Цитаты из книги Письма к сыну

Только будучи человеком честным и благородным в самом строгом смысле слова, ты сможешь снискать уважение и признание окружающих тебя людей; только будучи человеком даровитым и ученым, ты сможешь вызвать в них восхищение и преклонение. Но для того, чтобы заставить их полюбить тебя, находить удовольствие в твоем обществе и искать сближения с тобой, в жизни совершенно необходимо обладать некими особыми второстепенными качествами. Из этих второстепенных качеств главное и самое необходимое - это хорошее воспитание, не только потому, что оно весьма важно само по себе, но также и потому, что придает особый блеск более высоким проявлениям ума и сердца.

Знай же, что, так же как образованность, благородство и честь совершенно необходимы для того, чтобы заслужить уважение и восхищение людей, вежливость и хорошие манеры не менее необходимы, чтобы сделаться желанным и приятным в беседах и в повседневной жизни. Выдающиеся достоинства, такие, как честь , благородство, образованность и таланты, возвышают человека над большинством; люди, не обладающие этими достоинствами, не могут правильно оценить их в других. Но зато все люди ценят достоинства второстепенные, как-то учтивость, приветливость, обязательность, деликатное обхождение и умение себя вести, потому что они ощущают их благотворное действие, - встречаться с такими людьми в обществе бывает легко и приятно.

У каждого человека есть свои стремления, свое честолюбие, и он бывает огорчения, когда обманывается в своих ожиданиях; разница только в том, что у людей глупых само честолюбие тоже бывает глупым и устремлено не туда, куда следует, у людей же умных честолюбие законно и достойно всяческой похвалы. ... Честолюбие же человека умного и порядочного заключается в том, чтобы выделиться среди других своим добрым именем и быть ценимым за свои знания, правдивость и благородство, качества, которые нигде не могут быть куплены, а могут быть приобретены только тем, у кого ясная голова и доброе сердце.

Человек вульгарный придирчив и ревнив, он выходит из себя по пустякам, которым придает слишком много значения. Ему кажется, что его третируют, о чем бы люди ни разговаривали, он убежден, что разговор идет непременно о нем; если присутствующие над чем-то смеются, он уверен, что они смеются над ним; он сердится, негодует, дерзит и попадает в неловкое положение, выказывая то, что в его глазах является истинной реши-тельностью, и утверждая собственное достоинство.

Человек светский никогда не станет думать, что он - единственный или главный предмет внима-ния окружающих, что все только и делают, что думают и говорят о нем; ему никогда не придет в го-лову, что им пренебрегают или смеются над ним, если он не сознает, что этого заслужил.

А раз я уже заговорил о смехе, то должен тебя особенно против него предостеречь: мне очень бы хотелось, чтобы люди часто видели на твоем лице улыбку, но никогда не слышали, как ты смеешься.

Частый и громкий смех свидетельствует об отсутствии ума и о дурном воспитании - этим способом низменная толпа выражает свои глупые радости по поводу каких-нибудь глупых происшествий; на ее языке это называется веселиться. По-моему, громко смеяться может только человек крайне ограниченный и невоспитанный. Настоящее остроумие или здравый смысл никогда еще никого не смеши-ли; им это не свойственно - они просто приятны человеку и озаряют улыбкой его лицо. Смех же обычно возбуждает или низкопробное шутовство, или какие-нибудь нелепые случайности; люди умные и воспитанные должны показать, что они выше этого.

Почти каждый человек знает что-то одно и бывает обычно рад, когда ему представляется случай говорить об этом. Ищите и обрящете - слова эти стали справедливы — о том свете, как и об этом. Присматривайся ко всему, во все вникай; та манера, в которой ты будешь спрашивать, послужит оправданием и самим вопросам, которые при других обстоятельствах могли бы показаться неумест-ными, и твоему любопытству, ибо в большинстве случаев все в значительной степени зависит от манеры себя держать. Можно, например, сказать:

«Боюсь, что вопросы мои очень навязчивы, только никто, кроме вас, не может мне так хорошо все это рассказать», или что-нибудь в этом роде.

Внимательно подмечай, какие черты тебе нравятся в людях, и очень может быть, что то же самое в тебе понравится другим. Если тебе приятно, когда люди внимательны и чутки к твоему настроению, вкусам и слабостям, можешь быть уверен, что вни-мательность и чуткость, которые ты в подобных же случаях выкажешь другим, будут им также при-ятны. Сообразуйся с тоном, господствующим в об-ществе, в которое ты попал, и не старайся задать ему свой; будь серьезен, весел и даже легкомыс-лен, шути - в зависимости от того, какое будет в эту минуту настроение у всей компании; именно так каждый отдельный человек должен вести себя по отношению к обществу в целом.

Равным образом, надо быть очень невоспитанным челове-ком, чтобы оставить без внимания обращенный к тебе вопрос, или ответить на него невежливо, или уйти, или заняться чем-то другим, когда кто-то заговорил с тобою, ибо этим ты даешь людям по-нять, что презираешь их и считаешь ниже своего достоинства их выслушать, а тем более им отве-тить. Мне думается, я не должен говорить тебе, как невежливо занимать лучшее место в комнате или сразу же накидываться за столом на понравившееся тебе блюдо, не предложив прежде отведать его другим, как будто ты ни во что не ставишь тех, кто тебя окружает. Напротив, следует уделить им все-мерное внимание.

Ты с головы до ног должен иметь чистый и опрятный вид, а зубы, руки и ногти должны содержаться в образцовой чистоте; если человек не следит за своим ртом, то он потом жестоко за это поплатится: неминуемо погибнут зубы, и ему предстоит терпеть невыносимую боль; кроме того, это крайне неприятно для всех его знакомых, ведь зачастую изо рта отвратительно пахнет. Поэтому я требую, чтобы утром, как только встанешь, ты прежде всего в течение четырех-пяти минут чистил зубы мягкой губкой, употребляя для этого теплую воду, а потом раз пять-шесть полоскал рот.

Лорд Кларендон  говорит в своей «Истории» о Джоне Хемпдене: «…голова его была способна замыслить любое зло, язык – склонить на него, руки – привести его в исполнение». Не стану сейчас вдаваться в оценку личности м-ра Хемпдена , мужественному отказу которого уплатить корабельную подать мы обязаны теми свободами, какие у нас есть: я привожу это суждение, потому что стоит лишь слово «зло» заменить в нем словом «добро» – и оно окажется той целью, к которой ты должен стремиться, направив все свои усилия на то, чтобы заслужить похвалу людей. Голову, для того чтобы что-то замыслить, Господь как будто тебе дал, но от тебя самого зависит наполнить ее науками, наблюдением и размышлением. Что же касается языка, для того чтобы убедить других, то это опять-таки целиком зависит от тебя, а без него все придуманное самой умною головой вряд ли на что-нибудь пригодится. Что же касается рук, для того чтобы исполнить задуманное, то и это, по-моему, тоже в значительной степени зависит от тебя самого. Когда предстоит совершить нечто хорошее, серьезное размышление всегда придаст тебе храбрости, а храбрость, порожденная размышлением, гораздо выше безотчетной стихийной храбрости пехотинца. Первая бывает ровной и непоколебимой там, где nodus dignus vindice (палица достойна защитника (лат.)) , тогда как вторая чаще всего направляется не на благо, а на зло, причем всегда проявляется в грубой жестокости.