Избранное в двух книгах. Книга 1

Густав Эмар в XIX-ом веке был чрезвычайно популярным писателем, одним из наиболее известных французских представителей приключенческого жанра. Сама жизнь его - сплошное приключение: сбежал из дома, поступил юнгой на корабль, побывал а Патагонии, Северной Америке, по возвращении во Францию участвовал во всех подряд революциях и войнах. Собрание его сочинений - 25 томов. И тем не менее у нас он был востребован лишь в дореволюционное время. не уверена, что это справедливо. Романтический ореол как над праведниками, так и над злодеями - видимо, именно это не сделало в СССР его участником всякого рода "библиотек для юношества".

Боже мой! Какие забияки эти мексиканцы!

Речь в повести идёт о контрабандистах, главарь которых оказывается более благородным человеком, чем командир мексиканского таможенного брига с символичным названием "Искупление". Не обошлось и без истории любви совершенно в духе латиноамериканских мыльных опер. Если бы я читала повесть лет так в четырнадцать, была бы в восторге и даже бы не заметила жутких калькированных с французского языка конструкций :

Ансамбль его наружности имел чрезвычайную прелесть.

А на сегодняшний день они очень затрудняли чтение и портили впечатление...

Имя Густава Эмара мне знакомо, но не более того. А как выяснилось, у меня даже его прочитанная книга отмечена и оценена высоко – видимо, в глубоком детстве читала. Но тогда мы были всеядны и нравилось все, а тем более с приключениями

Сейчас я читала крохотную повесть, хохоча и ругаясь на каждой странице. Может быть, Эмар тут и не при чем, и это работа переводчика, может быть, это старинный дореволюционный перевод, а может напротив, это шедевр 90-х, когда переводами занимались кто угодно. Но работа переводчика полбеды. На мой взгляд, это образец той самой бульварной литературы за 5 копеек, которая заполоняла книжные лотки и в начале прошлого века, все эти «Пещеры Лейхтвейса» или «Похождения Нила Кручинина и Ната Пинкертона». Прелестная красотка, прекрасный возлюбленный, суровый контрабандист, презренный негодяй, трагическая развязка. А какой язык! И это не пародия, это все писалось на самом деле:

Негодяй зарычал подобно тигру, привскочил и повалился на песок замертво

О, вы не умрете, не может быть, чтобы вы умерли!

И упав на свое изголовье, он скончался. Марцелия в обмороке упала в объятия Альбино

Подводя итоги, хочу привести еще одну цитату из очень умной книги

Тут из соседней комнаты раздается голос папы. Он, оказывается, лежал на диване и слушал все, что мы читали. — Девочки! — говорит папа. — Я тут нечаянно услышал эти два произведения. По моему, это бред. И знаете, что самое плохое? Это печальный бред! Был когда то, очень давно, Гиппократ — великий древний философ, «отец медицины». Так этот Гиппократ писал: «Бывает у больного бред веселый. Это — неплохой признак: такой больной еще может выздороветь. А бывает бред печальный, мрачный — это плохо: такой больной почти наверное умрет». Эти рассказы, что вы здесь читали, — мрачный бред…