Цитаты из книги Чудесные сказки

«У страха глаза велики: чего нет, и то видят».

Если ты послушаешься меня, ты будешь счастлив на всю жизнь.

Не беда появиться на свет в утином гнезде, если вылупился из лебединого яйца.

Чистота – лучшая красота!

«- Отрубить ей голову! Отрубить...

- Чепуха! - сказала Алиса очень громко и решительно».

«Ничего не поделаешь, - заметил Кот. - Все мы здесь не в своём уме - и ты, и я».

«Обо мне надо написать книжку, честное слово, надо! Вот вырасту и напишу...».

«Всё страньше и страньше! - вскричала Алиса... - А теперь я раздвигаюсь, как длиннейшая подзорная труба. Прощайте, ноги!».

«Ах, мои усики! Ах, мои ушки! Как я опаздываю!».

Ни в коем случае не представляй себе, что ты можешь быть или представляться другим иным, чем, как тебе представляется, ты являешься или можешь являться, по их представлению, дабы в ином случае не стать или не представиться другим таким, каким ты ни в коем случае не желал бы ни являться, ни представляться.

- Раз письмо - значит, к кому-то, - сказал Король, - писать никому пока не в обычае!

Как аукнулось, так и откликнулось!

– Эх, Иван-царевич! Зачем ты лягушачью кожу спалил? Не ты ее надел, не тебе и снимать было!

«Ну как можно читать несмешную книжку, да еще и без картинок?»

Не беда появиться на свет в утином гнезде, если ты вылупился из лебединого яйца.

«А сколько занятий в день было у вас?» — поспешила Алиса переменить разговор. «Десять пар в первый день, девять — следующий и так далее», — ответил Минтакраб. «Какое странное расписание!» — воскликнула Алиса. «На то они и пары, чтоб постепенно испаряться изо дня в день», — заметил ей Грифон.

— А сколько в день у вас было уроков? — спросила Аня, спеша переменить разговор. — У нас были не уроки, а укоры, — ответила Чепупаха. — Десять укоров первый день, девять — в следующий и так далее. — Какое странное распределенье! — воскликнула Аня. — Поэтому они и назывались укорами — укорачивались, понимаете? — заметил Гриф.

— А какое у вас было расписание? — спросила она. — Каждый день новое. Текущее. В первый день утекали десять часов. Во второй — девять. В третий — восемь. А на десятый день и последний час утекал. Время текло, если можно так сказать, сквозь пальцы. А учителя смотрели на это тоже сквозь пальцы.

Видно, я такой гадкий, что даже собаке противно съесть меня!