Цитаты из книги Черный обелиск

Я люблю тебя и знаю, что никогда никого не буду любить, как тебя, потому что никогда уже не буду таким, как сейчас, в это мгновение, оно уже проходит, пока я о нем говорю, и я не могу удержать его, даже ели бы отдал за него свою жизнь…

лунный свет поблескивает в воде. луну можно пить - кто и когда сказал об этом?

Но, кроме того, мне бы ещё хотелось быть глупым, лучезарно глупым.

Что значит вообще слово «изменять»? Оно обычно употребляется только теми, кому изменяют.

Лучшие остроты на свете говорятся серьезными людьми... да здравствует наш разум, но не будем чересчур гордиться им и не будем в нем слишком уверены!

Если от чего-нибудь отказываешься, то не надо это терять совсем. Так поступают только идиоты.

с тех пор, как мы узнали, что должны умереть, и потому, что мы это узнали, идиллия превратилась в драму, круг — в копье, становление — в исчезновение, крик — в страх, бегство — в приговор.

Каждый приличный человек в моем возрасте непременно страдает мировой скорбью. Это право молодости!

— Наслаждайся жизнью и размышляй, только когда это необходимо. — А когда это необходимо? — Если ты хочешь заработать деньги и продвинуться вперед.

Деньги, как всегда, победили, думаю я, хотя они ничего и не стоят.

слышно лишь, как по каменному полу скользят башмаки, именно скользят, а не топают. так ступают те, чьи мысли далеко отсюда.

каковы три самые большие драгоценности в нашей жизни? добродетель, юность и наивность!

- Я пуст. Пуст как никогда. Я разорен. Где мои мечты? Исполнение - враг желания. Мне следовало это знать!

"на черта мне нужен садист? Мне - мечте мазохистов! Нет, так оскорбить женщину."

"-Есть люди, которые молятся Богу и когда они счастливы. -Да?[...]Значит, они молятся от страха, что их счастье кончится."

Сомнение - обратная сторона веры.

Иногда достаточно одного мгновения, чтобы примириться с богом. Одного мгновения перед смертью. Одной-единственной мысли. Эта мысль может быть даже не выражена словами.

Наша беда в том, что нет в нас ни настоящей глупости, ни истинной разумности.

В двенадцать лет каждый человек - гений. Он теряет свою оригинальность лишь с наступлением половой зрелости, которой вы, гранитный Казанова, придаете столь преувеличенное значение.

-Нет никакой причины, чтобы бежать, Рудольф, и никакой - чтобы возвращаться. Все двери одинаковы.