Жизнь и смерть Михаила Лермонтова. Сказание об Омаре Хайяме

"Эта книга – про жизнь и про смерть Лермонтова так, как они могут быть объяснены документально, без особых домыслов. Про жизнь и про смерть его так, как понимаю я, как представляю себе. Следовательно, это не монография и не литературоведческое исследование, а скорее роман. Но и не совсем роман в обычном понимании. Читатель, разумеется, может предъявить к ней самые различные требования с самых различных точек зрения. По своему вкусу. А я бы назвал ее «книга-роман»."

Это вступительные слова автора Георгия Гулиа о своём романе про жизнь Михаила Лермонтова. И он прав, написано действительно не столько документально, сколько художественно. А самое главное - с любовью! Она в каждой строчке, в каждой мысли и предположении автора. Я бы даже сказала с каким-то родительским трепетом, когда о своих детях не говорят плохо, в крайнем случае с некоторым смягчающим оправданием даже при некрасивых поступках своих чад. Такое у меня осталось впечатление об этой книге, которую я в свою очередь прочитала с большим интересом.

Фигура Лермонтова загадочна и притягательна своей неоднозначностью, поэтому и захотелось слегка заглянуть за завесу таинственности его жизни. Слегка - получилось, да. Но загадка его натуры всё ж таки осталась. Автор тоже несколько блуждает в тумане, потому что слишком мало достоверных фактов, документов, писем осталось после жизни Лермонтова. Многое приходилось логически домысливать, предполагать, складывая событийные пазлы, чтобы получить законченную картину жизни поэта.

Тем не менее, из истории его рождения, детства и взросления мне теперь известно, что рос он без родителей, но всю свою жизнь был окружён и обласкан своим ангелом-хранителем, своей бабушкой, которая влияла и оберегала Михаила, как самоё себя. Условия его взросления всегда были вполне благоприятными, но характер сформировался неоднозначным. Жил в достатке, но бунтовал против системы, которая взрастила, и это отражается в его творчестве, за которое он считается гражданским поэтом в том числе. Лермонтов выглядит как молодой человек с душой пожившего и настрадавшегося мужчины. Гулиа приводит много поэтических строк, где мелькают оттенки страдания, разочарования в жизни и предчувствие ранней смерти. Вот это раздвоение в душе поэта не давало покоя в течении всего повествования самому автору этого романа.

Я думаю, что здесь нет загадки или нелогичности, просто потому что чаще верю в гены и реже в воспитание. Просто родился человек таким и всё. Унаследовал от своих далёких шотландских предков похожие черты. К тому же писатели, поэты или композиторы - они ведь проводники, проводники таланта и часто бывают совершенно разными в жизни и творчестве. Он так ощущал жизнь и её несовершенство, и я его отлично понимаю. Я думаю, что таких людей, которые в обществе веселы, а наедине с собой тихо плачут - достаточно в этом мире, и мы могли бы сильно удивиться, если бы узнали статистику. Просто не все пишут стихи.

Смерть Пушкина послужила неким толчком к настоящему взлёту таланта Лермонтова. Он будто почувствовал свою преемственность. И скандальное стихотворение "Смерть Поэта" послужило поводом к первой ссылке на Кавказ. Один великий ушёл, появился новый гений. Удивительно, что и смерти у них похожи. А свою раннюю смерть Михаил, судя по его стихам, чувствовал, видимо, с самого детства.

Что касается самого характера Лермонтова. У меня сложилось впечатление после книги, что - да, всё-таки похож он на своего Печорина, ничего не попишешь. Может и не на все сто, но та же демоничность, неуживчивость и некое раздвоение, тот же острый язык и похожее отношение к женщинам. Что ж, имеет право быть таким, каким уродился. Более того - он гений, оставивший после себя наследие для своего народа, поэтому хорошо, что все гениальные люди - разные, как врачи. Они писали для нас - а мы тоже все уникальны...

Ситуация с дуэлью, которая оказалась трагической, описана несколько туманно автором. Михаил любил острить и поддевать собеседников. Что именно он сказал Мартынову, который его убил, не описано. Автор, конечно, на стороне поэта, а как там было на самом деле - для меня осталось немного размыто. Лермонтов убивать не хотел, а соперник метил в самое сердце, увы. А на тот момент даже близкие не угадывали в Михаиле масштаб и величину его фигуры, иначе могли и уберечь. Хотя, вряд ли - достаточно вспомнить Пушкина.

В книге много цитат и отрывков из его стихов. В рецензии приводить их не стану. Очень интересно описаны внутри семейные отношения между отцом и бабушкой поэта, и это отдельная тема, как в книге, так и в жизни Михаила Юрьевича. Но для себя я всё больше понимаю, что подходить к изучению жизни великих нужно с большой оглядкой и осторожностью. Может, и не всегда стоит это делать. Знания могут многое объяснить и помочь понять литературное творчество, но также и испортить, например отношение к этому самому творчеству. Как бы не сказать после какой-нибудь биографии - всё, я ему больше не верю! Но это не тот случай...

Как много написано о Лермонтове, сказала я, посмотрев подборки книг о нем. Но ни в одной из подборок не увидела этой книги. А прочла ее по совету sergejpanasenko875 , за что ему весьма благодарна. Начинала как-то читать книгу В.Г.Бондаренко о Лермонтове. Излишне многословная, на мой взгляд, с элементами мистики, что, мол, Лермонтовым «управляла некая надмирная космическая звездная сила». Бросила, не дочитавши.
Но эта мне понравилась! Какая любовь к поэту и его творчеству! Вот фраза из книги Георгия Гулиа:

Вот так и взялся за перо Георгий Гулиа, опираясь на факты - воспоминания современников, сохранившиеся письма (которых ой как мало!).
И я вместе с ним прошлась по жизни, судьбе, творчеству Михаила Лермонтова. Написано очень поэтично. От самого начала: драмы семьи Арсеньевых-Лермонтовых до последних строк, когда бабушка найдет в себе силы, чтобы погладить свинцовый гроб… И тихо спросит:
– Здесь? Мишенька?
У меня слезы наворачиваются от этих слов.

- эта фраза из стиха Омара Хайяма проходит рефреном через всю книгу Г.Гулиа. Какие-то судьбы у Бога выходят быстро преходящими, а некие оставляют после себя необыкновенно много, способного изменить душу человека.
Книга достойна прочтения, там много мыслей. К примеру, о прозе 16-летнего Лермонтова, когда он, учась в пансионе при Московском университете, начал писать свои первые стихи. Возьмем вот это: «Когда законом осужденный в чужой я буду стороне – изгнанник мрачный и презренный»… Откуда это у шестнадцатилетнего? А ведь все, кажется, идет хорошо: жизнь Лермонтову улыбается, учение дается хорошо, бабушка под боком, и достатка предовольно. Да и вроде бы доволен всем, весел, танцует, играет на фортепьяно, рисует. Чего же еще, спрашивается?
К 1831 (17 лет!) году Лермонтов уже имел собственные поэмы: «Кавказский пленник», «Черкесы», «Корсар», «Джулио», «Литвинка», «Ангел Смерти», но он понимал: «Нет, я не Байрон, я другой…»
А потом был Московский университет, столкновение с профессорами взрывного несдержанного молодого человека и, наконец, школа гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров в Петербурге – военная карьера…

- Омар Хайям.
Характер? - неуживчивый, задорный, а между тем его талант привлекал к нему поклонников и поклонниц.
Про кавказскую войну, куда он попал в результате своей первой и второй ссылок, тоже было очень интересно читать.
И чего меня потянуло пересказывать жизнь, в том числе сложную духовную жизнь талантливейшего человека? Кто захочет – тот сам прочтет.
Советую.

Гулиа Г. Сказание об Омаре Хайяме. Роман / Художник Б. Жутовский. — М.: Молодая гвардия, 1975. — 304 с. — Тираж 100000 экз.

Георгий Гулиа написал целую серию исторических повестей, высокопарно именуемых романами. Хронологический и географический диапазон его творчества огромен: от Египта времён Эхнатона до Абхазии XIX века. Моё ви́дение прошлого часто иное, чем у Гулиа, но явных и кричащих глупостей я у него не нахожу, а это редкость и должно быть ценимо. Ещё одно достоинство его книг – наличие лёгкого эротизма (без пошлости).

Георгий Гулиа в Нишапуре, у мавзолея Хайяма

«Сказание об Омаре Хайяме» не поднимается над средним уровнем исторических повестей этого автора. Высший балл выставлен мной не за какие-то особые литературные достоинства, а за особенности издания. Это изящный томик уменьшенного формата, где в конце приплетены 24 листа бумаги улучшенного качества, отведённые приложению. Здесь размещены, по пять на странице, 99 четверостиший («рубаи») Хайяма в переводе Ивана Тхоржевского (1878—1951). На мой взгляд, это лучший русскоязычный Хайям из существующих; некоторые четверостишия так удались переводчику, что запоминаются с ходу. Под стать содержанию и оформление: бумага здесь подкрашена «под старинную», и для каждой страницы художник разработал вариативные орнаментальные рамки.

Наверно, Георгий Гулиа был счастлив видеть свою книгу с таким приложением и в таком великолепном полиграфическом исполнении. Но беда в том, что повесть о Хайяме, сама по себе очень неплохая, сильно проигрывает от сопоставления с корпусом переводов Тхоржевского, эмоциональное воздействие которого несравненно сильнее. Поневоле задумаешься, что тут к чему прилагается: «Рубайят» Хайяма-Тхоржевского к повести Гулиа… или наоборот. По мне, так скорее наоборот.

Книга Георгия Гулиа, абхазского писателя ХХ века. Эта книга посвящена Омару Хайяму, реальному историческому лицу, который обессмертил свое имя многими своими трудами в различных областях. Но во всем мире он известен как поэт, писавший очень мудрые и красивые поэтические произведения – рубаи. В его рубаях поэт много пишет о том, что жизнь коротка и суетна, человек слаб и корыстен, а наслаждение – рядом, в каждом дне, в красоте мира и женщине, любви и вине…

Этот образ поэта, столь повсеместно воспевающий вино и любовь женщин, для многих, я думаю, создал в воображение неверный образ поэта – гуляки, выпивохи и ловеласа. Поэтому, книга в определенном смысле разрушает этот образ.
Автор книги для создания образа великого ученого древнего Востока, Георгий Гулиа, в 1973 году совершил путешествие в Иран, на родину Омара Хайяма. Он собирал материал для книги из разных источников, и кроме того из свидетельства людей, которые живут в тех местах, где когда-то жил, творил и почил легендарный ученый. Георгий Гулиа побывал в нескольких городах Ирана (Исфахан, Нишапур, Мешхед, Тегеран), посетил могилу Хайяма, побывал и в Средней Азии, в Самарканде и Ташкенте.

И на основе впечатлений от мест, где когда-то вершились исторические события, на основе встреч и бесед с потомками древнего государства и написалась эта книга. Она в основном рассказывает об одном периоде жизни Омара – год в Исфахане, когда Омар трудился в качестве придворного ученого в обсерватории Малик-шаха.
Повествование книги построено по форме восточных сказаний. Неторопливый цветистый слог, речь героев очень пространная порой. И хотя в процессе чтения это даже было порой как-то утомительно, но с другой стороны я понимаю, что таким образом автор пытается показать читателю стиль речи, беседы в восточном обычае, который не допускал торопливости, небрежности, прозаичности. В целом в воображении создается образ, который разрушил мое старое представление о легендарном сочинителе рубайев.
«Неожиданно» перед читателем предстает талантливый молодой ученый и философ, который занят разрешением алгебраических задач, изучением движения небесных светил, размышляет о том, что есть жизнь и смерть...

• Омар Хайям, как и многие его предшественники, в частности Архимед и Птолемей, производил многократные наблюдения. Скажем, тысяча наблюдений, тысяча вычислений! Все это уменьшало ошибку в тысячу раз. Секрет, как видите, прост.

И при этом, он общается с друзьями, с правителями, с духовенством, влюбляется, вникает в беды угнетенных земляков…А поэзия? И тут читатель очень удивится – сам Омар Хайям поэзию не считал своим делом, призванием, и лишь отдавался сочинению поэтических творений как бы между делом в порыве отдохновения… Почему он так к этому относился? Стоит прочесть книгу и понять, и его современники не совсем понимали его в этом вопросе…

Вот и об этом и о многом другом стоит читателю самому открыть книгу и окунуться в другое время, в котором люди тоже любили, трудились, дружили и ревновали, смотрели на звезды и … читали стихи. Кстати, тогда даже бедный люд, неграмотный, забитый, но… чуток и восприимчив был к красоте поэтического слова… Это дало повод задуматься и с горечью признать, что современные люди стали более далеки от поэзии. Видимо, тогда это была одна из немногих радостей.

Читайте про Омара Хайяма и читайте Омара Хайяма: