Тристан 1946

Рецензии

• 

  SaganFra

  18 ноября 2014

  В друзья

  Тема судьбы поляков на чужбине является ключевой для творчества польской писательницы Марии Кунцевич. Главным тут является не сам процесс ассимиляции поляков в новой стране, а то, что эти поляки «тащат за собой Польшу». Где бы они не жили, они непременно готовят свой бигос и карпа, преломляют облатку и держатся в стороне от местных. Они даже не пытаются жить как англичане в Англии, они живут как поляки в Англии. Так считает Мария Кунцевич.

  В тихой корнуоллской рыбацкой деревушке живет Ванда, польская эмигрантка, сбежавшая в начале Второй мировой войны из Польши. Проходит некоторое время и в ее жизнь, как ураган, врывается сын с искалеченной немецкими концлагерями душой. Он то и привез с собой Польшу. И эта искалеченная Польша в образе Михала является главной героиней романа. Это чувствуется буквально на каждом шагу. Та боль, что перенесли люди и те, кто не смог ее перенести, те разрушенные дома Польши и те израненные тела людей – они врываются в эту тихую мирную жизнь Ванды. Она, убежав из Польши и не пережив весь ужас войны там, переносит его тут, но уже в мирное время в Англии.

  Это достаточно сложный и странный роман. Очень много чего сюда примешано. Это и легенда о Тристане и Изольде, и неравный брак, и измены, и конечно послевоенная разруха в душах людей, которые выжили.

  Читать далее

  21 понравилось

  0

  782

Цитаты

• 

  IrinaKalmykova

  21 августа 2017

  В друзья

  Разве вы не знаете, что родители знают своих детей куда хуже, чем посторонние люди?

  2 понравилось

  110
• 

  Loreen

  15 января 2026

  В друзья

  Зачем мне люди, если есть животные? Для них каждый день — красивый и чистый.

  1 понравилось

  24
• 

  Loreen

  15 января 2026

  В друзья

  Здесь, на Лонг-Айленде, не дома, а парфюмерные салоны. Прежде чем новый владелец или жилец получает ключ, ему уже и газоны разобьют и деревья посадят, под окнами азалии цветут, не дай бог, он ножки в земле испачкает, в саду травка, на дорожках бетон или мелкий песочек. Мусор со стройки сразу вывозят, чтобы все вокруг радовало глаз. Унитазы выкрашены в приятный цвет, туалетная бумага в тон подобрана, сортир от кухни не отличишь, кухню от салона, всюду блеск, чистота, лавандовым мылом пахнет. А я нарочно рассказал гостям, как в Варшаве во время восстания люди шли по канализационным каналам по шею в дерьме. Кэт как услышала про это, помчалась в уборную — ее вырвало. А потом взяла меня за руку и говорит: — Никому не рассказывай таких вещей. Мне можно, я тоже дерьма досыта наелась, маркиз мой был настоящий скот. Но вообще-то люди не хотят знать, что жизнь — бездонная бочка грязи. Что можно через все это пройти и как ни в чем не бывало лечь с женщиной в кровать. Мы живем в цивилизованном мире. Я чуть не задохнулся: — А мне что, хотелось через такое пройти? Я об этом с детства мечтал? Она закурила: — Интересно знать, чем родина наградит тех, кто во имя нее сидел по шею в дерьме? Что они от нее получат? Наверное, то же, что я от своего маркиза? Полное отвращение ко всему на свете.

  Читать далее

  1 понравилось

  16

Подборки с этой книгой