Актуальные проблемы современной лингвистики. Учебное пособие

Предположим как само собой разумеющееся, что знания о науке и любителя и специалиста основываются — как ни в одной другой области — на учебниках и некоторых других видах литературы, примыкающих к ним. Однако учебники, будучи педагогическим средством для увековечения нормальной науки, должны переписываться целиком или частично всякий раз, когда язык, структура проблем или стандарты нормальной науки изменяются после каждой научной революции. И как только эта процедура перекраивания учебников завершается, она неизбежно маскирует не только роль, но даже существование революций, благодаря которым они увидели свет. Если человек сам не испытал в своей жизни революционного изменения научного знания, то его историческое понимание, будь он учёным или непрофессиональным читателем учебной литературы, распространяется только на итог самой последней революции, разразившейся в данной научной дисциплине.

Таким образом, учебники начинают с того, что сужают ощущение учёным истории данной дисциплины, а затем подсовывают суррогаты вместо образовавшихся пустот. Характерно, что научные учебники включают лишь небольшую часть истории — или в предисловии, или, что более часто, в разбросанных сносках о великих личностях прежних веков. С помощью таких ссылок и студенты и учёные-профессионалы чувствуют себя причастными к истории. Однако та историческая традиция, которая извлекается из учебников и к которой таким образом приобщаются учёные, фактически никогда не существовала.

Хотя вопросы истинности для новых метафор и возникают, наиболее важными проблемами остаются те, которые касаются уместности действий. В большинстве случаев проблему представляет не истинность или ложность метафоры, а вытекающие из нее способы восприятия и следствия, а также санкционируемые ею действия. Во всех сферах жизни (не только в политике или любви) мы определяем реальность на языке метафор, а затем начинаем действовать в соответствии с ними. Мы выводим следствия, определяем цели, принимаем обязательства, реализуем планы — и все это на основе частичного структурирования опыта, осознанно или неосознанно осуществляемого нами с помощью метафор.

... метафора высвечивает одни свойства и в то же время скрывает другие. Например, понятие ПРОИЗВЕДЕНИЕ в выражениях COLLABORATIVE WORK 'СОВМЕСТНОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ' И WORK OF ART 'ПРОИЗВЕДЕНИЕ ИСКУССТВА' выдвигает на передний план активную сторону любви. Это требует маскировки тех аспектов любви, которые рассматриваются как пассивные. Между тем, с точки зрения нашей конвенциональной понятийной системы эмоциональные стороны любви фактически почти никогда не рассматриваются как поддающиеся контролю со стороны любящих. Даже в метафорах LOVE IS А JOURNEY/ЛЮБОВЬ — ЭТО ПУТЕШЕСТВИЕ любовные отношения представляют как средство передвижения, которое не находится под активным контролем любящей пары, так как оно может сбиться с пути, или потерпеть крушение, или вообще никуда не двигаться. В метафоре LOVE IS MADNESS/ЛЮБОВЬ — ЭТО БЕЗУМИЕ (I'm crazy about her 'Я без ума от нее', She's driving me wild 'Она сводит меня с ума') отражено представление о полном отсутствии контроля в любви. В метафоре LOVE IS HEALTH/ЛЮБОВЬ — ЭТО ЗДОРОВЬЕ, в которой любовная связь рассматривается как своего рода пациент (It's a healthy relationship 'Это здоровая связь', It's a sick relationship 'Это нездоровая связь', Their relationship is reviving 'Их связь возрождается'), присущая нашей культуре пассивность по отношению к здоровью переносится на любовь.