Глиф

Малыш Ральф, носитель ужасающе мощного интеллекта с коэффициентом 475, не приемлет речь по причинам философским и эстетическим. Кроме того, к 4 годам его похищают: 1. психически неустойчивая психиатресса, которая желает вскрыть его мозг; 2. пентагоновский полковник, который желает превратить его в совершенную шпионскую машину; 3. мексиканская пара, мечтающая о собственном ребенке; 4. католический священник, стремящийся изгнать из него демонов. И все это - лишь начало счастливого детства. Шедевр ...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

67 оценок

5
22%
4
40%
3
24%
2
10%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 73Хотят прочитать 195

Рецензии

Zatv
11 ноября 2016
Барт, Лакан, Деррида и логико-философский трактат под одной обложкой
Прежде всего, хочется сказать большое «фи» издательству за неправильное позиционирование книги. Вместо того, чтобы издать роман в серии «Интеллектуальный бестселлер», в которой ему самое место, «Эксмо» сопроводило его сюжетной аннотацией и поместило в обложку, больше подходящую для какого-нибудь детектива.
«Глиф», на самом деле, это восхитительная лингвистическая шутка, начинающаяся с самого названия. Нигде в тексте романа не поясняется его смысл, более того, оно даже не упоминается. Если обратиться к определениям, то глиф – графический символ, имеющий явный или скрытый смысл. К ним относятся, например, знаки зодиака, ноты, руны, иероглифы и т.п. Но какой скрытый смысл заложен в названии книги – для меня так и осталось загадкой.
Что же касается полудетективного сюжета, удерживающего внимание читателя, то это, всего лишь, внешний каркас, имеющий мало отношения к сути романа.
Собственно, все происходящее умещается в пару абзацев. В семье Дугласа и Евы Таунсенд, в которой отец был философом-постструктуралистом, а мать – художником, родился мальчик Ральф с коэффициентом интеллекта в 475 единиц. (Для сравнения, к гениям относят людей с IQ выше 170). Ребенка вскоре похищает обследовавший его психолог, захотевшая прославиться за его счет, затем – генерал, стремящийся сделать из него идеального шпиона (действие происходит в 60-е, в самый разгар холодной войны). Сжалившийся над малышом, охранник-мексиканец спасает его из заточения и везет к знакомому священнику, который на полном серьезе хочет изгнать из него бесов.
Спрашивается, зачем Эверетту потребовался столь необычный сюжетный ход? Все дело в том, что ему нужно было смоделировать взгляд на язык «со стороны», как и смотрят на него лингво-аналитики и структуралисты, и маленький гений, не имеющий «замутняющего» жизненного опыта и воспринимающий слова как данность, подходил для этой цели как нельзя лучше.
Он даже отказал Ральфу в разговорной речи. В годовалом возрасте тот четко сформулировал для родителей свою позицию, написав на простынях кроватки:
«почему ральф должен говорить
ральфу не нравится сам звук
ральф смотрит, как чужие рты формируют слова, и это выглядит неуклюже
губы неприятны ральфу, если шевелятся
ральф хочет себе в кроватку книги
ральф не желает искать знания в шевелящихся губах».
Но сдается мне, что дело не только в желании или нежелании малыша, а в интуитивно найденном естественном ограничителе – общаться с миром с помощью записок.
Дальше...
Возьмем простенькую задачку: у вас в руках металлический шар, в какой-то момент вы его отпускаете и надо рассчитать скорость в момент падения на землю. Зная массу шара и расстояние по поверхности, это нетрудно сделать с помощью несложной формулы. Но гений не ищет легких путей. Он озадачится еще сопротивлением воздуха и, возможно, тепловым расширением шара, от трения о тот же воздух, что, в свою очередь, приведет к увеличению сопротивления. В результате, задача принимает столь монструозный вид, что вряд ли найдется ее решение в общем виде.
И Ральф выступал в роли такого гения только по отношению к языку. Он сразу же понял, что словами принципиально невозможно передать точный смысл высказывания. Ибо, произнося какое-либо утверждение, приходится опираться на понятия, не определимые в рамках этого самого утверждения. (Например, для точного понимания фразы «Посмотри на стол» вначале необходимо определиться с тем, что такое «посмотри» и «стол»).
Наглядный пример размышлений младенца, показывающий в каком аду он находился:

«Предположим, что у каждого была бы коробка, в которой находилось бы что-то, что мы называем «жуком». Никто не мог бы заглянуть в коробку другого; и каждый говорил бы, что он только по внешнему виду своего жука знает, что такое жук. При этом, конечно, могло бы оказаться, что в коробке у каждого находилось бы что-то другое. Можно даже представить себе, что эта вещь непрерывно изменялась бы. Ну а если при всем том слово «жук» употреблялось бы этими людьми? В таком случае оно не было бы обозначением вещи. Вещь в коробке вообще не принадлежала бы к языковой игре даже в качестве некоего нечто: ведь коробка могла бы быть и пустой. Верно, тем самым вещь в этой коробке могла бы быть «сокращена», снята независимо от того, чем бы она ни оказалась!» («Философские исследования» Витгенштейна, № 293).
Я обдумал это, стоя на матрасе как на объекте называния, но понял, что объект этого называния не относился к делу и что матрас даже не являлся названием той вещи. Но что я знал о грамматических правилах и играх языка, я, пришедший в язык, даже не учив его?... Я фактически был жуком в коробке.
Или еще один пример:

Прячась там, в священных стенах дома Господня, я думал: знают ли тигры, что они полосатые кошки, считают ли ослы друг друга упрямыми, встречается ли в языке нехватка смысла? Я думал: может быть, смысл есть полоски на словах – и удивлялся, как это слова всегда стираются, но никогда не исчезают. Я думал: где открывается окно смысла и что было на его месте раньше, несмысл? бессмыслица? нон-дизъюнкция? бездействие? Ребенок в укромном углу скучал.
Конечно, проблемы адекватности касаются не только устного, но и письменного текста, но, по всей видимости, неразвитые моторные навыки служили естественным ограничителем длины высказываний.
В противном случае, его речь превратилась бы в нечто подобное монологу Барта, желающему узнать, получила ли аспирантка оргазм во время их полового акта:
«БАРТ: Тем не менее, можно усомниться, что моя версия нашего полового контакта совпадет с твоим изложением, хотя бы из-за формы, мягко говоря, компрометирующей, а возможно, и по сути. Дискретность, нестабильность и неудовлетворенность не могут избежать борьбы за свой смысл с орбитами непрерывности, стабильности и удовлетворения. Итак, вот тебе приглашение к отрицанию, интеграции, поиску границ концептуальной мысли и логического тождества и всеобъемлющего разрушения разума. Ты уверена, что у тебя не было оргазма?»
Как вывод. Блестящая, и вместе с тем, весьма познавательная, литературная шутка. Рекомендуется перед ознакомлением с трудами авторов, вынесенных в заголовок рецензии.
Читать далее
61 понравилось
17
842
FemaleCrocodile
11 апреля 2017
Что за хренотень здесь творится, господа психоаналитики?
"Глиф" Персиваль Эверетт
Так говорят лингвисты - будущего нет
Псой Короленко
Врожденный дефект младенца Ральфа - коэффициент интеллекта под 500. Первое осознанное этим монстром слово - "иконичность", он самостоятельно учится ходить на горшок, руководствуясь трудом "Морфология значения для отсталых детей", а,освоившись, приходит к выводу, что "умственные упражнения над Лаканом упрощают задачу испражнения". Он обзывает отца дутым постструктуралистом, измывается над психоаналитиками, манипулирует нейролингвистами и национальными меньшинствами, работает на разведку, вынуждает священников прибегать к экзорцизму, хочет к маме и твердых крекеров. Безусловное благо, что делает он это хотя бы молча - добровольное и высокомерное воздержание от устной речи. С письменной никаких проблем - записки, высокоученые размышления, убийственно меткие наблюдения за миром, которому он, гений и выродок, чужд, страшен и желанен. Да, похищают Ральфа раз пять, а в финале устраивают форменную баталию за обладание чудом, причем, в зарослях ирисов (В психологии Юнга символы психопомпы являются посредниками между бессознательной и сознательной сферами. Википедия)
И сразу всем понятно, что всё это такая вот крупнокалиберная метафора. А был ли мальчик? Текст ведь тоже молчит и делится на знаки до известного предела, если не до бесконечности. Зато на фоне постоянно болтают о всякой всячине в герметичной ноосфере: там Витгенштейн спорит с Ницше, сям Деррида переписывается с Расселом, Фалес недоволен практически всеми, а Господь Бог отчитывает Ролана Барта за сексуальные излишества. Барт, вообще, очень смешной и француз. И, раз уж зашла об этом речь, книжка тоже довольно смешная. Смешная для знающих, кто все эти люди. А для тех, кто только догадывается, вполне способна выполнить пропедевтическую функцию. Тем, кто не знает, что это за функция, я искренне завидую (и шёпотом советую не забивать голову ерундой)
Эверетт, конечно, резвится вовсю и остановиться на очевидном и высоколобом прочтениии шансов не оставляет.

"Как и все истории, каждая из тех, что я предлагаю здесь, имеет другую сторону."
Вопреки очевидному, есть искушение предположить, что вся эта премудрость - легкий доспех в битве с более реалистичным противником. Что повествовательная линия - как раз и есть основная. Она весьма условна, персонажи донельзя стандартизированы. (Католический священник-педофил? психоаналитик с немецкой фамилией? охранник-мексиканец? полковник Билл? мать Ева? Да ладно!) Символика намеренно упрощенная, в противовес абстрактным безднам познания, и не очень-то надежно таит простые же смыслы: одиночество как данность, невысказанная потребность в любви и стремление к внутреннему покою.
Как уже не раз характеризовали эту книгу - игра, головоломка. Но у меня такое ощущение, что автор уже сыграл в нее всеми возможными способами. Оставил на столе разгаданный кроссворд.

"Мои пробелы никакие не пробелы, они уже заполнены, и весь смысл лежит на поверхности."
Да уж, и по горизонтали, и по вертикали. Чудом отыскиваешь клеточки "Самый странный роман, прочитанный Самкой Крокодила за последнее время. 4 буквы". Вписываешь "Глиф" и идешь прокрастинировать в другое место.

Мне пора бежать. Искренне Ваш, Жак Деррида.
От дискурса не убежишь!
Читать далее
49 понравилось
2
846
TibetanFox
23 января 2011
Хотела сделать перерыв в чтении флэшмобовских книг, но тут доблестный Интернет-магазин доставил мне "Глифа", и так завлекательно он передо мной на полке маячил, что устоять было невозможно.
Итак, как нам и обещает аннотация, существует милый и славный лопоухий малыш, чей IQ зашкаливает за 475 (и это потому что определить его оказывается непросто, возможно, он ещё больше). Лёжа в своей детской кроватке и писая в штаны, он рассуждает о сложных философских проблемах, конструирует в голове немыслимые ситуации и пишет стихи, связывая воедино биологию, символизм и высокий поэтический слог. Отца он откровенно презирает, даже называет Инфлято, потому что тот только притворяется умным, а на самом деле паразитирует на чужих мыслях и, в общем-то, довольно посредственный. Зато его мама-художница талантлива, понимает сыночка, который отказывается говорить и только пишет престранные записки, приносит ему множество книг и всячески способствует его развитию. Ещё где-то рядом ходит Ролан Барт, карикатурный философ, от описания которого хочется хохотать не переставая. А ещё он француз. К сожалению, ребёнка показывают весьма неприятной психологине, через которую о Ральфе узнают и другие лица, и вокруг него начинается шумиха и движуха по поводу того, кто же будет этим чудо-ребёнком владеть и использовать его таланты.
Потрясающая книжка, я бы её охарактеризовала, как роман-чехарду. Всё бытовое читается с лёгкостью юмористического романа, зато в следующей же небольшой главе приходится резко задуматься над каким-нибудь философским парадоксом (а иногда, к прискорбию тех, кто знаком, например, только с азами философии, и пропустить главу), решить головоломку, понаблюдать за вымышленным диалогом давно мёртвых (хоть и не всегда) персонажей (чаще всего литераторов и философов), прочесть стихи или пародию... Всё смешно и легко, хотя, конечно, уровень требуемых знаний зашкаливает, поэтому сомневаюсь, что я поняла больше половины из, например, шуточных аллюзий, если объект аллюзии не был указан в сносках. Сносок — миллион, не только обычных, но и авторских, которые, по сути, и сносками-то не являются, а скорее мыслями рассказчика в тот момент, когда это всё происходило. И, тем не менее, несмотря на кажущуюся сложность текста, читать это всё удивительно легко и смешно, просто понимаешь, что при следующем прочтении, когда ты (возможно) будешь знать несколько больше в этой области, тебе будет ещё смешнее. Впрочем, если вы из философии не знаете вообще ни слова, всё равно вам будет смешно, потому что Витгенштейн вперемешку с детскими пелёнками даёт потрясающий комедийный результат. Вот, например, что происходит, когда психологиня показывает чудо-дитяте картинки (пятна Роршаха):

— <...> Давай посмотрим кое-какие картинки. Вот, скажи, что ты видишь на этой.
Я написал:
Это напоминает мне Мазэруэлла, "Элегию в память Испанской республики № 70".
Увидев, что ответ огорчил её, я добавил:
По-моему, это медведь. Там мисутка. Ай, мисутка укусает.

Структура романа довольно сложная, о чём, кстати, говорит и сам рассказчик. В содержании указаны только названия крупных частей, а названия бесчисленных мелких главок не указываются, что очень жаль, потому что лично мне, как любителю головоломок, пришлось выписать их отдельно (а это очень много) и смотреть, как карту, какие названия повторяются и сколько раз, в каком порядке, что получится, если прочитать главки с одинаковым названием, что содержится в главах с названием, которое встречается за книгу лишь единожды... Рассказчик говорит, что такой структурой он подчиняет себе читателя, заставляя его работать над текстом (если он достаточно любопытен). Что ж, так и есть. И это интересно.
Кстати, несколько раз автор довольно ловко обманывает читателя и сам же смеётся над стереотипами, над которыми он только что поиздевался. Вообще, издёвки в книге очень много, не только над комической фигурой Барта, но и над поверхностными умниками вроде Инфлято, и над философами вообще, и над... Да надо всем, вокруг чего крутится повествование. Эверетт щёлкает по носу, осаживая, сразу и тех, кто воспевает интеллект, и тех, кто бежит от него, погрязая в массовости.
Единственное, что мне не понравилось, так это конец, резкий и обрубленный, почти полностью бессмысленный. Ещё огорчило, что ситуация с тем, что малыш не разговаривает, так и не разрешилась. Я всё же ожидала хоть какого-то финала, хотя сюжет здесь всё-таки дело второстепенное.
А ещё мне очень понравилась обложка книги (пусть она и вводит картинкой в заблуждение насчёт одного из розыгрышей автора), да и вообще оформление неплохое, хотя из-за него обманчиво кажется, что книга большая. Четыреста страниц — но на некоторых страницах всего лишь по одному предложению или кусочку стихотворения, на деле книжка оказывается крошечной.
Итог. Книга безумно понравилась, рада, что купила, обязательно буду перечитывать в дальнейшем, когда подтяну свои знания по философии. Не знаю, в каких магазинах она встречается, в Интернете её скачать нельзя, но если вдруг попадётся, то советую почитать.
Флэшмоб 2011, огромное спасибо за рекомендацию Jedaevich .
Читать далее
44 понравилось
5
286