Звезда. Весна на Одере

Продолжаю отмечать 23 февраля, и если первая из сегодняшних рецензий была посвящена Гражданской войне и 1918 году - времени появления современного праздника, то во второй речь пойдет о самой высшей точке проявления воинской силы и силы духа советского солдата - времени Великой Отечественной войны. События в повести Казакевича происходят летом 1944 года на западной Украине, накануне знаменитой операции "Багратион".

В центре сюжета - подвиг разведгруппы лейтенанта Травкина, отправляющейся во вражеский тыл для уточнения данных по перегруппировки сил противника и подготовки им возможного контрудара.

Автор дает предысторию группы Травкина, знакомит читателя ближе с лейтенантом и членами его команды, обозначая некоторые межличностные проблемы, симпатии и антипатии. Вводится влюбленная в Травкина радистка Катя. Ну что же, на войне как на войне - смерть и любовь ходят рядом. Подобных произведений еще будет много в литературе страны, имеющей в своем опыте такую страшную войну, но все же Казакевич был одним из первых, кто попытался показать героизм "с человеческим лицом". Его попытка не осталась незамеченной - повесть принесла начинающему автору широкую популярность и... не только. В 1948 году за повесть "Звезда" Эммануил Казакевич был удостоен Сталинской премии, правда, 2-й степени. Но что поделать, первую степень забрали Павленко, Бубеннов и Эренбург - живые классики на тот момент.

Вернемся к сюжету. Разведчики, получившие позывной "Звезда", успешно переходят линию фронта и приступают к выполнению задания. Само собой - всё, что случается с разведгруппой в тылу врага, представляет собой серпантин ярких и опасных приключений, с риском быть обнаруженными и уничтоженными. Самое главное - группе удается добыть сведения о том, что на этом участке фронта происходит дислокация танковой дивизии СС "Викинг". Эту информацию получается передать "Земле". "Земля" - это позывной штаба дивизии - свет "Звезды" долетает до "Земли".

Информация, добытая разведчиками оказывается настолько важной, что даже в Ставке Верховного Главнокомандования на основе добытых сведений вносятся коррективы в план наступления - главная миссия выполнена.

А дальше автор рассказывает о той цене, которой доставалась нашим разведчикам такая важная информация - немцы обнаруживают группу "зеленых призраков" или "зеленых дьяволов", как они называли наших разведчиков, и начинают на них охоту. Казакевич оставляет финал открытым, он не описывает гибели всех разведчиков, но и на позывные радистки Кати, которая продолжает вызывать "Звезду", никто не отвечает...

А вот в экранизации повести 2002 года сценаристы и режиссер поступили иначе - разведчики гибнут, заживо сгорая в окруженном немцами сарае. Это усиливает трагизм, но и безысходность тоже. Возможно, таково видение по прошествии более полувека, для тех, кто снимал фильм и для большинства зрителей: война - далекое прошлое; а для Казакевича и его первых читателей - это всего лишь вчера, и многие из пропавших без вести оказываются живыми, поэтому логично оставить дверь открытой...

Очень хорошая книга. С разных углов зрения, с анализом и учетом времени написания и без него, так или иначе – очень хорошая книга. Да, можно считать, что это расширенная почти до фронтового масштаба Звезда , да, это опять про разведчиков, но тем не менее – это хорошая книга, в которой действуют живые, похожие на людей люди.

Казакевич начинает очень кинематографично – с яркого эпизода с баронской каретой, и вполне предсказуемо этот эпизод перекочевал без изменений в среднюю в остальном экранизацию (несмотря на крайне хороший актерский состав химия в кино не сложилась). Первые страницы кажется, что текст будет слишком лакированным, заставляя шевелиться сомнения и стереотипы – как же, книга конца 40-х, наверняка будут умолчания и политические вставки. Будут, будут, как же без них, Сталина будут славить последовательно и часто, но всего раза в два больше, чем в В окопах Сталинграда , так что оскомину это не набивает. Но оказалось, что Казакевич специально в первых эпизодах пытался передать эйфорию от вступления Красной Армии на территорию Германии, это именно ощущение бойцов и командиров, а не автора, который знает, что все будет не очень-то легко до самого конца.

А потом эйфория разлетается на осколки от соприкосновения с реальностью. Описание штурма Шнайдемюля показалось мне крайне похожим на то, что писал Исаев о штурме немецких фестунгов – и больше всего именно в описании маневренности немецкой обороны, тщательного перебрасывания самоходок и подготовленной пехоты на угрожаемые участки. Казакевич знал то, о чем писал, и на тактическом звене (чего стоит только упоминание о сборе тысяч фаустов и выпуске русскоязычных инструкций для них), и на стратегическом. После прорыва к Одеру в книге все идет как в реальности – угроза с правого фланга, поворот лицом к Балтике, только в апреле бросок к Берлину. Любопытно, что главные герои при этом не попадают в сам Берлин, их соединение охватывает его через Потсдам. Для броска на Берлин Казакевич использует симпатичную метафору из Шекспира, вспоминая про Бирнамский лес.

В классической советской манере говорить о типическом Казакевич населяет роман интересными людьми. Для разговора о женщинах на войне в романе есть наисимпатичнейшая главный хирург Таня и медсестра Глаша, генерал возит за собой дочку, которую вышестоящие начальники постоянно требуют отправить в тыл. Среди солдат есть мудрый парторг от сохи и боец с коммерческой жилкой, который пытается тянуть из Германии все, что плохо лежит. Есть те, кто воюет и пишет стихи, есть те, кто пришел в Германию мстить, потеряв всех своих в Ленинграде. Перед нами художественная проза, поэтому люди будут встречаться, конфликтовать, постоянно перемещаясь дальше на запад.

В романе много любви. Любви чистой и взаимной, любви расчетливой, с изменами, любви невозможной, маловероятной, но политической. Наши освобождают несметные количества подневольных работников (при этом автор не забывает про разницу в статусе славянских и западноевропейских работников в глазах немцев), и автор разрешает советскому капитану и голландской красавице-блондинке пару встреч и пару поцелуев, не дав, правда, никакого ответа о развязке истории.

В книге крайне много уместной политики. Как может не быть политики в книге о конце войны, когда на земле устанавливаются новые стандарты? Поэтому автор позволяет себе некоторое послезнание, метнув несколько шпилек в союзников по коалиции, но без нажима. Интереснее другое – весь эпизод, в котором наши встречают живую помещицу. Тут ценны все аспекты – от удивления до негодования, от попытки сразу все исправить, убрать доминирование, до какого-то энтомологического интереса со стороны молодых ребят из Красной Армии, которые такого чуда как крупный землевладелец и не видали никогда.

И время написания, и размах просят провести сравнение романа Казакевича со Знаменосцами Олеся Гончара. Тут есть даже некоторая языковая схожесть – роман Гончара, также отмеченный Сталинской премией, был написан на украинском, а Казакевич раньше писал на идиш (по поводу оригинального языка именно этого романа согласия у исследователей нет). Но проза Казакевича явно лучше, тут и динамика повествования, и образы героев, и большая зрелость очевидны.

Из менее прямолинейных сравнений в голову приходят Благоволительницы . Это, конечно же, текст из другой эпохи, но коллапс рейха дан авторами в схожем ключе, да и горящий Берлин кажется одной локацией в обоих текстах. Робкие попытки героев Казакевича строить новую жизнь для немцев на территории бывшего рейха заставляют вспоминать кино. Это, конечно же, и «Германия, год нулевой», и один из любимых моих военных фильмов – «Мне было 19» Конрада Вольфа, где наши, показанные через туннель реальности режиссёра из ГДР, начинают переход к новой нормальности в занятых городах. Это пограничное состояние многих интересовало, породив замечательные произведения, и Казакевич хорошо вписался в этот ряд.

Что будет с Лубенцовым и Таней? Встретит ли Чохов свою белокурую Маргарет? Все это за рамками той самой весны сорок пятого, ставшей таким притягательным образом в нашем (и не только в нашем) искусстве. Но недосказанность эта кажется обещающей, аналогом открытого финала, все еще будет. Для тех, кто дожил.

Травкин, Барашкин, Мамочкин – такие уютные фамилии, им совсем нет места на войне. Однако никто не выбирает ни фамилии, ни время, в которое живёт.
Герои повести Э.Казакевича – разведчики, люди с богатой военной биографией. Есть среди них и старшие, есть и совсем мальчишки. Повесть небольшая, Казакевич не поведал ни одной довоенной истории героя. Однако за каждым из разведчиков, среди многого недосказанного, встаёт то, что они оставили в мирной жизни. За широкой спиной Аникеева прячется крепкое крестьянское хозяйство, работа в поле до седьмого пота¸ неспешный рассудительный говорок. За Мамочкиным – разбитная портовая юность, походка вразвалочку, цигарка в углу рта, свист вслед красивой девушке. За Марченко – ночи у станка, пятилетка в три года, планы рационализации. За Травкиным – интеллигентная городская семья, институт и книги, смущение и робость с девушками.
Здесь же они – группа удачных разведчиков, не раз проверенная в деле. Для них разведка не геройство, не подвиг. Свою каждодневную работу они вот уже несколько лет выполняют с отточенным профессионализмом. Не спрашивая, не рассуждая, воплощая в жизнь лозунг: Партия сказала: «Надо».
Повесть сама по себе ровная, без особых трагедийных всплесков. Однако сосёт под ложечкой от бесплодного ожидания возвращения Марченко из очередного рейда. А сцена подготовки к последнему заданию одна из самых тревожных.

Так и уходит Травкин с группой в туман, не поняв, что рядом ходит любовь. Да, на войне тоже есть место любви и мечтам о счастье. Только вот для радистки Кати, ожидающей у передатчика позывных «Звезды», видно, счастья так и не дождаться

Помните, в финале фильма «А зори здесь тихие…» Васков слышит обрывок сводки Совинформбюро – «В течение 3 июня на фронте ничего существенного не произошло. На некоторых участках фронта происходили бои местного значения»

Вся эта история – тоже «бой местного значения». Даже не бой, рассказ о действиях разведгруппы лейтенанта Травкина по тылам врага. И важность переданных им сведений, хоть и высокая в масштабах дивизии, все же не играла большой роли для армии

Это просто рассказ о тех маленьких кирпичиках, из которых строилась Победа. Которые не заметны в общем строю, но без которых она невозможна.

Сильно впечатление производит финал. Уже давно нет сведений о группе и скорее всего они погибли, но радистка Катя не отходит от рации и монотонно повторяет - «Звезда. Звезда. Звезда..»

Честно решила приобщиться к волшебному миру советской литературы. Но недооценила его волшебности. И ведь, казалось, всё сделала наверняка: и тема интересная (последние месяцы войны), и писатель – очевидец событий, и имя у него известное. Не сработало.
Подташнивать начало уже на первой странице, когда речь зашла «о великом Сталине, который вел и привел их сюда». Ладно, решила я, книга написана в определённое время, такие были правила игры, из песни слова не выкинешь, может, всё остальное будет лучше. Но лучше не стало. От картонности и плакатности героев сводило скулы. Таблички на них можно было вешать, не глядя: «мудрый командир», «много повидавшая женщина», «шутник и балагур», «отчаянный и безбашенный». Достоинства их были безразмерны, а недостатки стремились к нулю и были легко объяснимы тяготами военного времени. В общем, любимый советский конфликт – борьба хорошего с лучшим.
Что ещё отвращает от книги, так это попытки автора «писать красиво». Как загнет что-нибудь про «горделивое сознание собственной непобедимой силы», хоть выноси всех святых. Это сочетание пафоса с бесконечным описанием быта рождает ощущение невыносимой фальши. Если прибавить к этому растянутость, отсутствие динамики и внятного сюжета и потуги на юмор, мои мучения станут понятны.
А кончилось всё тем же, чем и начиналось:

Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно.

Первая книга автора на русском языке. Эта очень любопытная фраза в энциклопедической статье о писателе не могла не заинтересовать меня. До этого Эммануил Казакевич печатался только на идиш.

Короткая, кристально прозрачная повесть о смене фронтовых поколений. Книга 1946 года с библейскими аллюзиями (и прямой ссылкой на Песнь песней), получившая в 1948 году Сталинскую премию второй степени.

Повествование похоже на фотоснимок с большой глубиной резкости изображаемого пространства. В фокусе и простая хозяйственная жизнь разведчиков, и взаимоотношения в подразделении, и интриги начальства. В фокусе Западная Украина, дела фронта и рейд по тылам противника группы разведчиков.

Больше всего поражает эпизодичность человека в большом конфликте, непрочность человеческих уз. И то чувство светлой грусти, которое так удалось Казакевичу. Его русский язык чем-то напомнил мне эксперименты Мате Залки, прекрасный рассказ "Яблоки" - та же поэтичность и надломленность. При этом в изображении военного дела Казакевич так же хорош, как почти эталонный Курочкин в своей повести "На войне как на войне".

Отличное щемящее произведение.

Первые страницы повести ввели меня в заблуждение. Показалось, что в небольшой по объёму книжке налито столько воды, что автор и сам не знал, о чём хочет рассказать и, повинуясь волне лейтенантской прозы, хлынувшей в отечественную литературу в своё время, взялся за перо только с одной мыслью - написать о разведчиках. Причём не тех разведчиках, которые в Берлине, вскрывают заговоры ЦРУ и нацистов, а тех, которые на передовой.

Но, к счастью, я ошибся. Чем дальше, тем суровее повествование, тем оголённее нерв сюжета. И, наконец, когда наши оказываются в тылу врага, от книги оторваться совершенно невозможно.

Итак, разведчики - психология их службы и дружбы. Рассказ об одном выполненном задании, который они замечательно выполнили, но с которого не вернулись. А почему не вернулись? Ошибка или случайность? Ответ на этот вопрос тоже в повести понятен.

Думаю, подобных эпизодов в войны было больше чем предостаточно. И в общем-то понятным становится непонятный в мирное время закон "остановить (сдержать, разведать, узнать, уничтожить) ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ". Под любой ценой понималась жизнь. О которой в минуты боя, или в нашем случае разведки, совсем не думалось. Как не очень думалось о полюбившейся (или в тебя влюбившейся) женщине, матери и так далее.

Надев маскировочный халат, крепко завязав все шнурки - у щиколоток, на животе, под подбородком и на затылке, разведчик отрешается от житейской суеты, от великого и от малого. Разведчик уже не принадлежит ни самому себе, ни своим начальникам, ни своим воспоминаниям. Он подвязывает к поясу гранаты и нож, кладет за пазуху пистолет. Так он отказывается от всех человеческих установлений, ставит себя вне закона, полагаясь отныне только на себя. Он отдает старшине все свои документы, письма, фотографии, ордена и медали, парторгу - свой партийный или комсомольский билет. Так он отказывается от своего прошлого и будущего, храня все это только в сердце своем.

Он не имеет имени, как лесная птица. Он вполне мог бы отказаться и от членораздельной речи, ограничившись птичьим свистом для подачи сигналов товарищам. Он срастается с полями, лесами, оврагами, становится духом этих пространств - духом опасным, подстерегающим, в глубине своего мозга вынашивающим одну мысль: свою задачу.

Так начинается древняя игра, в которой действующих лиц только двое: человек и смерть.

И только ближе к самому концу повести я вдруг понял, что лет десять назад видел фильм с до боли похожим сюжетом.Тюкнулся к Яндексу - ну точно, фильм "Звезда" режиссёра Николая Лебедева, да ещё и интерпретация (по сути римейк) другой кинокартины, 1949 года. Ранний фильм не видел, а поздний категорически рекомендую.

А мне книга вначале показалась сыроватой... Вот таким иногда ошибочным первое восприятие бывает.

Роман Э. Казакевича «Весна на Одере» это многоплановый рассказ о последних месяцах Великой Отечественной войны. Весна 1945 года. Советские войска готовятся к форсированию Одера. Тяжелые бои за месяц до победы над фашистской Германией унесут еще десятки тысяч жизней советских солдат и офицеров
Как мало все-таки читают книги о войне, причем написанные писателями,которые сами ощутили на себе ее ужасы, сами принимали непосредственное участие в достижении победы.Таким был и Эммануил Казакевич, написавший этот роман,когда победа была уже так близка. Эта весна оказалась радостной и для двух любящих сердец, расставшиеся в первые годы на дорогах войны. Такое необычное окончание даже вызвало волну критики за его идейно-тематическое благополучие, к которому еще не привыкли. А читать было радостно, тем более, что выходила вторая книга дилогии "Дом на площади" писателя

Какое-то время назад израильтяне и американцы провели исследование относительно перспективных способов ведения современной войны. Так называемый "бесконтактный" бой. Возможно, я ошибаюсь в названии, но речь идет понятно - о чём: высокоточное интеллектуальное оружие мочит, гасит, ровняет с землей противника. До пехоты вроде как и дело не доходит вообще, разве что трофеи собирать. Однако, всё оказалось не совсем радостно. То есть совсем не радостно.

Что же там такого всплыло? Мужество всплыло. Наличие его отсутствия. Это та самая цена, которую нужно платить за "бесконтактный" бой. Ушло мужество. А вместе с ним - боязнь жертв. Нет-нет, не бессмысленных и беспощадных, а тех, без которых Молох - не повелитель, а так - чучело огородное. Общество (американское) стало воспринимать любую жертву, любое количество потерь, как национальную трагедию. В том числе и отсюда нынешний американский come back нах фатерлянд. К сожалению, и это ещё не всё.

Так устроен мир, что если армия существует, она должна воевать. От слова "всегда". Или её не должно быть в обществе. От слова "любого". Без войн армия и бойцы гниют и деморализуются. Советская пропаганда, бесчеловечная и убогая? Любителям тематики и желающим поспорить настоятельно рекомендую "Мост через реку Квай". А попутно хочу заметить: то, что написано выше, если не дословное повторение слов полковника британской армии и, соответственно, Британской империи, то очень близкое лексически. Кстати сказать, ни один житель метрополии почему-то не отказывался от прелестей и благ, обеспечивавшихся ресурсами колоний. Которые в свою очередь были завоеваны той самой великой британской военной машиной. Так вот.

Если у войны не женское лицо, то - какое? Мужское? К чему этот вопрос? А чуть ниже будет ещё несколько слов о Кате. К чему же этот вопрос о лице, лике войны? К тому же, что и вопрос об этичности утверждения: если армия существует, она должна воевать, а, значит, убивать. Чем больше трупов будет у противника, тем оглушительней, триумфальней будет победа. Убей ты, иначе убьют тебя. Как с тем немцем из повести, который был из рабочих, но убить его пришлось. По той же самой причине, по которой всегда нужно убивать жука в муравейнике. Всегда.

Я не знаю какое лицо у войны. Я знаю только, чтобы оно осталось у её, войну, переживших, нужно убить как можно больше. С меньшими собственными потерями. Не будет никакой любви у Кати с Травкиным, ни поцелуев, ни постели, ни детей, - никакой и ничего не будет. Кому вопрошает Катя, вызывая "Звезду"? Конечно, любимому в первую очередь. А потом уже - лейтенанту. Вечный зов Женщины.

И последнее. Сколько, сколько ещё косточек наших солдатиков лежит от Волги до Эльбы. Неприкаянных, не захороненных по-человечески. Проходящих по спискам "без вести пропавших". И как это: умереть, но не сдаться? Как это? Умереть, но не сдаться. Как?

Повесть эта так бы и прошла мимо меня незамеченной, если бы не выпала в "Новогоднем флешмобе". Вдумчивый читатель, на чьи рецензии я всегда обращаю внимание, давая совет, пояснил: "Честная лейтенантская проза". Книга такой и оказалась.

Я не большой поклонник книг о войне, потому "Звезда" всё откладывалась на потом. Но тут в Бундестаге выступил школьник Коля, получивший вместо ремня кучу хайпов и спровоцировавший шквал заявлений сволоты о невинно убиенных солдатах Вермахта. Читая "мнения в защиту", казалось, что нырнул в информационную помойку.

Отмывался Казакевичем. "Звезда" оказалась прекрасной пилюлей от реабилитации нацизма. Сильной, честной и не придуманной. Про то, как наши деды знали, что дело правое, про то, как шли умирать за Родину.

Книжек нужно больше читать вот таких, желательно в школе. Тогда меньше будет Иванов, родства не помнящих, и в Новом Уренгое, и в "свободных" СМИ, и в этих ваших фейсбуках.

Пронзительная повесть с трагическим финалом - искренне рекомендуется.

Спасибо serovad за достойный совет в "Новогоднем флешмобе 2017".