Матрица безумия

...проблемы разрешаются, когда пациент начинает понимать, что межличностные конфликты нередко возникают из-за различных способов восприятия мира, а не в следствии эгоцентризма или злому умыслу.

(...) сегодня волк в овечьей шкуре нашептывает на ухо каждому, что зло на самом деле является не чем иным, как неправильно понятым добром и эффективным инструментом прогресса. Мы полагаем, что мир тьмы таким образом был уничтожен навсегда. Никто не понимает, какой это яд для человеческой души. Тем самым человек превращается в дьявола (...)

В конечном счете, что такое судьба великих народов, как не совокупность психических изменений составляющих их людей?

человечество всегда инстинктивно добавляло к личным родителям предсуществующую божественную пару - "крестных" мать и отца новорожденного - с тем, чтобы в своей бессознательности или недальновидном рационализме он никогда не забывал себя настолько, чтобы наделить божественностью своих собственных родителей.

Подобно тому, как в христианстве обет мирской бедности отвращает разум от благ мира сего, духовная бедность подразумевает отречение от фальшивых богатств духа - не только от жалких остатков великого прошлого, именуемых сегодня "протестантской церковью", но и от всех соблазнов благоухающего Востока, чтобы в конце концов в холодном свете сознания мы могли узреть бесплодный мир во всем его убожестве.

За каждым богачом стоит один дьявол, за бедняком - два.

Понадобилось более тысячи лет христианского дифференцирования, чтобы прояснить весьма простую вещь: добро не всегда прекрасно, а прекрасное совсем не обязательно доброе.

Потребовалось беспримерное обеднение символики, чтобы мы заново открыли богов как психические факторы, а именно как архетипы бессознательного.

По возможности человеку всегда следует избегать идентификации с архетипов, ибо, как свидетельствуют психопатологии и некоторые современные события, последствия будут ужасны.

мифы - это прежде всего психические явления, обнажающие естество нашей души. первобытный человек не склонен к объективному описанию очевидного, однако испытывает настоятельную потребность - точнее его бессознательному свойственно непреодолимое стремление - уподобить весь внешний опыт внутренним, психическим событиям.

Смысл моего существования — это тот вопрос, который задаёт мне жизнь. Или наоборот, я сам и есть этот вопрос, обращённый к миру, не ответив на него, я останусь с чужими ответами, и это уже буду не я.

У человечества никогда не было недостатка в могущественных образах, обеспечивающих магическую защиту от всех жутких вещей, которые таятся в глубинах нашей психики.

Фанатизм есть признак подавленного сомнения. Если человек действительно убеждён в своей правоте, он абсолютно спокоен и может обсуждать противоположную точку зрения без тени негодования.
.