Цитаты из книги Черный обелиск

Людина, власне, не тільки вічно бреше, а й вічно вірить; вона вірить у добро, красу й довершеність, навіть якщо їх зовсім немає, або є лише натяк на них — і це ще одна причина того, що читання оголошень втішає мене і робить оптимістом.

Грубейшее невежество и пошлый материализм всегда идут рука об руку.

Сомнение - оборотная сторона веры.

А ты не падай духом. Тебя так часто спасали, что ты просто обязан пробиться. — Ясно, — отвечаю я. — Хотя бы ради тех, кто не был спасен.

Когда человек в отчаянии, он легче идет навстречу приключениям.

Бывают такие счастливые находки — в начале или в конце, когда человек, словно играя, достигает того, над чем специалисты бьются без всякой надежды на успех.

Вы заметили, что священники и генералы доживают до глубокой старости? Ведь их не точит червь сомнений и тревог. Они много бывают на свежем воздухе, занимают свою должность пожизненно, и думать им незачем. У одного есть катехизис, у другого воинский устав. Это сохраняет им молодость. Кроме того, оба пользуются величайшим уважением. Один имеет доступ ко двору Господа Бога, другой — кайзера.

Только если окончательно расстанешься с человеком, начинаешь по-настоящему интересоваться всем, что его касается. Таков один из парадоксов любви.

Когда человек в отчаянии, он легче идет навстречу приключению.

Любовь — вопрос чувства, — назидательно замечает он, — не вопрос морали. Но чувство не знает предательства. Оно растет, исчезает, меняется — где же тут предательство?

— Не потому ли любовь так печальна? — спрашивает она.

— Любовь не печальна, а только приносит печаль, оттого что она неосуществима и удержать ее нельзя.

...государство, этот неуязвимый обманщик, который растрачивает биллионы, но сажает за решетку каждого, кто недодал ему пять марок, всегда найдет уловку, чтобы своего обязательства не выполнить.

Дело в том, что человек не только извечно лжет, он также извечно верит в добро, красоту и совершенство и видит их даже там, где их вовсе нет или они существуют лишь в зачатке.

«— А на чем подаете-то? — спрашиваю я. — На недоделанном гробу? На отполированном — наверное, нет; ведь от портвейна остаются круги. — На подоконнике. На гробу сидеть нельзя. И потом — это же еще совсем не гроб. Он становится гробом, когда в нем уже лежит покойник. А так — просто столярная поделка.»

У нас республика, но судей, чиновников и офицеров мы в полной неприкосновенности получили от прежних времен. Чего же ждать от них?

– Когда человек поет, он не крадет, не убивает и не пытается свергнуть правительство, – обращается Георг к начальнику. – Вы что же, хотите весь хор засадить, потому что он всего этого не делает?

Дамы приветствуют друг друга с понимающей улыбкой опытных уголовных сыщиков.

– Кноблох! – вдруг рявкает сочный командирский бас. Эдуард вздрагивает, словно ему неожиданно дали пинка в зад. За его спиной, непринужденно улыбаясь, стоит на этот раз сама Рене де ла Тур. Он сдерживает готовое вырваться ругательство. – И почему я каждый раз попадаюсь! – Не сердись, – говорю я. – Это в тебе отзывается твоя верная немецкая кровь. Самое благородное наследие твоих послушных предков.

Какая может быть договоренность, если курс шатается, точно пьяный?