Униженные и оскорбленные. Вечный муж

Могли ли такие люди жить? Постоянный вопрос, который так и крутиться в голове, когда читаешь Достоевского. Не могли, — наворачивается ответ, — и именно поэтому они у него постоянно умирали, убивались, погибали и прочими другими способами заканчивали своё существование.

Герой Достоевского это настоящий букет из отклонений. Нервные, болезненные, либо крайне бедные, либо крайне богатые, либо слишком душевные и добрые, либо предельно злые. При это они многослойны, неоднозначны, как сказал Шрек — «Как луковица», да, точно Шрек сказал, про себя, правда, но к героям Достоевского это ещё более точно: с них можно снимать слой за слоем, при этом неизменно хочется рыдать, и чем больше снимаешь, тем больше хочется рыдать. В каждом есть что-то душевное, искреннее, доброе, но в то же время это может прятаться под слоем зла, агрессии, ненависти. Вообще, все мы были когда-то добрыми и хорошими, просто на нас наросли слои: практичность, необходимости, обстоятельства, осторожность, стремления. Достоевский пошагово снимает с героев их сло, показывая то истеричность и неуравновешенность, то слой доброты и душевности, который прячется от внешнего мира под грубой коркой. В каждой книге у него есть Иисус и Люцифер. При этом лично я не всегда понимаю, кто из этих двоих нормальный, а кто нет. Вроде бы по привычке думаешь, что добро — хорошо, нормально. Вот только Достоевский он совсем не такой простой и смотря на его героев сложно сразу понять: добрая девушка, хорошая девушка, но явно не нормальная. Кажется, именно Достоевский впервые сломал мои представления о том, что добро это нормально, потому что именно у него нормальными мне чаще кажутся отрицательные персонажи. Его условно отрицательные персонажи кажутся часто более нормальными, чем условно положительные персонажи.

Когда долго не читаю Достоевского, то меня по нему прямо тоска какая-то пробирает: мир начинает казаться полярным и ясным, сразу видно где добро и зло, что нормально, а что нет, и когда вот такое настроение ума начинает проявляться — значит настало время брать в руки Сорокина или Достоевского, потому что такое настроение это совсем ненормально. Хочется порции психологической дестабилизации, небольшого колебания мировосприятия с его базовым разделением на единички и нули. Его книги можно считать психотерапией: после них кажется, озираясь по сторонам, что вокруг не так уж всё и плохо или хорошо, что нормально это не всегда нормально.

Достоевский пишет о своей эпохе, что, впрочем, вполне естественно и нормально для любого писателя. Врем выдалось бурное, с большими социальными, культурными и философскими колебаниями народных масс. Мне кажется, что мир до времени Достоевского был как бы беременным, а по настоящему роды начались именно тогда, и продолжаются до сих пор. Люди открывали для себя новые идеи, нечто принципиально новое и отдавались этому с концами. Это дало большое количество людей, явно выбивавшихся из общей массы своими понятиями и поведением. Люди грезившие революцией и радикальным изменением устоев, утописты, короче, или иногда революционеры. Впрочем, тут всё же можно, наверное, сказать, что любой утопист — революционер. Вообще, любой человек, который стремится к лучшем без плохого — революционер и утопист. Здравый смысл на левом плече продолжает нашёптывать схожие слова из того же ряда: идеалист, идиот…

Герои Достоевского, оказавшись на самом дне, всегда видели слабый луч надежды вдалеке. Для них этот лучик был, как свет далёких звёзд — таким же недосягаемым. Наверное, поэтому его романы всегда такие мрачные и чувствуется в них какая-то безысходность, фатальность. Настроение крайне пессимистичное. Хотя пессимизм предполагает, что всё плохо и лучше быть не может; у Достоевского же пессимизм приобретает ещё более радикальный уровень и подразумевает, что никакого «лучше» просто вообще нет, есть только «плохо», которое даже не «плохо», т.к. у него нету оппозиции в виде «хорошо». Короче, всё плохо без всякой альтернативы и антонимов.

С героями Достоевского из книги в книгу происходит одно и то же. Они целуются, обнимаются, плачут, рыдают, льют слёзы, умирают от чахотки, бьются в падучей, их охватывает горячка, они краснеют, бледнеют, бросают пронзительные взгляды, истерически хохочут, богатые князья пускаются в разврат покруче де Сада. Короче, его герои ведут себя крайне неадекватно на первый взгляд. Ещё герои Достоевского очень неожиданно говорят. Алкоголики выдают сентенции достойные Сократа, маленькие девочки крутят дискурсом и гламуром похлеще Пелевина. Одно меня радует, что неизменно знаешь, что всё будет плохо (за редким исключением). Ещё герои Достоевского всегда крайне энергичные и продуктивные: постоянно ходят по городу, по вечерам, обедам, ужинам, всюду успевают попить чаю и кофе, пишут письма, подолгу рассуждают о жизни, смерте, смысле, власти и народе. Всё выходит очень быстро и очень концентрировано. При этом книги-то толстые! Не водка, а чистый спирт. Горящий при этом.

Герои Достоевского умирали, потому что такие герои не могли жить. Его книги не о плохом и хорошем, ни о какой-то там русской идеи или ещё чего, что там утверждает традиция его изучения. Меняются времена и меняется восприятие текста, потому что мы уже живём в другом мире и говорим на другом языке. Я не думаю, что моя печень или сердце радикально отличаются от тех же органов его современников, но вот содержание головы у нас разнится сильно и очень сильно, а значит и отличается мир. В современном ключе мне Достоевский видится именно не «о чём», а «для чего» — он приобретает функциональность.

Я уже дошёл до той стадии, когда даже и не читаешь описание книги Фёдора Михайловича перед прочтением, ибо понимаешь, что любое его произведение проникнет глубоко в душу. Почему-то мне казалось, что это будет непременно повествование об униженных и оскорблённых крепостных, которые в силу своей ограниченности, будут только рады этому раскладу, превознося тех, кто этого абсолютно не заслуживает. Я ошибся.

Да, вначале мы сразу окунёмся в душещипательную историю, про старость, одиночество, бедность и стыд. С первых страниц чувствуешь, что вот-вот случится какая-то серьёзная беда, вскроется секретнейшая тайна и начнётся необратимый круговорот событий. Правда, только отчасти.

“Красные нити” произведения, это: любовные треугольники, семейные драмы, обиды, любовь, эгоизм и, конечно же — страдания.

Здесь стоит сказать, что пересечений с другими работами очень много: любовные треугольники как в “Идиоте” и ход сюжета оттуда же (главный герой, кочующий между враждующими лагерями и передающий сплетни); больные разумом или телом персонажи; Алексей, похожий на “карамазовского” Лёшу и на князя Мышкина; снова умирающий ребёнок; Леночка, похожая на Настасью Филипповну. Создаётся впечатление, что каждый раз Достоевский пересказывает одну и ту же видоизменённую историю, хотя это заключение в корне ошибочно. Скорее, автор просто использует удачные идеи по несколько раз (лучше воровать у себя, чем у кого-то). Конечно, автор мог бы и сильнее “поднапрячься”, но читать, безусловно, интересно (как минимум).

Начинается рассказ сразу от первого лица из уст начинающего писателя. Читая о том, как он работает над бумагой; как ему больше нравится представлять сюжет, чем писать его; как он смог выпустить свой первый роман в тираж; как он переживает, радуется, печалится вместе со своими персонажами, невольно задумываешься: а есть ли в этом романе автобиографические черты?

Несомненно, в каждом произведении, каждого автора, можно найти след богатого (и не очень) жизненного опыта, который может обретать всевозможные формы и оттенки. Но читая о семье Ивана (главного героя), о его тревожности, самобичевании и творческом простое — просто невозможно не представить Достоевского.

Кстати, о семье. Мне кажется, что именно она и является центром (или сердцем) всего романа.
По классике набожные родители учат своих детей (которые в корне от них отличаются) как же им нужно жить, чем заниматься и кого любить. Отец и мать семейства Ихменёвых, несмотря на всестороннюю простоту души и на благие намерения, всё равно ставят палки в колёса своих детей. И даже в атмосфере любви и поддержки — всё идёт наперекосяк. Убивается прошлая теплота отношений, сваливаются новые беды и происходит серьёзный раскол, с которого всё и начинается.

Что же до остальных действующих лиц?
Будь то простая девушка или знатная особа — все герои красноречивы. Из-за этого фактора читать становится очень увлекательно, ибо персонажи постоянно спорят, делятся информацией, выводят друг друга на чистую воду, проявляют чувства, обманывают и дают ход сюжету.

Как я уже писал выше, стиль повествования схож с “Идиотом”, где главный герой неволей (а здесь весьма с прямолинейным мотивом) вовлекается в запутанную паутину событий, с которой пытается разобраться и выйти победителем (либо потерять всё).

Действующие лица живут в своих отдельных мирах, имеют абсолютно разные виды и предсказания на будущее и действуют из максимально эгоистических побуждений. И пусть основная сюжетная линия угадывается, но даже не в середине романа. Как и по задумке автора, наше мнение (насчёт дальнейших событий и персонажей) будет постоянно скакать в разные стороны, а неожиданные и мрачные повороты сюжета — будут, что заставит строить всё новые предположения.

Постоянные визиты, рассказы и события (отсутствие телефонов и мгновенных средств связи кардинально улучшают повествование, не представляю, как передать такой эмоциональный накал, когда пишешь о наших днях) превращают книгу в некий видоизменённый детектив, кто-то хорош в чтении людей (как Ваня), кто-то в манипуляциях (Катерина), а некто и в исключительном красноречии (старший князь).

Какие ощущения я испытал во время чтения?
Буквально всю возможную палитру эмоций, которую даже не вижу смысла перечислять, ибо вы и сами имеете хоть некоторое представление о романах ФМД (если нет — прочтите мою рецензию на “Идиота”(тык)). Заострю лишь внимание на том, что в этой книге будет меньше терзаний личных и больше несправедливых, жестоких и ужасных событий, которые выпадут некоторым героям. Где-то я был очень удивлён, где-то симпатизировал и оправдывал “злых” персонажей, а где-то поражался глубине мысли (которая ещё и в тему, так как характеризует наши события, а не уходит куда-то в лирические рассуждения на тему веры, Наполеона и тому подобного, не касающегося нашей книги).

Вообще, чувствуется, что почти каждая глава (как и всегда) имеет огромнейший вес для всей истории. В отличие от того же Стивена Кинга (книгу которого я не смог дочитать, хоть никогда и не бросаю произведения), у которого чуть ли не 2 страницы это уже глава, Достоевский умело разделяет историю на блоки и прочитавши одну главу, у нас мгновенно просыпается детский интерес поглядеть, а что же будет дальше. Ибо разделено всё не по принципу: “лёг спать — новая глава” или “вышел из магазина на улицу — вот и новая глава”, а например: “получили информацию о каком-то персонаже от третьего лица и стало интересно на него посмотреть под другим углом? А мы его “случайно” и встретим”; ”Произошли события, из-за которых может произойти ссора? Так зачем тянуть?”; ”Герои разделились и писать сейчас не о чем? Так зачем лить воду, перескочим сразу на несколько месяцев вперёд” и так далее.
Сразу чувствуется более профессиональный подход к делу и интерес автора к своему же произведению, а не: “написал страницу — две, на сегодня всё, как же мне скучно писать своё же произведение…”.

Итог: красноречивые диалоги, отсутствие воды, захватывающие эмоции и страсти, “давящая” атмосфера, но всё те же темы, похожие герои и отсутствие прям ошеломляющих поворотов со всякой мистикой, фантастикой и прочим. 7,5 баллов из 10.

Вообще это такой узловой роман Фёдора Михайловича (я считаю).
Он здесь (одновременно) уже тот самый Достоевский, которого мы (хорошо) знаем, но и, в то же время, он здесь, прощаясь (или просто ставя пульсирующе-парлептипный восклицательный знак в золотой рамочке (для себя) у себя на стене) с собой, прежним, фиксирует ситуацию срединного (творческого) себя.
Именно в этом произведении появляются "фирменные" (сюжетные) ходы Достоевского: после некоторого тревожностного напряжения возникают (почти успокоительные якобы) ситуации, когда всё вроде благополучно (разрешилось), то есть, слава Богу, всё становится (якобы) хорошо.. Но в том-то и дело, что только "якобы".. Потому что.. (ну) не может у Достоевского.. никак не может просто так наступить счастье (и всеобщая) любовь..
Отныне (да и всегда) будет в тексте его разной степени "заметности" саспенс, мистические аллюзии и нелинейные ходы..
Как всегда было, есть (здесь) и будет далее у него (во всех, практически, произведениях) - обязательным фоновым моментом будут идти деньги.. проблема денег.. потому что Фёдор Михайлович не боится быть честным.. потому что он знает: правда слаще!)
А завершающаяся часть Эпилога (вообще) шедевральна.
А и текст всегда, не просто текст.
PS. Название только не очень подходящее (словно как-то искусственно-приземленное), но это мелочь конечно, тренд того времени, очевидно..

Как и во всех книгах Достоевского здесь вы найдете холод, голод, нищету, чахотку, людские пороки и смерть ребенка.

Роман описывает небольшой промежуток времени и случившуюся в нем людскую трагедию. Девушка из благополучной, но не очень богатой семьи влюбляется в молодого и не очень умного наследника алчного и хитрого князя. Вместе им быть, как вы сами понимаете, никто не позволит. Вот вокруг этого и разворачивается все действие книги.

Главной положительной чертой книги является прекрасный язык повествования. Герои же и их поступки являются главным раздражающим фактором. Начнем с главного героя - это молодой литератор, Иван Петрович, написавший одну достойную книгу, а во время действия романа перебивающийся мелкими заработками за свои незначительные литературные труды в какие-то журналы, снимает беднейшую комнату, голодает и болеет. Он любит Наташу, дочь четы Ихменевых, воспитанником которых он являлся. И все бы было хорошо, и чувства даже были взаимными, если бы не появился молодой княжеский сын Алеша. Наташа влюбляется в него и сбегает от родителей. Иван Петрович же, нисколько ни обидевшись и проглотив свою гордость, становится главным поверенным в делах влюбленных и связующей ниточкой между Наташей и ее родителями, почти отрекшимися от нее. Наташа, почти не заботясь о чувствах бывшего возлюбленного, использует его как жилетку, изливая на него все свои страдания и прогоняя его как ненужного в порыве плохого настроения. Наташа - в общем-то неглупая девушка, прекрасно видя и понимая всю недалекость и безответственность юного князя, который по непонятным причинам так и не обвенчался с ней, жалеет его и придумывает оправдания его наивным поступкам и объяснениям. Юный князь и еще одна юная героиня, Катя, вообще кажутся сущими детьми, играющими во взрослых и пытающимися рассуждать на пока еще непонятные им темы, пытаются быть благородными и жертвенными, но делают только больнее окружающим. Самый ужасным поступком, совершенным главным героем, я считаю принесение в жертву невинной больной Нелли. Иван Петрович, отлично зная, что лишние переживания только приблизят ее печальный конец, заставляет пережить все несчастья, случившиеся с нею, в угоду своей любимой Наташе, ради примирения ее с родителями.

Самым понятным персонажем стал для меня сам князь, да, он алчный и злой человек, он поставил себе цель и идет к ней всеми доступными ему средствами, не притворяясь и не изображая из себя лучшего человека, чем он есть на самом деле. Он абсолютно признает все свои пороки и грехи.

В книге есть еще одна почти детективная сюжетная линия, касающаяся несчастной Нелли, суть которой понятна уже в середине романа, но подтвердится она лишь в самом конце истории.

Достоевского я всегда и везде буду относить к разряду тех писателей, чей язык настолько неподражаем, что никто и не рискует даже пробовать переплюнуть его в сглаженности мотивов, ровности и отточенности строк, актуальности смысла произведений в абсолютно любую эпоху — потому что все попытки тщетны, ибо нельзя воссоздать то, что дано лишь одному человеку во всей нашей необъятной Вселенной.

Относя себя к людям сентиментальным и особо глубоко переживающим все шероховатости этого мира, отмечу, что данная книга всей своей глубиной и натянутостью струн не раз заставила меня пустить слезу. Жёсткость и чёрствость здесь умело преподносится нам оборотным чувством всепоглощающей любви, любви отца к дочери, мужчины к женщине. Человек, как существо в основах и повадках которого зачастую заложен страх, вынужден скрывать свои истинные эмоции, надевать всевозможные чуждые ему маски, скрываться и прятаться ото всех в глубинах своей совершенно чистой души, но выставляет её настолько безразличной, что порою ему начинает казаться отказ в настоящих чувствах к своей семье, к окружающим людям истинным лицом его жизни, чего он одновременно желал и чего с такой силой страшится.
Достоевский показывает всем нам, заглядывая на много лет вперёд, насколько важно в нашей жизни учиться умению прощать, с гордо поднятой головой принимать все стенания и превратности судьбы, не отрекаться от родных и горой стоять за свою семью. Перед нами отлично раскрывается любовь именно тем чувством, которое умеет ждать своего часа, не потешаясь и не оглядываясь по сторонам, за что в итоге и получает должное удовольствие сполна..но слишком поздно.
Нельзя заглянуть вперёд, опередить время и узнать за какой угол свернуть, чтобы получить желаемое, не обманываясь и не принимая просто хорошее за самое лучшее. Для меня этот роман — настольная книга жизни, которая, хочется верить, сумеет уберечь меня от главной ошибки в жизни — неверном выборе.

Сегодня хочу поговорить о не таком известном, как, к примеру, «Преступление и наказание» произведении Ф.М. Достоевского, но, несомненно, очень важном романе «Униженные и оскорбленные». И для меня, честно, странно, что об этой книге так мало говорят, хотя она поднимает очень интересные вопросы и раскрывает самые тёмные стороны человека, по сути также, как и «ПиН». Да, здесь нет убийства, но, прочитав эту книгу, Вы, несомненно, придете к выводу, что есть вещи намного страшнее и коварнее.

В «Униженные и оскорбленные» текст подаётся от лица молодого писателя Ивана, который по стечению обстоятельств был выращен в семье Ихменевых. Что примечательного в этой семье? Ничего, кроме событий, которые разразились вокруг неё. Глава этого семейства очень порядочный и принципиальный человек, который по оговору лишился, можно сказать, всего. Чести, доброго имени, уважения к себе, а в последующем и дочери.

Но история даже не об этом. Большая часть основной линии сюжета проложена через «любовь» дочери Ихменева – Наташи к сыну обидчика её семьи, а вторая часть вертится вокруг девочки, которая также связана с этим обидчиком. Наш же рассказчик является, своего рода, сторонним наблюдателем, который описывает происходящие события. Да, у него есть своя роль, но она совсем не главная. Почему я слово «любовь» вверху выделила в кавычки. Да потому, что у меня язык не поворачивается назвать это чувство таким великим словом, которое должно заключать в себе лучшее, что есть в человеке. Здесь же чувства больные. Они вроде, как и есть, но настолько извращены и вызывают отвращение, что без надрыва о них говорить просто невозможно.

Текст пронизан, как и всегда у Достоевского, символизмами, которые нужно выискивать. И не всегда с первого раза это можно сделать. Но, когда найдёте, какое же это удовольствие делать пометки по тексту и обдумывать: почему же автор решил на этом сделать акцент. Потрясающе!

А каков образ графа! Это же чистое зло! Особенно впечатлил момент в ресторане (кто читал, тот обязательно меня поймёт). Вот сколько лет живу и книг читаю, а всё не могу смириться с тем, что люди бывают разные и могут иметь абсолютно аморальные цели и совершать недозволенное под ангельской личиной.

Наверное, на этом я остановлюсь, ведь велик соблазн проспойлерить сюжет, т.к. роман небольшой и любое описание даже чувств героя, на мой взгляд, грозит потерей удовольствия от первого чтения.

Скажу одно, роман советую.

Взяла с полки этот роман, когда уж совсем невмоготу стало от желания ПЕРЕчитать что-то хорошее, но выбором изначально была не очень довольна: ну что можно получить от перечитывания книги, которую в свое время читала раз пять? Однако, подумав, что с момента последнего перечитывания прошло лет десять (о, Боже! куда летит время?), все-таки открыла первую страницу...
...Люди! Невообразимое удовольствие!!! Во-первых, как домой вернулась (а Достоевский у меня лет с 14 любимый писатель). Во-вторых, какое удовольствие читать НАСТОЯЩУЮ ЛИТЕРАТУРУ!!! От языка, от стиля почти физическое удовольствие!
НО!!!! Как же изменилось мое восприятие! Раньше я так не возмущалась, не обвиняла и не плакала, как сейчас. Возможно, одни из причин перемен в реакции - то, что я теперь мама двоих детей, то, что у меня пожилой папа, то, что я все меньше живу сиюминутными чувствами, а точнее просто перестала переживать такие мощные эмоции, от которых может сносить крышу...

...В шестнадцать я сказала, что это моя любимая книга у ФМ и одноклассники перестали со мной разговаривать (шутка). Кажется, остаюсь при своих.

Как же я рада, что начала своё зимнее «достоевское» странствие не с «Униженных», а с «Братьев Карамазовых!»

После долгого пути («Братья» — всё же непростой челлендж, особенно поначалу), после новых для себя глубин Достоевского, после обсуждения в клубе, после экскурсий по жизни ФМ, чтения статей, после почти всех книг пятикнижия и доброй уже половины повестей; словом, после того, как я посмотрела на ФМ с разных сторон, впитала язык, почувствовала себя членом семьи, после всего этого прочитать «Униженные и оскорблённые» для меня  — как домой вернуться, как упасть в объятия любимого, как встретить книгу, абсолютно конгруэнтную моему эмоциональному спектру.

Теперь я согласна с тем, что эту книгу можно (и нужно) читать с восьми-девятиклассниками, но лучше это делать  в обществе преподавателя, который будет грамотно объяснять подросткам, что именно они чувствуют, почему и зачем.

«Зачем?» вообще очень уместный вопрос, если говорить об «Униженных». Зачем эта книга создана, и зачем её читать?

Мой ответ — для того, чтобы прокачать эмоциональный интеллект читателя.

Пока это САМЫЙ простой из прочитанных романов ФМ и одновременно САМЫЙ же эмоциональный. Я взрослая, зарёванная (Питер, февраль, метель) обнимаю себя шестнадцатилетнюю, зарёванную (Питер, январь, метель) и окончательно понимаю, что такое вечная классика.

Это динамичный, ясный и горький роман.

Тут не так много персонажей (достаточно вспомнить толпы народу в «Братьях» или «Идиоте»), мало (почти нет) разговоров и размышлений о политике и христианстве. По сути весь сюжет вращается вокруг любовного тре(четыре)угольника; вторая линия с изяществом (и некоторым, простите, вайбом «Оливера Твиста») разворачивается вокруг девочки Нелли и её загадочного умершего деда; всё это происходит в нашей любимой атмосфере:

В этой книге — любовь: мужчины, женщины, ребёнка, отца, матери и особняком — любовь Алёши (про Алёшу позже). Сейчас смеюсь, вспоминая, что дочитывала «Униженных» в аккурат 14 февраля; получилась мне такая достоевская валентинка, и, пожалуй, лучшей валентинки я себе в этом году бы и не пожелала.

Мне кажется, что «Униженные» — это квинтэссенция любви и страдания; я не встретила другого большого текста у ФМ, написанного настолько безоглядно и НЕ-полифонично, как этот. С повестями — да, так работает, а с романами — нет, остальные у него скроены куда более сложным образом.

Суть романа передана в названии; читая «Униженных и оскорблённых», приготовьтесь страдать; я с шестнадцати запомнила, что придётся плакать, но я успела забыть, ради чего это всё.

А сейчас воспомнила и подтверждаю: страданиями душа очищается, это ровно тот случай, когда можно пережить идеальный κάθαρσις — «возвышение, очищение, оздоровление».

Казалось бы, меня сейчас придут бить: какой, к чертям, катарсис, если в книге такой безысходный и горький (на поверхности) финал? Но для меня текст не заканчивается последними строками: я представляю историю не в двумерном пространстве, не как путь из точку А в точку Б, а как объёмное высказывание. Катарсис в книге заключён в выходе из не-прощения (горькая история отношений матери Нелли с дедушкой) в историю прощения (примирение Наташи с семьёй); ну как тут можно говорить о жестокости ФМ и безысходности его сюжетов?!

Я знаю, что у меня особое отношение к смерти, в частности, к детским гробикам у ФМ (и не только); я знаю, что тут мы не сходимся и никогда не сойдёмся в эмоциональной оценке событий, которые большинству читателю ударят под дых. Я потому и говорю, что предпочла бы не просто дать эту книгу подростку (своей дочке, к примеру), а стать проводником по событиям и их эмоциональному восприятию.

Но давайте взглянем на меня саму в мои шестнадцать: у меня не было проводника. Я просто добралась до ФМ и прочитала запоем несколько книг. И тем не менее, уверенно назвала «Униженные и оскорблённые» своей любимой уже тогда.

Алёша. Ох, Алёша. Про него придётся отдельно.

Long story short: Ваня любит Наташу, Наташа — Алёшу, а Алёша — Катю. Или Наташу. Нет, Катю! Точно — Наташу.

Читая «Униженных», я испытала чувство, в котором и признаться на публику неловко: почти преклонение перед гением ФМ. Мне ещё предстоит осмыслить опыт этой литературной зимы в целом, но переломный момент случился именно сейчас. Видимо, накопилась критическая масса персонажей и сюжетных ниточек, вселенных романов и повестей — достаточно, чтобы я воскликнула: ОНИ ВСЕ РАЗНЫЕ. ФМ не повторяется, не паразитирует сам на себе (на сюжетах, на характерах, на исторических контекстах). Он создал бесчисленное количество живых персонажей.

В том числе Алёшу.

Алёше лучше всего подойдёт ёмкая характеристика, которая прозвучала в фильме «Даун Хаус» в адрес другого персонажа. Цензура не позволяет процитировать. )) Вторую характеристику, которая приходила мне на ум, я не могу озвучить по той же причине. Начинается на «п», заканчивается на «л», обозначает «недобросовестный обманщик, врун, трепло».

Словом, приличных характеристик Алёши у меня для вас сегодня нет.

Предоставлю слово автору.

Например:

По этим двум цитатам кажется, быть может, что Алёша — эдакий «ангельчик», которого невозможно не любить. Что ж, вроде того. Героиням истории и невозможно.

А читательницы хотят взять весло и... сделать с Алёшей что-нибудь нецензурное 18+.

Тут, наверное, нужно резюме?

Рекламный слоган, раз уж этой зимой я устроилась к ФМ промоутером?

Питерцы, гости города! А также сочувствующие со всех концов Земли.

Если у вас в жизни мало острых ощущений. Если вы хотите стекла душевных терзаний без возможности оприходовать веслом обидчика, если вы давно не рыдали взахлёб, если вам не хватает катарсиса, если вам надоела литература с плоскими героями, которые ни сами не переживают сильных эмоций, ни у вас в душах не способны ничего пошевелить, вы знаете, что делать.

«Униженные и оскорблённые», февраль, метель.

Приходите. Обнимемся.