Гравилет "Цесаревич"

Сложная и тяжелая повесть. Как и почти все позднесоветское, наполненная предчувствиями конца, а такие вещи – особенно когда они талантливо написаны и пропущены через душу - через личное, читать никогда не просто.

Как жить, когда больше нет настоящего? Когда сломано или уже гротескно изогнулось и вот-вот сломается, отомрет окончательно все привычное и обыденное (пусть даже осточертевшее и ненавистное, но такое родное)? Когда что-то, что много десятилетий было незыблемой опорой, на твоих глазах превращается в зыбучие пески? Когда из всего привычного остались только вездесущие тараканы? Тогда настоящее превращается в бессмысленный, почти кафкианский бред.

Как жить, когда будущее, как следствие, как вариант настоящего, становится пугающе неизвестным, когда бессмысленны попытки хоть в чем-то разобраться, хоть что-то спрогнозировать, рассчитать, выстроить? Тогда будущее превращается в набор кошмаров, каждый из которых стоит предыдущего и все они неизбежны, ведь если крылья начали расти, то остановить этот процесс можно лишь ценой собственной мучительной смерти.

Кажется, тогда остается хотя бы прошлое, но и оно стремительно исчезает, разрушается, распадается – как на уровне воспоминаний, так и на уровне когда-то любимых людей. Но даже распадаясь, это прошлое остается якорем, который держит тебя и не дает, не разрешает, не позволяет просто взлететь, резко порвав со всеми возможными притяжениями, потому что, в конце концов, именно прошлое и делает нас людьми, именно оно отвечает за нашу человечность, именно через него нами манипулируют.

Для меня осталось непонятным, зачем этот хайп на имени Стругацких. Почему нельзя было написать самостоятельное произведение, высказав те же идеи? Ведь несмотря на множество цитат и аллюзий к Стругацким в качестве фансервиса, дух оригинального произведения не выдержан. А все персонажи, как будто клоны - те, да не те.

В самом деле, кто может представить, чтобы Малянов приказывал жене "Диктуй, шалава"? Или чтоб они, как школьники, хохотали над словом "кончить" у Толстого. Не ясно, с какой стати астрофизик заделался филологом - уж не уши ли автора у него выросли? И вообще, зачем понадобились эти байки о буднях корректорского отдела с хиханьками да хаханьками - загадка.

Из-за явных стилистических недочётов, идея произведения считывается с трудом. На мой взгляд, автор хотел сказать следующее: Бог - это то, что творит не ради использования и подчинения, а ради познания. И тот, кто творит с этой же целью, становится богоподобен. Но тут срабатывает некий защитный механизм Мироздания, запрещающий приблизиться к богу. Под эту же гребенку автор подводит богоизбранную Русь, которую "не пускают" развиваться дальше, но это уже патриотический фансервис :D

Насчет позиционируемой оригинальности концепции Бога-Мироздания судить не берусь, но мне категорически не понравилось, как произведение написано в целом.

Мое первое знакомство с автором, как, собственно, и с жанром, оказалось очень положительным. Недовольные найдутся всегда, это правило. Возвести идею в религию, да не какую-то, а коммунизм, ну а почему нет? И все это без занудности, по простому. Плюс ко всему красиво изложено, если описываются солнце и цветы, то чувствуется аромат знойного дня, если дождь и слякоть, то хочется, как минимум, открыть зонт. Если постель, то тонко, но самой грани.
Не думаю, что теперь стану поклонником альтернативной истории, но вот с творчеством автора продолжу знакомство обязательно.

Розовые сопли в шоколаде густо политые ванильным сиропом. Бесконечные признания в любви неизменно завершающиеся высоко духовным коитусом. Всё это могло бы быть привлекательным для дамского любовного романа в мягкой обложке, кабы святой коммунизм, ненависть автора к развалившим империю и прочие заморочки для которых потребительницы любовных дамских романов в мягкой обложке не целевая аудитория. Вдвойне обидно, потому что автор то очень талантливый, его "Дерни за веревочку" я прочёл с огромным удовольствием. А тут увяз в этой патоке любовного треугольника и в сердцах бросил скучное чтиво.

Такая атмосфера советского времени, быта, 70-х годов. Тепло, узнаваемо.
Книга да, если не для подростков, то для вчерашних школьников скорее. О первых любовных переживаниях можно сейчас только с улыбкой вспоминать. А вот линия Шута и Лидки мне совсем не показалась детской, скорее слишком взрослой. Модель такая распространенная в отношениях. Из всей книги мне эта линия показалась самой правдивой, интересной.
Не совсем я поняла, зачем был придуман этот наблюдающий из будущего, его роли в книге я не увидела.
Все построено на причинно-следственных связях, на субъективном восприятии, как отношения людей, так и вся жизнь, по мне, так роман об этом.
В целом получился неплохой, "наш" роман, вполне реальный, будничный, узнаваемый, местами очень горький.

Разочарована весьма прежде всего нравственной позицией автора. Это значит, согласно г-ну Рыбакову, в высокоразвитом благополучном обществе доблестный сотрудник госбезопасности ублажает в равной мере жену и любовницу, а они, сердечные, мило ладят между собой, ибо есть у них нечто общее, очень важное: любовь к нему, одному, бесценному. При этом сам он, герой этот, по фамилии Трубецкой, представляет собой такого прямолинейного служаку, любителя всяких жизненных благ и утех. И блондинка (жена Лиза), и брюнетка (любовница Стася) несут ему свои тела... и вручают души.

Ну да, конечно, идея выращенной "в котле" нашей несчастной вселенной, в которой Россия так по-рыбаковски гибнет и разваливается, в принципе, не плоха. Но как же можно показывать ТАКОЕ благополучное общество, где вроде и государь, и аз-буки-веди, и Польша - часть империи, и все милейшие да любезнейшие... И в то же время герой и воплощение мужественности - самодовольный солдафон, одна из его дам - развязная и гулящая, а жена слабовольная и лишенная всякого достоинства... Да что же это за "лучший мир", в котором все сыты и ограниченны, и добро неповоротливо, и зло непоследовательно!
Нет, от автора "На будущий год в Москве" я ожидала гораздо большего!

Трудно стать богом, но, мне кажется, если больше придерживаться прототипа, я бы сказал, трудно быть человеком. Человеком, сумевшим сохранить свои принципы, не поступившимся идеалами. Попробуйте ответить себе честно, а вы стали тем, кем видели себя в молодости? Кто-то скажет, да, ты просто повзрослел, всё правильно, цели стали другими, но, согласитесь, порой есть щемящее чувство незаметной потери, словно что-то светлое, неземное переросло в обыденные материальные ценности. А ведь правда, человек, сохранивший себя, выглядит неким маргиналом, не от мира сего (а от какого тогда мира?)