиска, вычисления преступника и всех ниточек до главного организатора? А этого нет. Милиция то ли ищет, то ли бездействует, это остаётся нам неясным. Может, они плетут сложную сеть, а, может, в доле с продавцами, или же вообще не хотят напрягаться. Словом, везде чувствуются восьмидесятые и приближением девяностых. Все прочно вошли в однообразную серую жизнь, уже ни во что не верят и ничего не хотят. Обещания светлого будущего и жизнь за идею давно всем надоели, кроме редких пожилых экземпляров, посвятивших свою жизнь архиву.
Честно говоря, здесь даже не было ни одного персонажа, который бы меня заинтересовал и заставил за себя переживать. На первый план выводился Гальперин, который в последний момент испугался и не дал возможности уехать своему сыну. Да, он пережил террор 30-х, сложно его осуждать за излишнюю боязнь. Но все же я не испытываю к нему личной симпатии. Куда больше мне понравилась та пожилая женщина, кажется, Тимофеева, которая вложила много сил в этот архив. Да, у неё весьма неуживчивый характер, зато она способна хоть как-то поддерживать дисциплину. Но в ситуации с выдачей документов приехавшему в командировку научному работнику, она проявляет себя как бюрократ. Я не очень разобралась в её мотивах. Не хотела делиться материалами как курица-наседка? Боялась, что чужой человек их повредит? Считала, что лучше знает, что ему надо?
Вокруг одно наплевательское отношение. И неясно, как это изменить. Штрафовать за разбрасывание документов где попало? Но у них и так копеечная зарплата, которой и на месяц не хватает. Колесников (нет, кажется, какая-то другая фамилия) поднял важную проблему, хотя и предложил слишком жестокое решение через выход на пенсию возрастных и весьма ценных сотрудников. Да, все эти проблемы шли от государства, это нельзя было решить на местах.
Глава архива - случайный человек на этом месте, тоже не однозначно плох, как можно было подумать. Он оказывает поддержку тому же Гальперину, даже если тут задействованы и эгостические мотивы.
Приближаясь к концу книги я решила заглянуть в чужие рецензии. Конечно, кому-то книга понравилась, кому-то нет. Но в одной из них меня заинтриговало ожидание шикарной концовки. Это оживило мой интерес к книге, хотя я и проспойлерила себе смерть одного из героев. Но тем сильнее было моё разочарование. Мне концовка совсем не понравилась. Автор попытался наказать условное зло если не официальным, то хоть каким-то способом. И выбрал, пардон, полумистический. Меня бы устроило все, если бы не участие в этом кота. По мне так полная дурь, извините.

Как можно понять из названия, речь пойдёт здесь о сотрудников одного учреждения. Это государственный исторический архив. Действие развивается в начале 1980-ых.

Казалось бы, тихое и мирное место, далёкое от бурь суетного мира. Но эта тишина обманчива. Она кажущаяся. И архив порою могут сотрясать страсти, пороки, интриги.

Книга производит невероятно положительное впечатление. В ней есть что-то неуловимо Булгаковское. Если вам нравится творчество Михаила Афанасьевича, думаю, понравится и "Архив".

Невероятно, что кульминация случилась в середине книги и держала меня на коротком поводке до самого конца. А это 500 страниц (в моём формате). Согласитесь, так долго удерживать внимание читателя сложно. Я вертелась, словно уж на раскалённой сковороде. И меня не отпустило даже после окончания чтения. Я всё время мыслями возвращалась в повествование, к героям. Переосмысливала, пережевывала, переживала.

Интересно, что главного героя здесь как будто бы и нет. Ощущение, что тут все персонажи - главные.

Отрадно, что поднимается тема предвзятого отношения к потомкам колен израилевых. Я, признаться, никогда не понимала причин ненависти к ним и получила удовольствие, читая книгу, в которой автор согласно кивал в такт моим мыслям. Вернее, я поддакивала мыслям автора.

Финал здесь совершенно и абсолютно шикарен! И сильнейшие эмоции вызывает, и точку как будто бы ставит, но, между тем, оставляет простор для фантазии у читателя, что бы было, куда додумать. При этом есть намёки на то, в каком направлении додумывать. Идеально!

Ещё один момент, который повлиял на моё положительное восприятие книги - это то, что мне нравятся такие вещи, как история и генеалогия. И с архивными документами я дело имела, и с самими архивами тоже. Мне не чужды такие термины, как метрические книги, ревизские сказки, опись, дело и прочее. Поэтому мне всё это близко и понятно. Но, уверена, и читателю, который к этому равнодушен, "Архив" понравится.

Как только закону писать эти строки, тут же побегу добывать другие книги Штемлера.

Книга решительно не понравилась :(. Начал читать только потому, что автора позиционировали как "русского Артура Хейли". А тексты Хейли я люблю и уважаю!

Главное впечатление от книги: "перестроечная чернуха". Мне это напомнило безжалостный и бестолковый кинематограф 90-х. Когда стало "можно", и экраны заполонили уроды всех мастей, которые активно старались нарушить и все библейские заповеди и все пункты "Морального кодекса строителя коммунизма" одновременно. Причём, у кого лучше получалось нарушить - тот и главный герой :(.

Искусствоведы говорят, что, мол, это такая социальная психотерапия. Дескать, "гнойник прорвался" - то, что скрывалось за лакированной официальной действительностью, просто проявило себя в концентрированном (это же искусство!!!) виде.

Но с гнойником тут всё не просто: его можно заботливо лечить, а можно сладострастно расчёсывать. И сдаётся мне, что на волне ниспровержения соцреализма повылезало изрядное количество просто гнилых ребят. Которым самим по себе (без всякой высокой миссии и цели) нравилось ковырять да расчёсывать :((. Что внутри в них самих имеется, то и выплёскивается на холст, плёнку, бумагу...

"Архив" - жуткая книга. Ни одного положительного персонажа. Просто галерея уродов, ни одному из которых сам автор не симпатизирует. У этих уродов мелкая и беспросветная жизнь - не жизнь, а сплошь критика "прогнившей системы". И безысходность...

/И я жил в это перестроечное время. И на 99% согласен с этой критикой. НО БЫЛО НЕ ТОЛЬКО ЭТО! Хотя автору виднее... Очевидно, для него было ТОЛЬКО "это" :((/.

Про уродов писали, к примеру Гоголь и Зощенко. После их тестов смеёшься (сквозь невидимые миру слёзы), и радостно думаешь: "Как хорошо, что не все такие!". После текстов вроде "Архива" впадаешь в депрессию, и ужасаешься: "Неужели мы все такие?!".

...В книгах Хейли всегда интересна "производственная" сюжетная линия. Можно узнать много интересного о работе аэропорта, фарминдустрии, автомобильного конвейера и проч. В "Архиве" всяких "производственных эпизодов" крайне мало; они играют роль вспомогательных декораций.

На редкость депрессивная книга. Никакого катарсиса. Читать не рекомендую (как доктор :)).

Романтическая петербургская проза о войне, название которой отсылает к библейскому «Истинно говорю вам: война — сестра печали, горька вода в колодцах ее...». Повесть Шефнера об обреченном граде, о смерти, о любви и памяти — редкий пример следования классическим традициям русской прозы XIX века в повествовании о Великой Отечественной войне. На протяжении всей повести война неотвратимо приближается, возникая как в сводках с европейского фронта, так и в снах и предзнаменованиях. Война в петербургском пространстве — это наводнение, наступление тьмы и хаоса, за которыми обязательно должно следовать воскресение, и оно совершается в воспоминании героя, ибо память — тоже сестра, вторая сестра печали. И, пока существует память, не заканчивается война.
*
P.S. Книга любезно посоветована nevajnoli в рамках новогоднего флэшмоба 2010.