Отзывы о книге Горящие огни

И не подобрать более точного описания данному произведению. То ли влияние супруга, то ли собственный талант, то ли своеобразная смесь, но так или иначе данная книга, наполненная воспоминаниями о детстве, семье, братьях, окружении и семейным традициям Беллы Шагал получилась словно полотно, сотканное из слов и фраз.

Это не просто воспоминания, это не просто мысли о прошлом, это яркие образы, способные не просто покорить, но и окунуть в тот период времени о котором идет речь.

Особенное внимание в книге посвящено Религии, соответствующим религиозным праздникам и подготовкой к ним. Прослеживается определенный трепет перед традициями и обычаями. Очень проникновенно и с элементами присутствия описываются главные дни в году (при этом день рождение таковым не считается), приходы Ребе, чтение Священных книг и свитков, в том числе «ритуал» зажигания огней. То как мать зажигает свечу, то как собирает фитили, благословляя и поминая каждого родственника и весь народ Израильский в целом.

Также живо и ярко описываются отношения между членами семьи и многочисленными родственниками. Особое внимание, учитывая, что Башенька младшая дочка, уделяется ее взаимоотношению с Абашкой (младшеньким сыном), а также с служанками Хаей и Сашей (православной русской девушкой). Сама же семья Беллы содержит ювелирный магазин, где фактическим управленцем выступает Алта - мать семейства, а ее супруг больше погружен в изучение Священных писаний.

Пару глав посвящено первой встрече Беллы с ее будущим супруг. При, том что его имя здесь не встречается, описано все так, что по-другому просто и быть не может.

Среди многочисленных персонажей у каждого прослеживается свой индивидуальный характер. У каждого момента повествования, помимо воспоминаний, вложены эмоции. Словно рассказ ведется не разумам, а душой. Мне попался экземпляр без вставок работ самого Шагала, но это нисколько не повлияло на восприятие книги. Уверена, что попадись вариант с работами погружение было больше, но и просто текста, поверьте, хватает вполне для наблюдения и погружения в быт Еврейской семьи, проживающий в Витебске в начале 20-ого века.

Мне казалось, что настоящий художник должен открывать и дарить людям вместе со своими творениями своё сердце (из книги ''Горящие огни'') Белла Шагал...Жена, Возлюбленная, Муза Марка Шагала...Та, с кем он парит ''Над городом'', оставляя внизу покосившийся, серовато-грязный Витебск, в своём полёте возвышая земную любовь до небес. В своих воспоминаниях Белла и Шагал писали, что влюбились, ''узнали'' друг друга с самой первой встречи, с самого первого взгляда в глаза друг другу...Как так происходит в жизни, что две половинки встречаются ...настоящие половинки. Какой рок судьбы их сводит? Чтобы через какое-то время разлучить навсегда, оставляя в памяти Шагала невыносимую любовь, тоску и печаль...Потому что мир Беллы, её мироощущение - это картины Шагала. Парение, нежность, цветы, старенькие дворы Витебска, её внутренняя сила и следование традициям.

Книга разделена на три части. В первой, которая и дала название книге ''Горящие огни'', рассказывается о детстве Беллы, восьмом ребенке в семействе богатого коммерсанта, владельца магазинов ювелирных украшений Шмуэля Розенфельда...Это полотно воспоминаний написано вдали от родного города, на не родном языке, оттого так пронзительно и щемяще они звучат, проникая в твое сердце капельками расплавленного воска...Религия и жизнь, сплетенные в тугой клубок, следование традициям, ощущение семьи и ...детства. Каждая главка в первой части названа по названию праздника: ''Шабат'', ''Праздник Кущей'', ''Ханукальный святильник'' и в каждой главе маленькая девочка Башенька рассказывает нам о традициях своей семьи: вот они с мамой в четверг перед Шабатом идут в баню, вот они в братом катаются в санях, вот наступает праздник, вот зажигаются свечи и каждая свеча, как жизнь каждого из этого большого семейства горит и светит ...оплывает, но горит до конца, а оплывающий воск с каждой свечи как воспоминание о прошедшем, о давно ушедших. А ещё свечи выступают, как символ единения мирской жизни и религиозной, сакральной.

Во второй части ''Первая встреча'', конечно же о встрече с Шагалом...Их удивительное парение над всем Витебском, их мост...их речка, их первая картина ''День рождения'', где они впервые полетели вместе...Эта встреча перевернула внутреннюю жизнь Беллы, смутила и её жизнь ''вошла в жизнь другого человека'' навсегда...до самой смерти Беллы в 1944 году. 2 сентября 1944 года, когда Белла покинула этот свет, разразился гром, хлынул ливень. Всё покрылось тьмой.'' - так писал Шагал после смерти Беллы...

И третья часть ''Мои тетради'' снова витебское детство...кондитерские, друзья, праздники...чувство семейственности. Это более мирская часть рассказа, в отличии от первой более религиозной. Мирская, суматошная, в ней более ярко прорисован каждый персонаж: любимый брат Абрашка, и русская служанка Саша, и кухарка-еврейка Хая, и управляющая магазином мама Беллы. Череда прекрасных характеров среди которых взрослела и становилась ''летящей'' маленькая Башенька. Взгляд на мир глазами маленькой девочки.

Очень нежная, тонкая, ''парящая'' книга, превосходно отражающая еврейский быт.

Это книга о любви. О любви к ребенку, о любви к семье, о любви к жизни. Она пропитана этой любовью. Воспоминания о детстве, что может быть чище и прекраснее. Баша живет в городе Витебске, в семье, где все друг друга любят, мама, папа, братья, кухарка, служанки… Эта любовь витает в воздухе, а потому рассказ о любом событии, о любой самой мелкой мелочи читается с улыбкой и каким-то добрым теплом, удивительная книга.

Баша растет в ортодоксальной весьма обеспеченной еврейской семье, тщательно выполняющей все предписания своей веры. Описания еврейские праздников следуют один за другим, Йом-Киппур, Пурим, Ханука, Пасха – и все проводятся преданно и истово. Я, если честно, в них запуталась после второго описания, но это не имело значения, у всех свои традиции и если это кому-то нужно – так и на здоровье. Но на их фоне еще ярче видно как славно живется маленькой Башеньке, самой младшей, самой любимой, веселой и радостной и ни разу не избалованной. Темные тучи еще не сгустились над головой Башутки и ее родителей, все беды и испытания еще ждут их впереди, а пока мир и счастье, восторг и радость…

Первая любовь… Несколько поэтических зарисовок о первой встрече с одним художником. Никаких имен, что вы, все это впереди, все это будет потом. «Так Вы не из Витебска? – Нет, не из Витебска…»

И только в маленьком послесловии мы снова встречаем некогда никому не известного витебского художника, и сколько нежных слов он находит для своей Беллы

А в это время...

А где-то совсем недалеко, километрах в трехстах от Витебска в городе Вильно в это же время в интеллигентной еврейской семье растет девочка, ровесница Башеньки, Сашенька Выгодская. Когда подрастет, станет писательницей, Александрой Бруштейн и напишет такую же удивительную книгу о своем детстве, «Дорога уходит в даль» , так же пропитанную любовью к родителям, к семье. И воспоминания у них похожие, у одной Хая, у другой Юзефа, или поездки на дачу, и вот например мороженщик с кадкой на голове, выкликающий «Сахар-р-рно мороженое! Сладкое мороженое!», и обстановка в семье похожая, ну разве что у Сашеньки родители отнюдь не были ортодоксами. Чудесное время детства…

И где бы ни выпало нам жить, Но в сонном полете невесомом Нам предназначено парить Над нашим городом и домом.

Марк и Белла… Так вот откуда они прилетели… Откуда вознеслись и остались в синеве… Они воспарили в небеса отсюда, из этого городка на берегу Западной Двины. С его крутых улочек, с мостов и рыночных площадей – в небеса, озаренные золотом куполов, пронзенные шпилями костелов, оттененные крышами синагог. Они из Витебска. Марк и Белла. Белла – Баша – Башенька… А ведь это она утащила его в небеса. Она ведь всегда жила, на касаясь ногами земли - обласканная, хранимая, залюбленная девочка. Младшая дочка в большой и богатой еврейской семье. Дом, живущий согласно правилам Талмуда - с утра до вечера, от шаббата до шаббата, от праздника к празднику. Мама, простирающая руки над горящими огнями свечей, прося в молитве добра и мира своей семье. Отец, склоняющий голову над свитками Торы. Братья, сестра, русская служанка Сашенька и еврейская кухарка Хая – все задыхались от любви к младшенькой. Ей – самый сладкий пирожок, ей – лучший кусочек фаршированной рыбы, ей – чернослив в меду. А Башенька подросла и встретила худенького некрасивого мальчика с окраины, занятого странным делом – живописью. И влюбилась, и взлетела в небеса, и его в небеса подняла. Давно уже нет его, того города, над которым они воспарили, а они всё летят.

Над Витебском...

Он стар и похож на свое одиночество. Ему рассуждать о погоде не хочется. Он сразу с вопроса: «— А Вы не из Витебска?..» Пиджак старомодный на лацканах вытерся...

«—Нет, я не из Витебска...». Долгая пауза. А после — слова монотонно и пасмурно: «— Тружусь и хвораю... В Венеции выставка... Так Вы не из Витебска?..» «— Нет, не из Витебска...»

Он в сторону смотрит. Не слышит, не слышит. Какой-то нездешней далекостью дышит, Пытаясь до детства дотронуться бережно... И нету ни Канн, ни Лазурного берега, Ни нынешней славы... Светло и растерянно Он тянется к Витебску, словно растение...

Тот Витебск его — пропыленный и жаркий — Приколот к земле каланчою пожарной. Там свадьбы и смерти, моленья и ярмарки. Там зреют особенно крупные яблоки,

И сонный извозчик по площади катит... «— А Вы не из Витебска?..». Он замолкает. И вдруг произносит, как самое-самое, Названия улиц: Смоленская, Замковая. Как Волгою, хвастает Витьбой-рекою И машет по-детски прозрачной рукою...

«— Так Вы не из Витебска...» Надо прощаться. Прощаться. Скорее домой возвращаться... Деревья стоят вдоль дороги навытяжку. Темнеет... И жалко, что я не из Витебска.

Р. Рождественский

"Детство моё, постой, погоди, не спеши..."

Несмотря на ярко выраженную национальную и религиозную составляющую этой книги, она прежде всего является книгой о стране под названием Детство. И все эти самые иудейские религиозные праздники и обряды, хотя и описываются автором во всех деталях и подробностях, но совсем не довлеют над главным смысловым оттенком — ностальгией по детству, по своему неповторимому и не переживаемому наново детству.

Однако книга интересна и волнительна не только потому, что вытаскивает из читателя его собственную параллельную реальность — его детство, — но и вот это самое иудейское содержание тоже чрезвычайно интересно — может быть это только в моём случае верно, так как я совершенно не знаком с иудейскими религиозными практиками и обрядами. Но думается, что и человеку с ними знакомому читать эти страницы тоже будет и любопытно и интересно, потому что автор максимально пропускает сквозь своё собственное восприятие все эти праздники и обычаи, и рассказывает о них включённо и с преломлением сквозь призму своей семьи и семейных традиций.

А ещё в книге очень много портретных зарисовок, очень много тщательно и с любовью прописанных колоритных фигур как самого ближнего плана (родители, братья и сёстры и другие родственники) так и второго, но отнюдь не фонового смысла — соседи и знакомые и просто горожане (напомню, что действие книги происходит в Витебске ещё в дореволюционные времена).

Очень понравился литературный язык книги — много образов и метафор, много прилагательных и оборотов, и тем не менее книга читается на одном дыхании и легко воспринимается. А послесловие стало дополнительным бонусом к повести, потому что самым серьёзным и качественным образом дополнило авторский текст. Жаль только одного — что в этой электронной версии не было иллюстраций, выполненных Шагалом...

Вообще-то я собиралась в ближайшее время прочитать автобиографию Шагала, но жизнь читателя прекрасна и удивительна, так что в руки мне попала автобиография его жены. Правда муж ее в этой книге есть, но совсем мало – только их изначальная встреча да пара свиданий (? или лучше сказать встреч?). Зато чего много в этой книге, так это еврейских праздников, семьи, маленькой Беллы-Басеньки, ее братьев и сестер, поэтичности, красоты окружающего мира, грусти еврейских традиций, столько непонятной для гоя (или только для меня?).

Белла выросла в большой и богатой семье, в которой папа читает Талмуд и почти не занимается делами, в то время как мама управляет магазином, дети растут немножко, как сорняки, хотя само собой, их учат всему, чему надо. То есть мальчиков учат в еврейской традиции, а от девочек, как известно, никакого толку, поэтому Белла ходит в обычную русскую школу. Пока все ходят в синагогу, она мается от скуки, она же одна остается в деревне, но для нее это благо, потому что в ней много любви к миру и поэтичности. Текст напоминал мне временами Мариенгофа своей очаровательностью.

Солнце садилось медленно. Шар сначала долго пульсировал, набирал красноту, сгущался. Потом скользил по небосклону, разбрасывая сполохи, заставляя пламенеть кресты на церквах и весь раскинувшийся вдаль город. Пока наконец, обессиленный, потускневший, не исчезал за горизонтом. Мы глядели на закат с нашего обрыва, словно вознесенные над округой. Наш берег холмом вонзался в небо, а небо стелилось на другой, низкий. Едва скрывалось солнце, как начинался хоровод разбросанных на западе белых облачков. Они гонялись за робкими звездными искорками и отлавливали каждую. Но вскоре и сами тонули в широко раскинувшейся синей сфере. А мы все сидели, смотрели и ждали. Мы поджидали луну.

От дыхания мастера часы радостно млеют в своих футлярчиках. Дюжины часиков поскромнее висят на крючочках с внешней стороны ящиков. Сердце их бьется об эти стенки. Каждые часы спешат сказать часовщику, что они живые, ходят и ждут, чтобы он взял их в руки. Одни он учит ходить, другим исправляет ход, замедляет, останавливает или ускоряет, а потом устало вешает на место.

В общем, это прекрасно, хоть и трудновато понять все тонкости еврейских праздников.

Белла Шагал равно Марк Шагал. Это уравнение истинно и непреложно. Однако сразу хочу предостеречь читателя: в "Горящих огнях" не будет искрометной и всепоглощающей любви к Марку Шагалу, в этой книге Белла полностью отдается детским воспоминаниям, описывает еврейские праздники, жизнь в Витебске. Все написано легко, непринужденно и ярко. Воображение рисует маленькую черненькую девочку, белые домики на улицах, родительский магазин, домашнюю кухню с прислугой и много чего еще. Самому Шагалу отводиться всего одна глава - их первая встреча. В этой главе Белла не называет его имени, но становится ясно, что это за молодой человек приходит к подруге Беллы. Белла по-своему была красивой женщиной, была музой творца, но при этом сама была образованной и умной женщиной. Однажды я выбросила "Горящие огни" из хотелок, но она вновь вернулась ко мне как совет по флэшмобу. В итоге я рада, что прочла эти замечательные воспоминания.

Флэшмоб 2020 8 из 12 Когда впервые услышал про книгу Беллы Шагал – жены и музы знаменитого художника (между прочим – моего соотечественника) решил, что в ней она расскажет, конечно же, о своём суженном. Однако это оказалось совсем не так. «Горящие огни» - это воспоминания о детстве, семье и просто жизни Витебска в первые десятилетия XX века. Это своеобразный ответ на просьбу Марка поближе узнать тот период жизни своей «второй половинки», который предшествовал их встрече.

«Да ведь и ты, мой верный, нежный друг, помнится, не раз просил меня рассказать, как я жила до встречи с тобой. Что ж, пишу для тебя. Тебе наш город ещё дороже, чем мне. И ты своим любящим сердцем поймёшь всё то, чего я не сумею высказать словами».

И всё же, несколько глав своей книги Белла, или Башенька, Башутка – как ласково называли её родители – посвящает своему знакомству и первым встречам с Ним. Автор никогда не называет Марка Шагала по имени, но по описанию, контексту, да и самой истории становится понятно, о ком именно идёт речь. Меня растрогало описание чувств Беллы, её негодование, необъяснимое волнение всякий раз, как по воле случая сталкивается с этим забавным человеком с кудрявыми волосами. Будто читаешь сентиментальный любовный роман в лучшем смысле этого слова.

Очень много в книге посвящено еврейским религиозным праздникам и обычаям. Шабат, Дни покаяния, День искупления, Праздник кущей, праздник Торы, Хануки, Пурим – праздник Эсфири, Пасха, Тиша бе-ав – кажется, нет такого, чего бы не упомянула Башенька. Приготовление, посещение синагоги, праздничные яства и застольные речи. Обо всём этом очень подробно рассказывает автор. А ещё встреча Нового года, свадьба, игра в карты, работа в магазине и учёба. Так что книга хорошо подходит для того, чтобы уяснить себе традиционный образ жизни белорусской/русской еврейской семьи начала прошлого века. А ещё – истоки творчества Марка Шагала. Например, обстоятельство того, как появилась знаменитая картина М. Шагала «День рождения» (1915).

И, конечно, огромное спасибо за послесловие самого Марка Шагала. Что за загадку таила в себе его суженная, в чём её секрет? На эти вопросы пытается ответить он сам, но, кажется, так и остаётся в блаженном неведении. Ведь, если секрет становится разгаданным, он уже перестаёт быть таковым.

«Долгие годы её любовь освещала всё, что я делал. Но у меня было чувство, словно что-то в ней остаётся нераскрытым, невысказанным, что в ней таятся сокровища, подобные берущему за сердце «Жемчужному ожерелью». Её губы хранили аромат первого поцелуя, неутолимого, как жажда истины. Откуда эта скрытность от друзей, от меня, эта потребность оставаться в тени? Она писала, как жила, как любила, как общалась с друзьями. Слова и фразы её подобны мареву красок на полотне. С кем сравнить её? Она ни на кого не похожа, она одна-единственная, та Башенька-Беллочка, что смотрелась в Двину и разглядывала в воде облака, деревья и дома».

Она писала, как жила, как любила, как общалась с друзьями. Слова и фразы ее подобны мареву красок на полотне. С кем сравнить ее? Она ни на кого не похожа, она одна-единственная, та Башенька-Беллочка, что смотрелась в Двину и разглядывала в воде облака, деревья и дома. Люди, вещи, пейзажи, еврейские праздники, цветы - вот ее мир, о нем она и рассказывает. Марк Шагал, послесловие

Мне почему-то хочется писать... Свою первую главу с символичным названием "Наследство" Бэлла Шагал начинает именно этими словами. А дальше нанизывает целую вереницу образов, таких ярких, пропитанных эмоциями, что кажется - это дневник той самой наивной, жадно познающей мир девочки, а не взрослой женщины, повидавшей и радость, и любовь, и не одну революцию, и аж две мировые войны... А может, дело как раз в этом - после такой реальности, возвращение в счастливое детство получается особенно трогательным.

Мемуары Бэллы - это не история успеха ее знаменитого мужа (об этом он сам написал), не история скитаний по Европам, это ее детство и юность до встречи с Марком. Это кондитерская на углу, строгий отец и вечно занятая мать, череда религиозных праздников, братья-сорванцы - быт обычной состоятельной еврейской семьи начала ХХ века. Но ценность этой книги не только в бытовых зарисовках (хотя я обожаю историю повседневности), но и в эмоциональности, сумбурности, потоке мыслей и впечатлений готового всему удивляться ребенка. А как прекрасно описана первая встреча с Шагалом! Полное смятение, страх, смущение, осознание того, что происходит что-то бесконечно важное... Я не претендую на то, что правильно поняла картины Шагала, но в моем представлении они созвучны мемуарам Бэллы. Словно она словами высказала то, о чем он говорил красками.

А еще удивительно приятно читать книгу, написанную о тех местах, где была сама, пусть и спустя сто лет. Я легко представляю чувства Бэллы, стоящей над бурной Двиной, слышу перезвон колоколов изящной Благовещенской церкви, вижу жмущиеся друг к другу деревянные домики на том берегу, где жил Марк (там и сегодня частный квартал).

Юлия, огромное спасибо за вашу рецензию, которая открыла мне эту книгу.