Цитаты из книги Письма к сыну

Человека с ослепшим умом надо пожалеть так же, как и того, у кого ослепли глаза: и если и в том и другом случае кто-нибудь сбивается с пути, он не виновен и не смешон. Милосердие требует, чтобы мы направили его на путь истинный, и милосердие же запрещает нам наказывать или высмеивать того, кого постигла беда. Каждому человеку дан разум, который им руководит и должен руководить, и хотеть, чтобы каждый рассуждал так, как я, все равно что хотеть, чтобы каждый был моего роста и моего сложения. Каждый человек ищет правды, но одному только Богу ведомо, кто эту правду нашел. Поэтому несправедливо преследовать, а равно и высмеивать, людей за те убеждения, которые сложились у них в соответствии с их разумом и не могли не сложиться иначе.

Стены твоего скромного дома теперь уже, дол- жно быть, окончательно достроены и завершены, и мне остается только позаботиться о том, как их украсить; да и сам ты должен теперь больше всего думать об этом. Постарайся же украсить себя всем возможным изяществом и совершенством. Когда нет прочной основы, качества эти ничего не стоят, но надо сказать, что и сама основа без них не очень-то бывает нужна. Представь себе, например, человека не слишком ученого, но с привлекательной наружностью, располагающими к себе манерами, умеющего все изящно сказать и изящно сделать, учтивого,   словом, наделенного всеми второстепенными талантами, и представь себе другого с ясным умом и глубокими знаниями, но без упомянутых качеств: первый не только во всем опередит второго в любой области и в достижении любой цели, но, по правде говоря, между ними даже и не может возникнуть никакого соперничества. Но каждый ли может приобрести эти качества? Безусловно. Надо только захотеть, разумеется, если положение человека и обстоятельства позволяют ему бывать в хорошем обществе. Тот, кто умеет быть внимательным, наблюдательным и следовать достойным примерам, может быть уверен, что добьется успеха.
Когда ты видишь человека, чье первое же обращение поражает тебя, располагает в его пользу, так что у тебя складывается о нем хорошее мнение и ты не знаешь, чем он так тебя привлек, проанализируй это abord (отношение), разберись в себе и определи, из каких составных частей сложилось твое впечатление; в большинстве случаев ты обнаружишь, что это результат счастливого сочетания, непринужденной скромности, неробкой почтительности, приятных, но лишенных всякой аффектации поз и манер, открытого, приветливого, но без тени угодливости лица и одежды без неряшливости, но и без фатовства. Копируй же его, но только не рабски, а так, как иные величайшие художники копировали других, так, что потом копии могли сравняться с оригиналом и по красоте, и по свободе письма. Когда ты видишь кого-то, кто всюду производит впечатление человека приятного и воспитанного и к тому же изысканного джентльмена, приглядись к нему, внимательно за ним последи; понаблюдай, как обращается к людям, стоящим выше его, как себя с равными и как обходится с теми, кто ниже его по положению или званию. Вслушайся в разговор, который он заводит в различных случаях в часы утренних визитов, за столом и по вечерам на балах. Подражай ему, но только не слепо, ты можешь в конце концов стать его двойником, но не вздумай вести себя, как обезьяна. Ты что он старается никогда не говорить и не делать ничего такого, что люди в какой-то степени могли бы истолковать как неуважение или пренебрежение к ним или что в малейшей мере могло бы задеть их самолюбие и тщеславие; напротив, ты обнаружишь, что он внушает окружающим симпатию тем, что заставляет их прежде всего проникнуться симпатией к себе самим: выказывает уважение, почтение и внимание каждый раз именно там, где то или другое бывает необходимо; он сеет заботливою рукой и потом пожинает обильные всходы. Увидишь, что все эти светские манеры приобретаются с помощью опыта и подражания. Самое главное уметь выбрать хорошие образцы и внимательно их изучать. Люди незаметно для себя перенимают не только внешность, манеры и пороки тех, с кем они постоянно общаются, но также их добродетели и даже их образ мысли. Это настолько верно, что мне самому довелось знать людей крайне ограниченных, которые, однако, становились в известной степени острословами под влиянием постоянного общения с очень остроумными собеседниками. Старайся поэтому постоянно бывать в самом лучшем обществе, и ты незаметно станешь походить на своих знакомых; если же ты к тому же будешь внимателен и наблюдателен, ты очень скоро сделаешься равноправным членом этого общества. Это свойство каждой компании влиять на того, кто в ней бывает, неминуемо показывает, насколько необходимо держаться лучшей и избегать всякой другой, ибо в каждой что-нибудь да непременно к тебе пристанет. Должен сказать, что до сих пор тебе очень мало приходилось бывать в кругу людей воспитанных. Вестминстерская школа это, разумеется, рассадник дурных манер и грубого поведения. Лейпциг, думается мне, отнюдь не блещет утонченными и изящными манерами. Венеция, по-видимому, успела дать тебе кое-что, еще больше сделает Рим. Что же касается Парижа, то там ты найдешь все, что тебе угодно, при условии, правда, что будешь бывать в лучших домах и что будешь стремиться образовать себя и воспитать, ибо без этого стремления все окажется бесполезным. Я сейчас назову тебе все те необходимые украшающие нас качества, без которых ни один человек не может ни понравиться, ни возвыситься в свете. Боюсь, что у тебя их пока еще нет, но, для того чтобы приобрести их, нужны только известное усердие и внимание.
На каком бы языке ты ни говорил, надо уметь говорить красиво, иначе слушать тебя никому не доставит удовольствия, и, следовательно, все, что будет сказано, будет сказано попусту. Надо иметь приятную и отчетливую дикцию; без этого ни у кого не хватит терпения тебя слушать, выработать же её в силах каждый, если только у него нет каких-либо врожденных недостатков органов речи. У тебя их нет, и, следовательно, все это в твоей власти. Тебе придется положить на это гораздо меньше труда, чем в свое время пришлось Демосфену. Надо быть изысканно учтивым в манерах и в обращении: здравый смысл, наблюдательность, хорошее общество и подражание хорошим примерам научат тебя этой учтивости, если ты только захочешь научиться.
Надо, чтобы осанка твоя была красива, движения изящны, чтобы наружность обличала в тебе светского человека. С помощью хорошего учителя танцев, употребив со своей стороны известное старание, а также подражая тем, кто в этом отношении превзошел остальных, ты скоро приобретешь и то, и другое, и третье.
Надо быть очень опрятным и отлично одетым, в соответствии с модой, какова бы она ни была. Пока ты учился в школе, твое небрежение к моде жде еще можно было простить, сейчас оно уже непростительно.
Словом, помни, что без этих качеств все, что ты знаешь и что ты можешь делать, не сослужит тебе большой службы. Прощай.

Горячие сердца и не умудренные опытом головы, подогретые веселой пирушкой и, может быть, избытком выпитого вина, клянутся друг другу в вечной дружбе и, может быть, в эту минуту действительно в нее верят и по неосмотрительности своей сполна изливают друг другу душу, не сдерживая себя ничем. Взаимные признания эти обрываются столь же неосторожно, как они завязались, ибо новые удовольствия и новые встречи очень скоро расторгают эти плохо скрепленные узы. И тогда все необдуманные излияния используются с очень дурными целями.

Доктор Беркли, епископ Клойнский, весьма достойный, способный и ученый человек, написал целую, книгу в доказательство того, что никакой материи не существует, а существует только мысль: что мы с тобой только воображаем, что едим, пьем и спим, ты - в Лейпциге, а я - в Лондоне, что мы только воображаем, что состоим из плоти и крови, что у нас есть ноги, руки и т. п., но что в действительности все это один лишь дух. Доводы его, строго говоря, неопровержимы, и все-таки они настолько бессильны меня убедить, что я намерен по-прежнему есть, и пить, и ходить, и ездить, для того чтобы поддерживать в наилучшем из всех возможных состояний ту самую материю, из которой, как я по слепоте своей склонен считать, состоит сейчас мое тело. Обычный здравый смысл (который на деле не столь уж обычен) - самый лучший из всех смыслов. Будь верен ему, и он даст тебе самый разумный совет. Читай и слушай для собственного развлечения рассказы о хитроумных системах, вникай в интересные вопросы, поставленные там со всей изощренностью, какой только может наделить их пылкая фантазия, но смотри на все это только как на упражнения для ума и возвращайся каждый раз к согласию со здравым смыслом.