Матрица безумия

Люблю я Карла Юнга за то, как часто, когда читаю его суждения, ловлю себя на мысли, насколько схожи с ним мои понимания. У такого единомышленника и учиться хочется рьянее, и прислушиваться не под гнетом понимания, что ученый ого какой величины, а искренне считая достойным роли наподобие авторитета. "Архетипы и коллективное бессознательное" - скорее работа не самого психоаналитика, а собранные в конспект вырезки из трудов швейцарца (что является небольшим минусом в силу краткости и ощущения недоговоренности во многих аспектах), которые читаешь поэтому с большим вниканием и практически не "улетая" (что однозначно плюс, так как во время ознакомления с цельными трудами часто ловишь себя на том, что впал на какое-то количество строк в транс и сознательно информацию не воспринял).

Данный сборник поделен на четыре части, которые между собой объединяет не столько "расшифровка" понятий коллективного бессознательного и архетипов, указанная в названии, сколько фокусировка внимания на конкретно Аниме, материнском комплексе и бессознательном с позиции его индивидуальности.

I. Архетипы коллективного бессознательного
Глава, в которой идет речь о различии личного ("эмоционально окрашенные комплексы, образующие личную и интимную стороны психической жизни") и коллективного ("представлено так называемыми архетипами (элементы содержания бессознательного)") бессознательного, первое из которых формируется на основе второго; тайных учениях, подразумевающих "типичное средство выражения коллективных содержаний, берущих начало в бессознательном"; типах архетипов (в виде мифов и сказок, образов, формат трансформации) и том, что они представляют из себя "неосознанные образы самих инстинктов или, другими словами, что они являются моделями (паттернами) инстинктивного поведения".

II. Концепция коллективного бессознательного
Раздел, посвященный анализу сновидений (в юнгианке без этого никуда) - источник архетипов - сновидения, источник сновидений - инстинкты; также источником архетипического материала могут выступать, как известно, транс, бредовые состояния психически больных и фантазии.

III. Об архетипах с особым вниманием к понятию анимы
Глава, в которой, уже оправданно, особое внимание отведено Аниме, но при этом учитывается значимость родительских фигур ("имаго родителей проецируется чаще всего - этот факт настолько очевиден, что из него вполне можно было бы заключить, что проецируются именно сознательные содержания"), которые отображаются в "архетипе божественной пары, сизигии, чей мотив выражает тот факт, что мужской элемент всегда спарен с женским"; сама Анима же в данной главе рассматривается в большей степени в связи со своим отображением внутри мужчины -

Анима – фактор чрезвычайной важности в психологии мужчины, когда речь идет об эмоциях и аффектах. Она усиливает, преувеличивает, подделывает и мифологизирует все эмоциональные связи с его работой и представителями обоих полов. Результирующие фантазии и хитросплетения – ее заслуга. Когда анима сильно констеллирована, она смягчает характер мужчины и делает его обидчивым, раздражительным, капризным, ревнивым, тщеславным и неприспособленным. Он находится в состоянии «недовольства» и распространяет это недовольство вокруг себя. Иногда объяснение существования этого синдрома можно найти в отношении мужчины к женщине, которая привлекла его аниму.

Человек может искренне верить, будто он крайне далек от всяческих религиозных убеждений, однако никто не способен отдалиться от человечества настолько, чтобы не иметь хотя бы одной доминирующей représentation collective. В силу своей доминирующей позиции représentations collectives, естественно, вызывают самое активное сопротивление. Будучи вытесненными, они прячутся не за чем-то пустяковым, но за теми представлениями и фигурами, которые уже стали проблематичными (по другим причинам), тем самым лишь усиливая и усложняя их сомнительную сущность.
...человек всегда и всюду находился под влиянием доминирующих представлений. Любой, кто утверждает, что это к нему не относится, просто сменил распространенную форму веры на другую ее разновидность – менее известную ему и другим людям. Вместо теизма он – ревнитель атеизма, вместо Диониса – благоволит более современному Митре, вместо неба – ищет рай на земле.

...гомосексуальность, которая характеризуется, как правило, идентификацией с анимой. В свете признанной частотности этого явления, его интерпретация как патологического извращения весьма спорна. Как показывают психологические данные, речь идет, скорее, о неполном отделении от гермафродитического архетипа, вкупе с ярко выраженным сопротивлением идентификации с ролью одностороннего полового существа. Подобную диспозицию нельзя расценивать исключительно как негативную: она сохраняет архетип Прачеловека, который одностороннее половое существо в известной степени утратило.

IV. Психологические аспекты архетипа матери
Раздел, в котором приоткроется завеса влияния Анимы и материнского комплекса, в т.ч., к счастью, и на женщин: этот архетип - "практически все, что вызывает у нас любовь или чувство благоговения", может выступать символом - проявлением архетипа матери, который, как мы знаем не только позитивен в своем выражении, но и отрицателен (Ужасная мать): скрытое, бездна, тьма, поглощение-искушение, мир мертвых; материнский комплекс, просто говоря - отсутствие сепарации от матери, может быть разделен на две категории по своему влиянию на человека: соответствующие истинным чертам реальной матери либо относящиеся к архетипическим проекциям самого ребенка - кроме того у женщины (мужские результаты воздействия рассмотрены в прошлой главе) он может проявляться как протекание жизни мимо, когда мать живет жизнью дочери; подыскивании себе женатых мужчин, когда материнский инстинкт отсутствует; проживании себя в детях (первый случай - из роли дочери, которая не живет, здесь же - из роли самой матери) и т.п.

...материнский комплекс у дочери либо излишне стимулирует, либо подавляет женский инстинкт, а у сына повреждает мужской инстинкт посредством неестественной сексуализации (гомосексуализм/донжуанство)

...задача, следовательно, не в том, чтобы отрицать архетип, а в том, чтобы разрушить проекции и возвратить их содержания индивиду, который невольно утратил их вследствие проецирования вовне.

Завершает сборник "Архетипы и коллективное бессознательное" заключение, подводящее итоги рассматриваемым вопросам, и благодаря которому, пожалуй можно выделить ару важных выводов: эмоции человека являются основным источником сознания, т.е. помогают выплывать наружу из вод бессознательного, а также психика не представляет собой однородное целое, а является кипящим котлом аффектов, сдерживающих факторов и противоречивых импульсов внутри нас.

В сборнике приведены работы выдающихся философов, затрагивающие тему безумия в социуме. Карл Юнг полагал, что увеличение количества таких заболеваний связано с утратой обществом фундаментальных принципов человеческого бытия. Французский философ-структуралист Мишель Фуко, напротив, утверждал, что безумие является следствием прогресса, который диктует определённые рамки для функционирования подсознательных процессов психики человека. Юнг рассуждает об архетипах коллективного и бессознательного, о сновидениях и об "аффектах цивилизации", а Фуко показывает этапы становления понятия "безумие", утверждая, что современная  психиатрия не просто пересмотрела отношение к данному феномену, а создала и упрочила признаки умственного расстройства, ведь ещё в XVII—XVIII вв. такого понятия не было вовсе. На мой взгляд, тема актуальна. Статьи не сильно заумные. Язык повествования достаточно прост. Для общего развития и осознания действительности полезное чтение.

Цитата:

Впечатление: Юнга я помню только по университету (читай не помню). Ну как помню? Помню, что за теория у него была, ее суть и собственно этих знаний мне хватало на то, чтобы ответить на простейшие вопросы о влияния трудов К.Г. Юнга на современную психотерапию (о, загнула!).
На самом деле его трудами никогда не была впечатлена и эта работа оставила меня крайне равнодушной к аналитической психологии. А дальнейшего желания изучать лекции и труды так и не появилось.
Работа далась мне тяжело и если бы так ее начитывали в универе у меня бы в голове точно ничего не отложилось. Думаю, что наверное сейчас такие лекции дают в более интересных и доступных для понимая формах.
НО я не отрицаю вклад психотерапевта и его влияние на психотерапию, он мега крут.

О чем книга: Труд Юнга, который вобрал в себя часть лекции о коллективном бессознательном, как феномене для развития и проработки личности. Так же в труде берется один из архетипов, раскрывается его понимание и взаимосвязь с реальностью, точнее проявление в реальной жизни через символизм: сны, религия, мифы и т.п.

Читать\не читать: читать в рамках обучения или фанатам автора

Хитро. Как всегда очень хитро, но этой хитростью большей частью постмодернисты перехитрили самих себя. Впрочем, это не мешает им оставаться актуальными и обретать всё новых и новых исследователей и псевдоисследователей, ведь эпоха постмодернизма продолжается.

Безумие у Фуко — это тоже метафора... Состояние "без ума" тут имеет положительную (!), а не пейоративную коннотацию. Нет, удивляться нечему, учитывая, что на фоне парадигмы Нового времени  для идеалистов и постмодернистов (по крайней мере) "без ума" значит — отказаться от гегемонии рационального ума, исключающего сферу иррационального, которая, будучи насильно исключенной, "прихватила" с собой нечто, без чего мыслить нестандартно (эвристически/дивергентно = творчески) невозможно, как коварная жена после развода, когда муж не понял противоестественности такого разрыва. Они — пара неразлучников, на которых нашла блажь. 

Итак, по большому счету, безумие тут — метафора, но здесь уместно говорить скорее о двойственности значения: как прямолинейном, так и метафорическом. Именно это понимается под двойственностью с тех пор, когда общепринятыми значениями слов по умолчанию ограничиваются даже учёные под флагом предельной точности, не придя к осознанию, что эвристическое мышление заключается в НЕОСОЗНАННОМ восприятии (довербальном, кантовское априори) переносных значений понятий, основанных на включении чувственных модальностей (только так воспринимается целостный образ). Вот и Сьюзен Сонтаг ( ̶к̶а̶к̶ ̶т̶а̶ ̶Б̶а̶б̶а̶ ̶Я̶г̶а̶) была против, не разобравшись, что подразумевается под двойственностью... И это тем более вопиюще, что относится не к науке, а художественному творчеству.

Впрочем, все эти далеко идущие пояснения имеют лишь косвенное отношение к данному эссе, отталкиваясь от метафорического значения безумия.

Став метафорой, "безумие" становится в один ряд с такими метафорами как номадология у Делёза и Гваттари, как капитализм у них же, тут и ритурнель перестал быть музыкальным термином, не говоря о других терминах-образах постмодернизма. А у Жижека параллакс обрёл иное значение. Метафора для пребывания в состоянии "без ума" (свободным от гегемонии рацио) в отличие от ума, продуцирующего метафоры (сфера образного восприятия и мышления) — в случае с постмодернистами они используются совершенно сознательно — названы у Фуко "четвёртой формой исключённого языка". Правда, исключен он только в теории, как я уже упоминала в другой рецензии, даже центральный термин генетики — генетический код — собственно метафора.

Вот почему Фуко никогда не употребляет синоним понятия "безумие" — "шизофрения", коли её синоним оказался вовсе не болезнью, выражая как избавление от власти/гегемонии рацио (от власти, но не от рацио), довлеющим над творческим/образным мышлением в языке (когда надо и когда не надо? а когда - надо?! только когда стихи пишем?) и, в данном случае, во французской литературе (о чем были также обеспокоены Ролан Барт и Натали Саррот, а также все те, кто вместе с Натали Саррот противопоставили "новый роман" роману с описательным линейным повествованием).

Однако, говоря о писателях, а не о философах, Фуко лукавит подобно рассказчику, который боясь признаться, что история произошла с ним самим, приписывает её своему знакомому, а потом невзначай переходит с третьего лица на первое. Безумие (а правильнее сказать "шизофрения", когда между шизоидностью и оным недугом ставится знак равенства) приписывали и Фуко, и Делёзу, и, видимо, Гваттари. Однако, как это ни парадоксально, ещё более ̶ш̶и̶з̶о̶ф̶р̶е̶н̶и̶ч̶е̶с̶... метафорические тексты Деррида не стали поводом называть Деррида шизофреником. Слишком уж ухожен и красив его внешний вид, слишком насмешлив и уверен его взгляд, нет у него ни отклонений в поведении, ни пятен в репутации...

Иными словами, легко опорочить того, кто может дать для этого хоть малейший повод.

Ну да бог с ним. Интересно то, как удачно обвинение в шизофрении (что само по себе — абсурд, ибо шизофрению можно диагностировать, но не обвинять в ней) объединились в слове "безумие" с его метафорическим значением, имеющее определяющее значение для всего постмодернизма. "Без ума" значит быть человеком, который не столько не пользуется рациональным умом, сколько не ограничивается им. Такова окончательная формулировка постмодернистского подхода. В нём нет перегибания палки, кроме зашкаливающе-метафорического выражения здравых и вполне адекватных идей. 

Так вот из вышесказанного следует, что Фуко намеренно и для отвода глаз не говорит о философии постмодернистов, а лишь исключительно о художественной литературе. Что не должно ввести в заблуждение читателя и не делать заключения, что всё это о художественном творчестве и не более того. Без скрытой под метафоричностью логики, которая открывается только тогда, когда смысл метафор становится ясен, философии постмодернизма со всеми её концептами не существовало бы в принципе. Философская концепция не может быть бредом или потоком сознания, состоящим из бессвязных мыслей. Художественная литература теоретически может, но эту возможность не стоит переоценивать, учитывая назначение истинного искусства нести в себе универсальный смысл на уровне метафор и символических значений, чего вы определённо не найдёте в бреде, ибо бред это результат не только разлада ума, но и разлада в языке. Он может выражаться одними междометиями, или проклятиями, или повторяющимися бредовыми утверждениями, но философскими концепциями он точно не станет, и, уж тем более, философской системой. 

И это вроде бы признаётся по умолчанию, иначе философии постмодернизма вовсе не существовало бы. И идеалистов - тоже. Книги Гегеля (на которого немало опираются и Деррида, и Делёз/Гваттари, да и Фуко — тоже) были бы отправлены на диагностику психиатру. Психоаналитик, занимающийся интерпретацией сновидений, конечно же, отличит бред от сновидения. Жаль, что они не занимаются философией. Ну, не считая Лакана и Гваттари... Ах, да, ещё и Жижека.

Повторю иными словами: безумие (а точнее шизофрения), будучи зацикленной на самой себе, на самом болезненном, что не ломает, а УЖЕ сломало больного, выражается в таком же ломанном, лишённым творчества языке. Творчество и клинические отклонения в психике и мышлении не совместимы. Если человек в состоянии творить, он — здоров, по крайней мере относительно. Поскольку по нашей жизни абсолютно здоровых собственно и нет. Спросите Фромма. Странное или непонятное творчество (как художественное, так и философское) за счет использования метафорики — не симптом, а то что может вылечить человека (если недуг имеется),  сублимация в творчество — это лучшая реакция самозащиты. При этом сама наша повседневная жизнь изобилует гораздо менее похвальными реакциями самозащиты, иррациональными традициями, привычками, страхами, неповоротливыми убеждениями.

Поэтому этот текст Фуко имеет гораздо большее значение для постмодернизма, чем может показаться с первого взгляда.

В доказательство своей догадки о метафоричности понятия "безумие" скажу, что можно обобщить значения французского " la folie", использованного у Фуко, и на первый план выйдет значение "потеря ума". Перевод — это перевод смысла, а не слов. Особенно это касается художественной литературы и философии постмодернистов (и идеалистов).  Поиск точного значения из указанных в словаре имеет мало смысла, поскольку тут надо чувствовать оттенок значения, по определению переносного, чтобы предельно точно передать смысл метафоры и не заставлять Деррида заново изобретать деконструкцию.

Ну уж если говорить всё-таки о писателях, а не философах (я ведь могу повернуть свой образ мыслей в любую сторону, если это имеет отношение к Фуко), то и Гертруда Стайн в лекции о шедеврах, говоря о самости и повышенном самоконтроле писателя, имела в виду его склонность к рациональному и понятийному в ущерб образному и, собственно, творческому. Шедевр рождается тогда, когда писатель не боится выпустить своё бессознательное. В большинстве случаев. Исключение составляют только такие шедевры, которые помимо мастерского стиля демонстрируют нечто уникальное. Уникальность тем, как и идей — невозможна, их число ограниченно, уникальность же сюжета достигается не только за счет сюжета, но и за счет самого выхода на глобально-исторический и универсально-философский уровень. Последний - определённо за счет символических значений. В противном случае (ну очень противном) уникальность сюжета — не та уникальность, которая имеет значение для того, чтобы произведение сохранило себя в Голконде литературы. Уникальность стиля же невозможно достичь за счет лишь выверенных понятий, основанных на общепринятых значениях. Она достигается за счет образности, метафоричности и никак иначе. Тут и кроется сокровищница языка. Нам делать выводы.

«Воспоминания, сновидения, размышления» интересны и как автобиография Юнга, и как одна из его последних книг, где он подытожил всё, к чему пришел за 85 лет.

Особенно запомнились главы о детстве в провинциальной Швейцарии, о детских тайнах и снах, непростых отношениях с отцом, а затем — с коллегой и учителем Фрейдом, о первых пациентах, о собственных духовных кризисах и способах выхода из них, о строительстве игрушечного города и настоящей башни, о путешествиях в Африку, Италию и Индию, о прорывах в стремлении объяснить необъяснимое — кажется, незаметно для себя я перечислила все главы. Это действительно яркая жизнь и необычный человек.

Я читала отдельные статьи и работы Юнга, в основном на тему творчества, и каждый раз удивлялась, до чего ему близок этот предмет и как замечательно пишет он сам. Не сухие научные статьи, а высокохудожественная проза. «Воспоминания» эти впечатления подтвердили — перед нами в большей степени художник и философ, чем ученый и врач.

Вместе с восхищением и ощущением, как мне близки многие мысли, книга оставила много вопросов. Прежде всего, насколько универсальны аксиомы, на которых строится психология.

Если точные науки основаны на постоянных параметрах вроде силы тяжести и скорости света, то по сравнению с ними филология, например, кажется собранием частных мнений, а история — каталогом фактов, которые к тому же то и дело переписываются. И главное, в большинстве гуманитарных наук невозможен контрольный эксперимент.

В психологии исследования проводятся, но на чем они основаны? Если это наука, то очень молодая. Объект изучения — субъект, и если физически все люди устроены одинаково, то психологический портрет у каждого «объекта» индивидуален. По факту, есть труды и (тоже личные) интерпретации нескольких гениальных психиатров. Но это именно интерпретации, фантазии, а не точные законы. И если к тому же они так прекрасно изложены, в них так и хочется верить!

Это как с «Розой мира» Даниила Андреева: для одних читателей это подлинный мистический опыт визионера, для других — фэнтези, путешествие по вымышленным мирам. А ведь автор предлагает, на минуточку, переустройство мира на основании этих фантазий/свидетельств.

Так же и такие категории, как бессознательное, архетипы, толкования сновидений кажутся одновременно и привлекательными (эстетически и художественно), и зыбкими, ненадежными и крайне субъективными. Архетипы, например, современным людям так понравились — прямо как гороскопы, как тесты, как любые классификации, под которые есть искушение себя подверстать, чтобы себя хоть как-то объяснить.

Я все время напоминаю себе, что это не таблица Менделеева, что это индивидуальный опыт конкретного человека, что к другому человеку мог прилететь другой Филемон (образ мудрого старца, внутренний учитель) и поведать другие истины — напоминаю именно потому, что сама оказалась под гипнозом и архетипов, и личности Юнга в целом.

Пытаюсь теперь понять, что успели прибавить другие ученые, как используют концепции Юнга современные психологи, найти ответы на вопросы:

• Построения Юнга основаны на монотеизме, в то время как сформировалось уже несколько поколений с совершенно другой, не религиозной картиной мира — как на них влияют архетипы?
• За последние 70–80 лет общество сильно изменилось в социальном, экономическом и гендерном плане, исчезли многие установки, поменялось распределение ролей — это как-то влияет на воздействие архетипов (моделей поведения), ослабляет их?
• Подвижна ли сама система архетипов, меняется ли она с развитием человека и человечества, или это нечто заданное и застывшее, подобно самым глубоким и древним с точки зрения эволюции слоям мозга?

  И все же нам необыкновенно повезло, что в мир одновременно пришли два гения, Фрейд и Юнг, которые занялись изучением человеческой психики с разных позиций: один устремил свой взор ниже пояса, другой — выше.

  На уровне чуда и то, что в круг интересов Юнга входили философия, литература, мифология, мировые религии, что он был высокообразованным человеком с широчайшими начитанностью и кругозором — и исходя из этого и выстроил свое описание человека. И юнгианская версия человека кажется более правдоподобной, чем фрейдовская, более объемной и гармоничной.

Карл Густав Юнг - швейцарский психолог и философ, основатель «аналитической психологии». Это история жизни с акцентом на самых значимых вещах, особенно на хитросплетениях жизненного пути. Это история о становлении Юнга, об обретении своего места на научном поприще. Она не является автобиографической исповедью в обычном смысле – не предлагает тайны жизни, но вместо этого указывает те места, где эмоции и фантазии вместе открывают ключевые вехи жизни и фундаментальные ориентиры. Она более тонкая и сложная, чем теория, описанная в редуцированном юнгианстве.

Вклад Юнга в развитие психологии и психотерапии неоценим. Он развил учение о коллективном бессознательном, в образах которого (так называемых архетипах) видел источник общечеловеческой символики, в том числе мифов и сновидений. Ввел термины «интраверсия» (погруженность в самого себя) и «экстраверсия» (взаимодействие с другими людьми). Центром личности Юнг считал «самость» - стремление к индивидуальности. Разработал типологию характеров в зависимости от доминирующей функции личности. Цель психотерапии, по Юнгу, — осуществление индивидуации личности. Оказал влияние на культурологию, сравнительное религиоведение и мифологию. Положил начало так популярной нынче соционике. Юнг не отрицает влияние фрейдовского сексуального и адлеровского комплекса власти, но в отличии от Фрейда не сводит всё к одному фактору.

Первоначально Юнга интересовала антропология и египтология, он выбрал для изучения естественные науки, а затем взгляд его обратился к медицине. Во время учебы он увлекся изучением спиритизма, несколько раз посещал спиритические сеансы. Буквально перед самыми выпускными экзаменами он «внезапно понял связь между психологией, или философией, и медицинской наукой». Тут же он решил специализироваться в психиатрии.

Сновидения, мифы, религиозные верования — все это средства справиться с конфликтами при помощи исполнения желаний, как выявляет психоанализ; кроме того, в них содержится намек на возможное разрешение невротической дилеммы. Юнга не удовлетворяло толкование сновидений как различных вариаций эдипова комплекса, в чём его взгляд существенно разнится с Фрейдом, что, кстати, отнюдь и не является единственным методом психоанализа, поскольку такое толкование не признавало созидательной перспективы сновидения. Сам Юнг неоднократно под влиянием своих сновидений изменял направление своей жизни так, как если бы они были вещими предзнаменованиями. В воспоминаниях Юнга мы узнаем, что мёртвые приходят к нему, звонят в колокольчик и их присутствие ощущает вся его семья. Не случайно Юнг разрабатывал технику общения с мистическим миром, изучал транс. Так же он описал индивидуальное (личное) и коллективное бессознательное. Индивидуальное бессознательное является мощной составляющей человеческой души. Устойчивый контакт между сознанием и бессознательным в индивидуальной психике необходим для её целостности. Коллективное бессознательное является общим для группы людей и не зависит от индивидуального опыта и переживаний человека. Коллективное бессознательное состоит из архетипов (человеческих превообразов) и идей. Наиболее явно и полно архетипы можно увидеть в образах героев сказок, мифов, легенд. Кроме того, каждый человек в собственном опыте может встретиться с архетипами в образах сновидений. Юнг полагал, что существует определённая наследуемая структура психики, развивавшаяся сотни тысяч лет, которая заставляет нас переживать и реализовывать наш жизненный опыт вполне определённым образом. И эта определённость выражена в том, что Юнг назвал архетипами, которые влияют на наши мысли, чувства, поступки. Кстати, про архетипы интересно и дельно писала Джин Шинода Болен в книге «Богини в каждой женщине», она является последовательницей юнгианской психологии.

В одной из более поздних работ Карл Юнг предложил ряд психотерапевтических приемов, которые могут быть применены в клинических условиях. В частности, его метод «активного воображения». Пациенту предлагается нарисовать или написать красками любые образы, которые спонтанно приходят ему в голову. С развитием личности, изменением её самости, с изменением образа и мыслей меняются и рисунки. Стремление пациента как можно точнее передать тот образ, что ему является, может помочь ему проявить свои бессознательные представления. Юнг считал, что этот прием помогает пациенту не только тем, что дает ему возможность выразить свои фантазии, но и позволяет реально как-то использовать их.
Лечение юнгианскими методами идет по пути интеграции психологических составляющих личности, а не просто при проработке бессознательного как это по Фрейду. Комплексы, по Юнгу, несут не только ночные кошмары, ошибочные действия, забывание необходимой информации, но и являются проводниками творчества. Следовательно, объединить их можно посредством арт-терапии («активного воображения») — своего рода совместной деятельности между человеком и его чертами, несовместимыми с его сознанием в других формах деятельности.

В 1922 году Юнг приобрел поместье в Боллингене и на протяжении многих лет строил там так называемую Башню. Имея в первоначальной стадии вид примитивного круглого каменного жилища, после достройки Башня приобрела вид небольшого замка с двумя башнями, кабинетом, огороженным двором и причалом для лодок. В мемуарах Юнг описывал процесс строительства как воплощённое в камне исследование структуры психики.

Согласно Юнгу, конечная жизненная цель — это полная реализация “Я”, то есть становление единого, неповторимого и целостного индивида. Развитие каждого человека в этом направлении уникально, оно продолжается на протяжении всей жизни и включает в себя процесс, получивший название индивидуация. Впрочем, писал об этом не только Юнг. Почти все, кто не тянулся в бездну тёмного изучения психоанализа, видели в личности способность развиваться и расти, преодолевая определённые кризисы и неврозы. Даже экзистенциализм рассматривает человека через призму его кризисов и выбора, но выбора для жизни, ведь человек всегда не завершен.

Всё бы ничего, да вот только балл снизила за то, что далеки от меня эзотерические наклонности, изучение сновидений, мифология, алхимия. Слушать Машу в этом вопросе было гораздо интереснее, чем самой размышлять над этим. Наверное, первый раз в жизни такое, - что чье-то повествование дороже собственных мыслей по вопросу. Мне не очень интересна магия, а Юнга можно рассмотреть не только как психиатра, но и как Мага. Мне оказался совсем не близким его поворот в сторону магии, высших явлений, астрологии, экстрасенсорики, психических способностей. У меня была возможность отойти к волшебной жизни во время прочтения, но это всё не то. Юнговское понимание магии отделяло его от Фрейда и даже от тех юнгианских рационалистов, которые стеснялись его эзотеризма. С первого момента прочтения Юнга я увидела, что он пытался идти двумя путями и сделать свою психологию и рационалистической, и эзотерической. На основании именно этой книги я бы сделала вывод о его принадлежности к эзотерическому наклонению.

Что-то я не поняла Юнга, как понимаю и люблю других философов и психологов. Может, это просто не моё направление, потому что от того же Альфреда Адлера у меня выстроилась чёткая концепция относительно стремления к превосходству, учение Карен Хорни дало больше, чем дала сотня других книг, учение Фрейда положило начало всему изучению. Раньше я переживала, что от каждого психолога, психиатра и философа я беру что-то своё, но не имею чёткой концепции и единого предпочтения (может только чуть больше склоняюсь к экзистенциализму и питаю особую любовь к Карен Хорни). В тот момент, мне казалось, что нужно иметь чёткое представление, хотя сейчас понимаю, что наука не стоит на месте, и каждый вклад любого психолога сейчас находит отражение в душе людей при помощи взаимосвязи всех составляющих. Но теперь я поняла, что Юнг – это всё же несколько не моё учение, и взять от него я могу лишь психологические типы, давшие начало соционике.

В первую очередь следует отметить, что данное издание является неполным и обрывается буквально на полуслове. Тут вы не найдете подробного описания психологии, как ее понимал Карг Юнг, но лишь поверхностно пройдетесь по ключевым понятиям, которые он использовал в своих сочинениях и лекциях. Для новичка, может быть, это как раз то, что нужно, однако какой смысл читать такую литературу, если нет намерения нырнуть в нее с головой. Поэтому в будущем я планирую держаться списка, что представлен в подборке с громким названием "Как читать Юнга"

Что же можно почерпнуть конкретно из данной книги? Если читатель, взявший ее в руки, читал ранее что-то из области психологии, то наверняка наслышан о таких понятиях, как "анима" и "коллективное бессознательное". Но что это такое и с чем это едят? Юнг начинает свое повествование из прошлого. Он отмечает тягу человека к вечным образам, что находят отражение в сказках и мифах. Но современный человек часто лишен связи с этими образами. В то время как древний человек совершенно естественно умел видеть в окружающем мире символы, наши современники испытывают сложности в установлении связи между сознательным и бессознательным. В прошлом Боги были ответственны за многие поступки людей, но Боги эти выступали не как вершители и создатели мира, но как определенные ипостаси одно и того индивида. Церковь тоже хранила в себе множество древних символов. Когда западные люди забыли значение большинства из них, то потянулись руками к причудливым мандалам Востока. Но разве чужие знаки, что копились и росли на чужой почве, могут принести облегчение духовно отощавшему путнику? Мир менялся, все дальше уходя от мифов и сказок, наступила эра техники. Интеллект достиг немыслимых высот, но духовная обитель рассыпалась в прах. Многочисленные психические и психологические заболевания могут быть причиной как раз этого духовного распада. Связь с подсознанием оборванна. Чтобы восстановить ее человек должен погрузиться в темные глубины своей души, дабы там, в самой глубине, начать восхождение. Это рискованный шаг, но необходимый для обретения духовного исцеления.

На пути вниз, в глубины бессознательного, путник вынужден признать наличие проблем, которые он не в состоянии решить собственными силами. Человек во все времена грешил поступками, которыми совершает, но не контролирует. Более того, многие из таких поступков не являются следствием внешних условий, они продукт внутреннего единства. Обидно и грустно осознавать, что ты не целостная личность, но именно в этот момент, когда данное осознание вас посещает, появляется дверь, ведущая к безграничным просторам. Там нет внутреннего и внешнего, верха и низа, здесь или там, моего или твоего, нет плохого и хорошего. Это мир вод, где свободно течет жизнь, где я есть нераздельно и то, и это, где я переживаю другого во мне, а этот другой переживает меня в себе. Эти просторы и есть то самое "коллективное бессознательное". Это - часть психики, которая, в отличии от личного бессознательного, не обязана своим существованием личному опыту и, следовательно, не является индивидуальным приобретением. Это - знания, которые есть внутри каждого из нас с самого рождения. Коллективное бессознательное передается из поколения в поколение, словно гены.

Вот таким довольно витиеватым, но несомненно красивым, языком Карл Юнг вводит читателя в курс дела. После определения и своеобразного доказательства существования коллективного бессознательного автор расшифровывает понятия "архетип" и "анима", а затем приводит примеры архетипов, связанных с анимой, таких как архетип матери. Из последнего вытекает сразу несколько комплексов как у мужчин, так и у женщин, в зависимости какой тип матери давлел над личностью. В отличии от Фрейда Юнг не считает, что только внешние факторы служат источником внутренних проблем. Более того, Юнг пишет, что внешнее есть лишь отражение внутреннего конфликта, а порой и его решение. И тут я склонна с ним согласиться.

Кроме того, что издание является урезанным, не вижу других минусов у данной книги. Читать ее интересно, Юнг явно не лишен был дара поэта. У Фрейда работы более сухи в этом плане и направлены только на перечисление его наблюдений, в то время как Юнг погружает читателя в глубины его подсознания. Хотя, с другой стороны, такой стиль может кого-то и убаюкать.

Я думаю основоположник аналитической психологии не нуждается в особом представлении. Известная личность, значимая в психологии и философии. Развил теорию о коллективном бессознательном. Ввел несуществующие до этого термины (например, экстраверсия и интраверсия). Проделал большую работу и оставил после себе достойное наследие в виде теории. Я давно хотела познакомиться поближе с его трудами, но все никак... Возможно начала не с той вещи, хотя... А почему бы и нет? Что как не автобиография или мемуары раскрывает перед нами личность, которая создала все свои теории?

Эта книга открывает нам мир глазами Юнга. Мы встречаемся с маленьким мальчиком и его одиночеством. Отчетливо видим как он нашел свое призвание. Как он выбрал вектор развития и почему именно такой. Почему были написаны именно такие книги и именно в такой последовательности...

Видения, сновидения, размышления, поиски смысла, погружения в бессознательное, путешествия в иные культуры - это все чем пронизаны эти воспоминания. Да, это не то что можно прочитать залпом. Это не для каждого читателя. Тема его видений и размышлений все ж своеобразная. НО! Для меня это было очень увлекательное, неспешное, особенное чтение! Я очень люблю дискуссии и диалоги с думающими и мыслящими людьми. А вот упертых догматиков не очень приветствую... Не получишь от разговора с ними того наслаждения, которые тебе могут подарить люди с гибким умом. Вот, возможно я конечно ошибаюсь, но в К. Юнге я это увидела. Жаль что это скорее монолог, а не диалог.

Биография под видом автобиографии. Местами любопытно. Когда Юнг стал Юнгом? Наверно, после разрыва с Фрейдом. Любопытнее всего описания видений и сновидений. Внимание также привлекли рассказы о путешествиях с сопутствующими комментариями (хотя они выглядят фрагментарно, по сравнению, например, с «Путевым дневником философа» Г.Кайзерлинга). Влияние этой необычности на современников и потомков довольно легко понять, хотя в эру нынешней информационной перенасыщенности скепсиса довольно много.
Знаменитый швейцарец – личность, конечно, уникальная, и, по-своему, очень интересная. Над многими его идеями хочется поразмыслить и вступить в мысленный уважительный диалог. Но веры в его концепции и преклонения перед этой фигурой, признаться, нет. Конечно, Юнг не шарлатан, намеренно вводящий в заблуждение, но его психический строй, если и не неповторим, то очень редок. Может ли столь самобытный субъективный опыт быть основой широких обобщений. Разве «архетипы» или «анима» - такие уж непреложные факты? Отталкивает не сам психолог с такой красивой фамилией, сколько юнгианцы и юнгианство. Тут сложилась целая «пирамида» семинаров, изданий, коммуникаций и методик почитания и монетизации гуру. «Цель психического развития – самодостаточность». Если этого нет, то тысячи духовных рабов (людей с несамодостаточной психикой) превращают оригинальное наследие в культ и лохотрон. Предметом может стать разное: антропософия, Рерихи или Карл Густав Юнг.

К.Юнг - мой проводник в мире коллективного бессознательного. Когда читаю его книги, ловлю себя на мысли, что впадаю в транс и куда-то уплываю.

Архетипы, которые активировались, как ответ на соответствующую ситуацию, могут привести человека даже к неврозу. К данному выводу Юнг пришел исходя из того, что неврозы стали социальным феноменом.

Больше всего мне понравилось описание архетипа Матери. До прочтения, я понимала его более узко.

Многие символы могут иметь, как негативное, так и позитивное значение.

Я согласна со словами автора о том, что человеческий интеллект достиг небывалых высот, чего не скажешь о духовной жизни.

Поэтому я рекомную книгу, даже тем, кто не является профессиональным психологом.