На Урал за перерождением
— Не тревожь припадочных! — заревел Жаворонков, тут же ударяя «Историей атеизма» доктора по черепу.
Уууууууууууу!.. Правильное название у книги, выть хочется. Уууууууууууууу! Тощища беспросветная. Я вспоминаю, как эта книга попала в мой список к прочтению. Предполагаю, что по упоминанию в «Эросе невозможного» Эткинда ( Александр Эткинд - Эрос невозможного. История психоанализа в России ).
Эткинд писал, что 20-е годы двадцатого столетия были фантастическим временем, когда люди были вдохновлены идеей создания нового человека при помощи разнообразных прогрессивных методик. Это дало мне понимание того, что булгаковский профессор Преображенский из «Собачьего сердца» не был чистым плодом воображения автора, он был продуктом эпохи, которая закончилась плачевно. НКВД прикрыл все проекты, и все, кто не эмигрировал, не умер и не сошел с ума, сидели тихо и не заикались больше про прогрессивные методики, чтобы не попасть в места, о которых вслух говорить было не принято.
Тихо сидел и Всеволод Иванов, только пописывал себе в стол. Издавать его не хотели, несмотря на то что ранние его произведения были признаны правильной советской литературой. Автор «испортился» с точки зрения советской критики («и кто вас надоумил написать роман…»), он считал, что новое время требует новой формы и нестандартного подхода. Роман «У» это даже и не роман, а сборник обрывков, в котором примечания размещены в начале и, как потом выясняется, относятся к несуществующим фрагментам текста. Связного сюжета нет, но основная идея прослеживается: перековка мещанской массы в человека нового времени, разумеется, при помощи труда и новых коммунистических ценностей, как то: отсутствие собственности, общность жен и т.п.
Звучит интересно, но читается с трудом. Бывают произведения, про которые хочется сказать: «Бред, но как гениально!» А здесь бред и точка. Дочитала из чистого упрямства, хотела узнать, окажется ли в конце вся эта компания пациентами психушки (один из главных героев врач-психиатр, хотя сам производит впечатление больного), не оказалась, и вообще как-то все оборвалось и непонятно чем закончилось.
Разворачивается сюжет, если слово «сюжет» здесь уместно, в доме №42 в московском «районе нейропсихологической вредности» неподалеку от взорванного Храма Христа Спасителя, и все в атмосфере этого дома пропитано этой самой вредностью. Центральная фигура – некто Черепанов, который прибыл с Урала и вербует в Москве народ на завод, и нужно ему добыть людей любой ценой. К нему приблудились доктор Матвей Иванович и его помощник Егор Егорыч, которые спешили за границу на конгресс, но почему-то застряли с Черепановым в пыльном нездоровом особнячке, набитом сомнительной публикой. Вот из этой публики и предполагается сделать новых людей.
На днях открываем запись желающих ехать на Урал за перерождением. Я беру на себя смелость использовать весь данный дом — без просеиванья.
Несмотря на авангардность и оригинальность, Роман Иванова – типичный продукт своего времени. Он резонирует с Булгаковым, Ильфом и Петровым, Олешей, Ильей Эренбургом, Ольгой Форш, но на это пестрое и веселое полотно «У» ложится грязно-серой заплатой с заскорузлыми пятнами порыжевшей крови. Казалось бы, зачем так много потасовок? А вот зачем:
Попробуйте выпустить комбайн, скажем, на сцену, и, если комбайн этот не раздавит человека, то какой в нем интерес?
Интересная позиция автора. Его зубодробительный черный юмор вызывает недоумение, а не смех. Роман по-дадаистски полит кровью и замешан на томлении плоти (Ах, Сусанна!). Кончается резко и гротескно, но закрываешь книгу и не помнишь ничего, испытывая удовлетворение только от того, что этот дурной сон наконец закончился. Не все, что писалось в стол, гениально. Не рекомендую. Никому. Тчка.
20 понравилось
