Былое и думы (Главы из книги). Что делать?

Ну вот и докатились, заношу в список и описываю недочитанные книги. Но иначе было нельзя. Я 3 раза получал от этой книги несовместимые с бодрствованием дозы скуки и засыпал. Так просто не могло продолжаться.

В художественном плане роман абсолютно провален. Отступления автора о «новых людях», обращения к читателю и прочие рассуждения, которые изрядно, едва ли не на половину разбавляют остальной текст, хочется пролистать. Поначалу их читаешь тоже, но после некоторого количества страниц понимаешь, что всё это уже читал, и что никаких тузов в рукаве у сочинителя нет. Одни лишь революционные идеи. А уж эти сны Веры Павловны… - нет, о них я даже не берусь говорить.

Забавно было читать достаточно длинное описание Рахметова – он у автора самый новый из «новых людей». Забавно потому, что я, как и каждый человек старше 25, в своё время изрядно начитался советской литературы о храбрых лётчиках-рабочих-завхозах без страха и упрёка, и прочих сынах полка. Так вот, они все внуки Рахметова из этогo романа! Стандартный образ советского героя – человека немногословного, беcкорыстного, появившегося из ниоткуда, упорного трудяги – все эти черты так или иначе уже присутствуют в Рахметове. У него конечно есть некоторые недостатки - вроде унаследованных земель, но слегка подучившись и поняв, как устроена жизнь (по мнению Чернышевсткого), он избавляется от всего этого.
«Новые люди» - это те, кого хотел видеть автор-революционер. Они представляют из себя каких-то истуканов со странно установленными моральными планками, они думают и говорят так, как мыслит автор этой книги. Невероятно глупая и нежизнеспособная концепция. То же самое, что рассуждать о людях без ног, но с шестью руками – вы можете всю книгу описывать их жизнь, между делом пытаясь убедить читателя в преимуществах такого строения, но это как было ахинеей, так ей и останется.
Эта книга не является наследием Русской классики, так как это не совсем художественная литература. Ознакомиться с ней стоит лишь в том случае, если вы действительно заинтересованы в том, чем бредил революционный кружок в России тех времён, и в особенности – чем бредил сам господин Чернышевский. Иных причин продираться через все эти рассуждения нет.

Удивительная книга. Нередкий для левого движения образец тюремной прозы (как не вспомнить хотя бы Репортаж с петлей на шее), но ценность его не только в обстоятельствах создания и не в долгой истории влияния на известные личности и широкие круги советского общества, а в какой-то удивительной, повторюсь, свежести. Автор, хоть и заметно торопится, очень задорно общается с читателем, разговаривает открыто, смело, порой с некоторым наездом, вызывая и сейчас неожиданные реакции (у меня), а в середине XIX века, вероятно, явно был новым словом в благопристойном (как нам может показаться) мире классической русской литературы.

Автор не желает и не скрывает, что его книга была задумана как ответ на роман Тургенева «Отцы и дети», отсюда эта явная, нарочитая перекличка в фамилиях главных героев - Кирсанов тут и там, лягушек несчастных режут для красного словца пачками. Но ответ этот, который должен был показать, что Базаров – лишь жалкая пародия на Лопухова и истинного Кирсанова, далеко ушел от такой простой цели, став самостоятельным произведением о новой этике. Прежде чем мы перейдем к ее обсуждению, не могу не отметить, что эти милые совпадения фамилий, которые могут что-то означать, а могут и не означать, придают русской классике дополнительной прелести. Взять хотя бы Павла Корчагина из «Школы» Гайдара.

В этом же контексте заинтересовал меня и Рахметов, который, как писали советские исследователи, имел вполне реального прототипа, некоего Бахметьева. Он-де и деньги Бакунину возил, и стальным человеком был, и сгинул, попытавшись основать новое общество на Маркизских островах (как тут не вспомнить Кристиана Крахта с его Империей). Однако кроме столь лобового и, вероятно, однозначного сравнения, можно создать сущности сверх необходимого и попробовать увидеть в Рахметове намеки на, внезапно, Тургенева, вернее на то, что и он мог быть таким. Знатный род, ведущий свое происхождение от татарских выходцев на Русь, имение в верховьях Цны (ведь именно здесь бродил Тургенев в своих «Записках охотника»), как обойти стороной такие намеки?

Заметную часть книги занимает создание и развитие швейных кооперативов. Вера Павловна старается и преуспевает. Я, наученный горьким опытом XX века, ждал срывов и проблем с учетом, но автор писал в другую, несколько более наивную эпоху, где мог себе позволить полный и безоговорочный успех. Удача с кооперативом напомнила мне маниловские планы Левина в «Анне Карениной», где Толстой тоже рассказывал о полной и безоговорочной победе своих земельных реформ. Я и там все время ждал, что дело не пойдет и накроется медным тазом, однако веру писателей-классиков в себя не перешибить. Чернышевский в этом плане более реалистичен – намек на III отделение в книге довольно жирный, эта сила разрушает планы по неудержимой экспансии кооперативов, которые должны были бы в противном случае быстро изменить мир.

Да, это времена наивной, но довольно значимой веры в разумное переустройство общества. И, заметим, веры в расцвет семьи народов, стоит вспомнить хотя бы умиление Короленко малороссами. Хобсбаум любопытно писал об этом времени в Эпохе революций, наивно, перспективно и без понимания многих негативных сторон процесса. Чернышевский был явно из той же плеяды деятельных, умных и наивных, вернее – наивно верящих. Даже мова в книге есть, мимолетно, но отражая определенный штрих.

В этом плане любопытно сочетание прогрессивной личной этики, к которой мы никак не перейдем, с несколько снобистским отношением к замкнутым в ритуал культурам. Автор спокойно относится к колониальной экспансии (как иначе интерпретировать пассажи о том, что Новая Россия будущего – это не та Новая Россия середины XIX века, где Одесса и Херсон, а гораздо дальше на юг?), пеняя китайцам за их традиционную жестокость. Сохранить такое отношение к традиционным культурам с верой в прогрессивность экспансии в XX веке левому движению не удалось (отметим это, не поднимая вопрос о корректности такого подхода), случилась даже инверсия – осуждение колониализма привело к некоторому зацикливании на превознесении локальных традиций.

Любопытно и то, какое сильное воздействие на Чернышевского оказал Хрустальный дворец. Здание из металла и стекла казалось столь привлекательным образом будущего, что в нем без труда фантазией автора помещалось утопическое сельскохозяйственное предприятие из очередного номерного сна Веры Павловны. Интересно, когда у будущего есть такое вполне ощутимое воплощение.

И об этике. Все остальное, будем честны, предельно любопытно, важно местами и многое объясняет в образе мыслей автора, но писал он книгу для рассказа об этике. В «Что делать?» Чернышевский предстает яростным феминистом, удивительно (в который раз появляется в этом кратком отзыве это слово?) легко сочетающим свой феминизм с разумным эгоизмом. Подход этот любопытен тем, что он, вроде бы, не должен быть в чести у левого мыслителя, ведь разумный эгоизм по идее должен приводить к обществу, где выше всего ценятся индивидуальные интересы (несмотря на любую осознанную необходимость). В пределе все это должно вылиться в (знакомую мне лишь по описаниям) мертвую антиутопию Айн Рэнд, где индивидуумы находятся в постоянной классовой войне против общества. Но Чернышевский оптимистичен, он утверждает, что саморегуляция разумного эгоизма будет сильнее центробежных тенденций. В этом разумный эгоизм Чернышевского сродни согласованному солипсизму, когда индивидуальные миры все же усредняются и дают некую рациональную картину мира. Тень этой веры в разум и его победу над животным эгоизмом мы могли наблюдать в знаменитых картинах будущего в «Государстве и революции» В.И. Ленина, который, как известно, этикой Чернышевского был очарован.

В итоге мы имеем любопытную умную книгу, когда-то возведенную в канон, растиражированную, затертую до шуточек и опошления, но от этого не потерявшую ни грамма положительного этического заряда. Удивительно, что из школьного прочтения (да, мы в начале 2000-х в нашей глубинке еще читали «Что делать?» в школе) я ничего этого не запомнил.

Одно из заданий, которое мы придумали себе с подругами на год, звучит, как книга с вопросом. Естественно, "Что делать?" -  первое что приходит в голову. Хоть я и читала её в школьные годы, сразу поняла, что абсолютно ничего не помню, кроме того, что она была портнихой, и горячих споров с мамой, которой книга, мягко говоря, не понравилась!
И вот, перечитав, сижу и думаю, что же так зацепило меня в подростковом возрасте... В настоящий момент мне понравилась эта идея диалога с читателем, и надо сказать, что автору удалось угадать некоторые мои мысли, пусть даже и не вовремя чтения именно этой книги, что заставило меня пару раз улыбнуться. Меня удивил его новаторский взгляд на некоторые вещи, особенно на концепцию построения некоего трудового кооператива. Любопытно, в какое-нибудь время делить прибыль с наёмными работниками поровну не считалось бы глупостью?)
Но мне сегодняшней по больше части было скучновато и ещё достаточно сложно воспринимать его слог. Произведение больше напоминает философский труд, нежели роман. Как я же в пятнадцать лет не споткнулась об эти препятствия?!? Неужели прониклась феминистскими идеями, явно в то время не думая об этом в таком ключе? Или может мне приглянулись её мужчины, оба такие сильные духом и умом?! На все эти вопросы у меня нет ответов, пока моя память никак не отозвалась. Думаю, книга отличалась от всего прочего из школьной программы своими мыслями, потому и приглянулась, а сюжет здесь не главное - потому и не запомнился!

Я не жалею о потраченном аж дважды времени, но, скорее всего, как и моя мама, буду предостерегать детей при желании её прочесть. Лучше оставить её на более осознанный, например, университетский период жизни, может тогда она оставит пищу для размышлений!

Эту книгу я прочитала на спор с самой собой, когда прочитала у Д. Емца в первом "ШНыре" фразу "Да ты не только Раскольников, но и Рахметов". Хм. С Раскольниковым вроде знакома - а вот кто такой Рахметов? Вики не удовлетворила мое любопытство, и пришлось идти в книгу.
Книга не является той классикой, которой тыкают в лицо и стыдят за пренебрежение. Она откровенно устаревшая, медленная, мало понятная. Да что там - даже лекция Быкова о ней и то скучная. Какой-то код революции. Но мне понравилась - по одной простой причине. А я не погружалась - читала сильно по диагонали, останавливаясь только на интересных моментах. Мне кажется, если погрузится, это будет как кисель - вязкий, липкий, поглощает, обволакивает со всех сторон, даже душит. Но если снять сливки по верхам - можно найти интересные моменты. Революционные для своего времени персонажи - Вера Павловна, семейные отношения. Конечно же Рахметов - интересный пример "нового человека", не такой пафосный, как Базаров. Можно было больше Рахметова. И, конечно, язык - великий и могучий.
Рекомендовать ли эту книгу? Может быть, на ваш страх и риск. Мне кажется, если погрузиться - это как упасть в люк, да еще сверху буквами засыплет. При том что персонажи, идеи, события достойны внимания.

Этому роману как никогда нужен ремейк в современных декорациях. Чернышевский - та еще язва, и необходимо найти современную подобную ему язву, которая перерисует историю девятнадцатого века на новый лад. В новую версию надо напихать побольше непристойностей и непременно добавить парочку геев, чтобы эту книгу даже и не пытались проходить в школе. Жаль, что нынешних политзаключенных не запирают в Петропавловской крепости, и у них совсем нет времени на написание бессмертных романов.

Зачем, спрашивается, мне новая версия книги, если и старую-то никто не читает? А если читают, то клеймят занудством и пропагандой? А затем, что сто пятьдесят лет прошло, цирк, так сказать, уехал, а клоуны остались прежние. И если отставить в сторону все утопические коллективные хозяйства с коммунистическими обедами, таинственных незнакомок, символизирующих победу мирового благоденствия, и прочие примитивные метафоры, истерзанные советскими критиками, то в сухом остатке будет история людей, которые не теряются в сложных жизненных обстоятельствах и добиваются своего, не идя при этом по головам и не подставляя своих ближних. А вот как раз те жизненные обстоятельства, в которые ставят их современные им нравы и моральные требования, налагаемые обществом, выглядят как раз-таки абсурдно и архаично. И нерационально с производственной точки зрения. С одной стороны - типичные выжимки из марксистского манифеста о трудовом равенстве женщины. С другой стороны - как забавно наблюдать, как "одиозные" и "стыдные" вещи со временем становятся "приемлемым" и даже "правильным".

Эпоха, которая считала для женщин безнравственным заниматься чем-то кроме дома и семьи, безвозвратно теряла собственных Хеди Ламарр и Элизабет Холмс, а некоторые до сих пор умудряются этому радоваться. И даже выходить за это на демонстрации, рисовать унылые плакаты и мечтать о том, чтобы все было "как раньше".

Мне странно и удивительно заявлять такое, но, по моему мнению, Чернышевский (мужчина!) довольно точно сформулировал, что такое менсплейнинг. В наше время это слово описывает явление, когда мужчина заведомо предполагает, что его собеседник или аудитория (женщина или несколько женщин) по причине своего пола некомпетентны в обсуждаемом вопросе, и напирает на собственную точку зрения, даже если она неточна\неверна\вообще не касается изначальной темы разговора. Эту черту он приписал своему "проницательному читателю", которого раз за разом опускает в каждом своем обращении, и сделал упор на то, что "проницательный читатель" - это мужчина. Не любой мужчина, а, так сказать, образ современного эксперта в спорах со всеми - того самого анонимуса, который "заранее знал, чем кончится этот фильм" и "лучше всех знает, что хотел сказать автор". Чернышевскому надо вручить орден за верные мысли о равноправии: еще в 1863 году он вывел многое из того, что даже теперь до некоторых еще не дошло.

Что бы там не писали измученные нарзаном и школьной программой благодарные читатели, я радуюсь этой книге, как малое дитя. Среди обширного болота русской философии с ее антропософскими нравоучениями и фантазиями о б-гоизбранности русского народа, среди развалов мизогинной и откровенно пошлой классической (и не только) литературы, среди тонн нытья о стремной судьбе и од выученной беспомощности "Что делать?" кажется настоящим глотком воздуха в затхлом чулане. Пусть это и не художественная литература в полном смысле слова, пусть ее и сложно читать, но зато она действительно того стоит. И, несмотря на наличие в заглавии вопросительного знака, герои книги действительно знают, что делать.

И почему это произведение проходят в школе? Для чего? Вопрос так, в пустоту.
Краткое развитие сюжета (и возможно спойлеры): Вера Павловна, Вера Павловна... Крайне "интересная" барышня: что бы выбраться из неблагополучной семья, выходит замуж за молодого человека, ломая при этом его карьеру. Не удержавшись от эмоций, влюбляется в его друга и сводит муженька в могилку. Не проходит и сорока дней, она начинает совместное житье с любовником. Браво! И, кстати, Вера Павловна предстает нам чуть ли не провидицей, видя странные и запутанный сны.
Как скучно я живу...

Прочитано в рамках "Игры в классики"

Роман Николая Гавриловича Чернышевского "Что делать?", на мой взгляд, очень полезен для прочтения. Это произведение содержит идеи, благодаря которым менялась жизнь. Чернышевский считал, что мужчины и женщины должны быть равноправны, у него были прогрессивные взгляды на брак. Все эти идеи нашли отражение в романе. Кроме того, Чернышевский излагает идеи разумного эгоизма, что означает, что основным мотивом человеческих поступков должно быть, да и является, «стремление к пользе». Эти мысли излагают герои романа: Лопухов, Кирсанов, Рахметов. Сейчас подобные мысли никого не удивляют, но в XIX веке подобные идеи были революционными.
Герои романа "Что делать?" - это "новые люди". Они призывают к изменению устоев общества. Поэтому роман часто называют нигилистическим, но, мне кажется, что это не так. Автор не призывает к полному отрицанию, он показывает, как можно жить по-новому, он призывает к тому, чтобы ввести новые нормы в общество, более прогрессивные, возможно, рациональные.
Есть в романе и любовная линия, даже присутствует любовный треугольник. Однако мне, как современному читателю, кажутся излишне сухими некоторые диалоги героев. В этом есть некая нарочитость. По-видимому, автор делал это намеренно.
Роман в некоторой степени утопичен. Идеи разумного производства, перераспределения прибыли сейчас выглядят довольно наивными, хотя... Кто знает, что будущее нам готовит...
На мой взгляд, роман Чернышевского необходимо читать, он легко воспринимается, содержит интересные идеи для размышлений.

Здравствуйте, проницательные читатели, хотя вряд ли таковые среди вас есть. Зовут меня Николай Гаврилович Чернышевский, я - великий мыслитель, философ, революционер, ученый, писатель и страдалец за народ обеими руками (бурные аплодисменты). Конечно, я несоизмеримо выше царя, ибо царь не дорос до моего уровня интеллекта, а также гораздо лучше господа бога, потому что его нет. Когда-то я смог достать для собственных нужд самомнение и оно с успехом заменило мне все остальное, тем более, что оно у меня единственное.

Я написал величайшее произведение своего времени, а также всех иных времен, "Что делать?", где главный герой женщина, это может показаться странным, но, во-первых, ее мышление мне более понятно, чем мышление мужчины, во-вторых, я такой вот хитрый хмырь и прекрасно понимаю, что подобной своей позой сразу же найду кучу женского сочувствия. Помните, Рета Батлера, который всегда утверждал, что женщины гораздо лучше мужчин?

"Что делать?" вас всех заставляли читать в школе, писать сочинения, пусть вы этого и не делали, но я писал книгу для избранных, поэтому нет ничего удивительного, что нерадивым детишкам просто недостает ума, дабы понять всю масштабность и оригинальность этого великого труда. На самом же деле "Что делать?" до примитивности проста, чтобы еще допустили в школьную программу, от нее прямо-таки несет чем-то детским и сказочным, а дети ее не читают, потому как она невыносимо скучна. Но что еще мог написать такой самовлюбленный чудак, каковым я являюсь, сами посудите.

Формою произведение действительно очень подходит для школьников, но, как я понял, не для уже самостоятельно мыслящих, а для тех, что еще находятся в детском саду. Содержание, определенно, Чернышевскому следовало сделать еще попроще, добавить зайчиков и ежиков, чтобы стать еще ближе целевой аудитории.

В тексте присутствуют сатирические моменты, которые, судя по серьезному лицу, с которым писал автор, находящийся в тот момент под следствием, он сам таковыми не считал. Посудите сами, Вера со своим новым мужем долго философствует, рассусоливая все это на пару объемистых глав, а в конечном итоге оказывается, что это у них такая прелюдия к соитию, предварительные ласки. Извращенцы. Я согласен этот эпизод расценивать как прикол, но в этом случае он перечеркивает вообще весь смысл произведения. Делает его юмористическим.

"Что делать?" по нынешним временам истинно интеллигентский роман, хотя формально прославляет гувернанток, то есть, разночинцев, он заговорно-кухонный и грозно-диванный, для тех, кто навсегда остался в младенческом возрасте, даже если ему уже стукнуло сорок.

Аллегорическая форма, к которой порою обращается автор, а делает он это посредством надоедливых снов своей Веры Павловны, может и хороша, если бы тема самого романа не была до такой степени сказочно-мещанской, а она именно такова, несмотря на всю ту чепуху, что за Чернышевского и при его участии за последние сто пятьдесят лет придумали критики.

Все эти характеристики и поза автора сделали "Что делать?" очень удобным произведение, чтобы терроризировать им бедных детей посредством школьной программы, но для них оно подходит столь же мало, как и для взрослых. Эти нравоучительные и однозначные суждения писателя, как я думаю, напротив, могли лишь дурно влиять на растущие организмы. Помимо всего, идея социального равенства у Чернышевского периодически впадает в иную крайность, доводя повествование до какой-то нездоровой формы самолюбования.

Не будучи дураком, автор решил сам себя подстраховать и пару раз обозвал собственную персону эгоистичной. Как я считаю, это то самое определение, которое вряд ли пугало самого Чернышевского, скорее ему льстило, но, если бы вдруг мне приспичило покопаться в целом рассаднике менее умелых детских комплексов автора, то я бы обратил свой взор в другую область. Например, почему, когда автор пишет о человеческих отношениях, от всех этих его "миленьких" и "родненьких", становится неловко? Почему он вообще олицетворяет себя с женщиной? Не буду продолжать, иначе отзыв выйдет из берегов.

Учитывая тот факт, что подобным ахам и охам посвящена львиная доля "Что делать?", то можно только порадоваться за Чернышевского, который достиг на ниве самоистязания девяносто там какого-то уровня. Его страдания сам разделить не могу, но представляю, как все это ему нравилось. Он просто прыгал от удовольствия, когда все это писал.

Подытожу, оценка со времен школы данного произведения у меня так и не изменилась. И это при том, что Чернышевский - тот человек, который более-менее мне близок и понятен. Тем хуже, собственно. Если детей до сих пор заставляют его читать, то книгу эту следует отлить в бронзе, чтобы стучать ею по головам нерадивых чиновников, ибо пусть сами читают своего Чернышевского.

Вопрос "что делать", кстати, в настоящее время у нас не первостепенный. У нас более в чести "какой счет".

Как мне кажется, не имеет смысла читать эти воспоминания человеку, который хотя бы на общем уровне не разбирается в истории XIX века. Нескончаемый поток имен известных и не очень, событий масштабных и локальных, если не знать хотя бы часть из них, то ничего кроме скуки от книги читатель не получит. Автор касается множества исторических событий, при этом он их не раскрывает, а подразумевает, что читатель в них ориентируется и понимает, о чем ведется речь. Вряд ли Герцену могло прийти в голову, что кто-то из его читателей не будет в подробности знать о декабристах, об Александре I, Николае I, о революциях 1848 года. Он описывает свое мнение, свое впечатление от исторических событий, что может быть интересно лишь человеку сведущему.

Мой любимый период в истории России всегда был XIX век по множеству причин, и мне доставили огромное удовольствие размышления Герцена на злобу того дня. Нельзя сказать что эти размышления актуальны на данный момент, они устарели, но их занимательности это не отнимает Для любителя XIX века. Гигантский срок военной службы, дикое и бедное положения подавляющего населения страны, бесправие женщин, цензура, отсутствие свободы мнений – все это Герцен выписывает и клеймит нещадно. Особенно меня несколько удивило отношение Герцена к Николаю I, хотя в принципе в нем не было ничего удивительного. Он с яростью нападал на императора, при любом удобном случае оскорблял или высказывался негативно обо всем, что с ним связано, начиная с внешности и заканчивая любым политическим действием. Это очень оживляет исторический процесс, оживляет саму фигуру императора, которая спустя множество десятилетий стала статичной в сознании человека. И как-то странно даже становится от того, что император, человек из учебника истории, властелин Земли русской вроде бы умер полтора века назад, а такие яркие, негативные эмоции остались о нем на страницах книг.

Огромную ценность этих записок составляет описание идеологической борьбы западников и славянофилов, а также меткие характеристики представителей того и другого крыла. Вообще Герцен имел сильнейший талант в характеристике персоналий. Даже таких выдающихся личностей, как Гарибальди или Белинский он описывает со всех сторон, знакомит читателей с положительными и с отрицательными сторонами, которых не мало, этих людей. Поражает воображение количество именитых личностей, с которыми Герцен был знаком лично - Виктор Гюго, Прудон, Гарибальди, Орсини и это только европейцы. При этом почти каждому он дает характеристику.

Особенную часть «Былого и дум» составляют воспоминания о жене Герцена - Наталье Александровне. Какую удивительную историю любви между ним и его будущей женой вначале описывает Герцен. Несмотря на то, что она ему изменила, он остался предан ей, сумел простить, и сохранил в памяти чудесные воспоминания начала их влюбленности. Здесь и ссылка, и разлука, и противодействие родителей, и насильное замужество Натали, и тайное посещение Москвы Герценом. Читая первые любовные воспоминания автора, даже и в голову прийти не может, что все закончится так, как закончилось. Неспроста Герцен писал, что хочет этой работой обелить образ своей жены, отчистить от общественной грязи, от того, что стало всеобщим достоянием. Если кому-то не хочется тратить время на прочтение всех воспоминаний, я очень советую ознакомиться хотя бы с частью под названием «Рассказ о семейной драме». Самая болезненная и вместе с тем проникновенная часть мемуаров. В один момент все пошло как-то не так у Герцена. Буквально в два года он потерял все своё личное счастье.

А ведь действительно, первым шагом на пути к катастрофе стал Герверг.

В очередной раз можно только подивиться, как женщины могут быть неразборчивы с одной стороны, и как с другой стороны их легко ввести в заблуждение. Наталья Александровна создает впечатление женщины разумной, чуткой, преданной своему мужу и она вступает в связь с человеком неприятным, в чем-то даже мерзким. Неужели она ничего не приметила? Или заброшенная мужем, загруженная заботой о детях она была готова отдаться любому, кто проявит к ней интерес? Лишь бы воскресить чуточку романтизма в душе? Стоило ли это того? Она и сама поняла, что не стоило.

События, связанные с гибелью матери и сына Герцена описаны пугающе жизненно и чувственно. В каждом абзаце, в каждой строчке сквозит эмоция, сквозит боль и отчаяние. Он заставляет читателя испытывать те же чувства, что и он испытал. В самых болевых моментах повествования он доходит до гениальности изображения.

Автор этих блестящих мемуаров пережил высочайшую глубину страдания, личные потрясения и трагедии, участник и свидетель множества исторических свершений Европы. Сложно не проникнуться уважением к этому человеку, несмотря на несогласие с многими его взглядами. Герцен был человек выдающийся, я бы не сказал, что он выразил себя в искусстве надлежащим образом, но его высочайшим самовыражением был его жизненный путь, он был тонкий мастер искусства жить и прожил жизнь выдающуюся.

Сами воспоминания по своей стилистике неоднородны и, если часть «Тюрьма и ссылка» предстает в несколько радужных цветах и изливается легко и ясно, несмотря на суровость названия, то «Москва, Петербург и Новгород» уже тянется в несколько мрачных тонах, которые с появлением Белинского и всего кружка, правда, рассеваются, но тенденции к упадку только усиливается от части к части. Последняя же, которая мне понравилась меньше всего, выбивается на общем фоне и вовсе представляет собой коротенькие наброски, путевые заметки, небольшие фельетоны обо всем.

Да, многие политические размышления, мысли о грядущих переменах мирового устройства были местами крайне скучны, но это общего впечатления не затушевывает и не сильно ухудшает. Чего только стоит глава «два процесса» или часть «тюрьма и ссылка» и жемчужина всего герценовского повествования «рассказ о семейной драме». «Былое и думы» это не золотой фонд русской классической литературы, которым представлен весь XIX век, но, несомненно, выдающееся произведение в своем жанре и одно из самых крупных, ярких, умных и интересных мемуарных повествований.

Устойчивый вброс наших врагов, мусолемый на все лады недалёкими читателями, что русская литература - это "страдание", родился от глупости, зависти, и на деле не выдерживает ни какой критики. В этом юные читатели могли бы убедиться, прочитав книгу Чернышевского. Да вот только из школьной программы его удалили.
Роман стоит особняком и возвышается над всей классикой, в плане реализации задач, поставленных для русской литературы того века. Показать положительный идеал, а не только насмехаться и "разоблачать", на чем сломался Гоголь, реализовал в романе Чернышевский, и воплотился в жизнь "новыми людьми".
Сейчас, когда многие идеи воплотились, молодёжь и не представляет, что когда то могло быть по-другому. Вера Павловна с помощью друга смогла построить свою жизнь, как того ей самой хочется, не выходить насильственно замуж за дрянь, полюбить и выйти замуж за достойного человека, открыть мастерскую на общественных началах, стать одной из первых женщин-медиков, лишь вопреки вопреки тогдашним законам. Сейчас это обыденность.
Кирсанов, упорно пробивается в ученые, став одним из знаменитых светил русский медицины, Лопухов нашёл себя в талантливых организаторах производства. "Новый человек", ну это тогда он "новый", бывший барин Рахметов, обеспеченный человек, работает над собой, своим телом и душой, гармонично развиваясь: гимнастика, диета, тяжёлый физический труд, даже йога, сделали его первым силачом, авторитетом среди простого народа. Общественная деятельность этих новых людей, реализованных по схеме: "хорошо всем, хорошо тебе", подготовила двигателей прогресса, создав более справедливые общественные отношения, благами которых мы пользуемся по сей день, особо не ценя, и замечая их, когда их отбирают, как теперь во времена реакции: право на труд, право на отдых, право на пенсию...
Не мудрено, что создав волну подражателей, роман породил волну и ненависти. Капитализм в противовес социалистическим идеям, стал развивать в людях эгоизм, потакая низменным животным инстинктам, которые привели современный запад на последнюю стадию морального разложения и вырождения, породив своих сторонников и в нашей стране.
В заключение любопытный факт. В 60-е годы XIX века зарплата в месяц у швеи в мастерской была 2 - 3 рубля. Роман "Что делать?" стоил 25 рублей, и многие продавали свои ценные вещи, что бы его купить. И не зря.