Матрица безумия

у дочери архетип матери приводит либо к гипертрофии, либо к атрофии женского начала. Преобладание женской стороны означает усиление всех женских инстинктов, прежде всего материнского инстинкта. Негативный аспект наблюдается в женщине, чьей основной целью является рождение детей. Муж для нее отходит на второй план; в первую очередь он - инструмент для произведения потомства; он - инструмент для произведения потомства; она считает его лишь объектом, о котором нужно заботиться так же, как о детях, бедных родственниках, котах, собаках и домашнем хозяйстве. Даже ее собственная личность имеет лишь второстепенное значение; она часто не осознает этого, ибо ее жизнь протекает в других людях и через них, в более или менее полной идентификации со всеми объектами ее заботы. Произведя на свет детей, она цепляется за них, ибо без них она не существует. Подобно Деметре, она своей упрямой настойчивостью заставляет богов наделить ее правом владения дочерью. Ее Эрос развивается исключительно как материнская функция, оставаясь бессознательным как личная. Бессознательный Эрос всегда выражается в воле к власти [Это утверждение основывается на многократных наблюдениях, показывающих, что там, где нет любви, вакуум заполняется властью]. Женщины этого типа хотя и продолжают "жить для других", на самом деле не способны на какие-либо реальные жертвы. Влекомые беспощадной жаждой власти и фанатичным упором на свои материнские права, они часто преуспевают в уничтожении не только своей собственной личности, но и личной жизни своих детей. Чем меньше такая мать осознает свою личность, тем сильнее и неистовее ее бессознательная воля к власти.

Жизнь и безумна, и содержательна одновременно. Если не смеяться над первым и не размышлять над вторым, жизнь становится чрезвычайно тусклой. Все тогда приобретает до предела уменьшенный размер: и смысл, и бессмыслица. Если задуматься, ничто не обладает смыслом, ибо когда не было мыслящего человека, не было и того, кто мог истолковать происходящее. Толкования существуют только для тех, кто не понимает; только те вещи, которые мы не понимаем, имеют некий смысл. Человек пробудился в мире, которого он не понимал; вот почему он стремится истолковать его.

Вместе с архетипом анимы мы вступаем в царство богов или, скорее, сферу, которую оставляет за собой метафизика. Все, к чему прикасается анима, становится нуминозным - безусловным, опасным, запретным, магическим. Это змей-искуситель в раю безобидных людей, преисполненных благих намерений и помыслов. Анима предоставляет самые убедительные основания против исследований бессознательного, которые способны разрушить наши моральные запреты и пробудить силы, которым лучше оставаться неосознаваемыми. Как обычно, в том, что говорит анима, есть доля истины, хотя бы потому, что жизнь сама по себе есть не только благо, но и зло. Поскольку анима жаждет жизни, она жаждет и добра, и зла. В эльфическом царстве такие категории отсутствуют. И телесная, и психическая жизнь имеют наглость гораздо лучше обходиться без конвенциональной морали, и от этого становятся только более здоровыми.